Читаем Проиграй мне, недотрога онлайн бесплатно

Глава 1. Янина

— Так хочется чего-то: то ли семечек, то ли замуж, — задумчиво побарабанив пальцами

по столешнице, выдала наш единственный, она же и самый главный, бухгалтер Татьяна

Ивановна.

Мы с моей подругой и по совместительству деловым партнером Данелией насмешливо

переглянулись, Дана погладила весьма округлый животик и отвернулась к окну своего

кабинета, все еще хранящего запах свежего ремонта.

В этом году мы открывали собственную частную школу! И судя по тому, что запись

учеников шла очень бодро, у нас получалось и мы все делали правильно!

— А что? — хмыкнула Татьяна Ивановна. — Мужа я проводила в последний путь пять лет

назад, дети выросли, внуки радуют, пора и для себя пожить. Эх, где найти молодого,

дикого, озорного?

— Сильно молодой нужен? — уточнила я.

— Лет сорока пяти, не старше. Позже они начинают брюзжать, мужские функции лениво

исполняют, на жизнь начинают жаловаться, на дискотеку, опять же, не вытащить. Ой,

девчонки, я недавно была на встрече тех, кому за... За средний возраст.

— И что? Красавчики были? — заинтересовались мы с Даной.

— Не было, — категорично отрезала Татьяна Ивановна. — Были те, кому на кладбище уже

прогулы ставят за непосещаемость. Добить бы, чтоб не мучились, но это ж статья! Да и

жалко, живые люди, хоть и доходяги.

Татьяна Ивановна экспрессивно взмахнула руками и тряхнула ярко-фиолетовой челкой.

Если мне не изменяла память, то этой потрясающей женщине недавно исполнилось

шестьдесят, а энергии в ней было столько, что хватило бы на пару атомных реакторов.

Да и специалистом она была таким, что не она боялась налоговую, а в налоговой

опасались ее. Нападала на налоговиков Татьяна Ивановна позитивом, непререкаемым

авторитетом и абсолютными знаниями в своей профессии.

Нашли мы ее с Данелией случайно и очень боялись, что мы Татьяне Ивановне не

понравимся и она откажется на нас работать. Но приязнь оказалась взаимной, и Татьяна

Ивановна была в нашей пока совсем маленькой, только развивающейся школе, незаменимым

и самым ценным работником.

— Ну а ты, Янина, чего одна сидишь? Для здорового румянца на щечках нужно завести

любовника. Хотя бы одного!

— Хотя бы? — прыснула я.

— Ой, девчонки, молодые вы еще и не знаете, что мужчина должен быть для души, для

тела и для финансов. И чаще всего это три разных мужчины!

— И что с тремя делать? — заинтересовалась я. — Это ж на троих готовить, а еще с

тремя нужно как минимум разговаривать, подход искать, опять же — выяснять, не

придурок ли, а это много времени занимает. Я слишком устаю для этого.

— От дурная девка. Научись наслаждаться жизнью, милая. И вспомнить, что ты не

почетная лошадь, а красивая молодая женщина. И тебе нужен мужик. Такой

очаровательный, безбашенный пошляк в косухе и на мотоцикле, чтобы сбить с тебя этот

флер учительницы.

— Не надо ничего сбивать. Я и есть учительница! А на мотоцикле вообще опасно

ездить...

— Об этом я и говорю, — тяжело вздохнула Татьяна Ивановна, с жалостью глядя на меня.

— Очаровательные пошляки в косухах обычно бабники, — нашла я новый аргумент.

— Для этого и нужен еще один: пусть очаровательный бабник следит за тобой, а не ты за

ним, и сам боится, что ты от него уйдешь. А еще нужно быть непредсказуемой,

женщиной-загадкой, — подмигнула мне наш главбух.

Данелия в разговор не вмешивалась, лишь с улыбкой гладила свой животик.

— И где мне искать такого? Даже двух... — вздохнула я.

— Сам найдется, — подумав, решила Татьяна Ивановна, — если ты вылезешь из своего

строгого костюма и поменяешь выражение лица. Ты должна манить к себе, быть

привлекательной. Расстегни хотя бы пуговичку на блузке! И улыбайся, милая, ты такая

красавица...

— Я уже была замужем, как-то мне там не понравилось, — сморщила я нос.

— И не надо замуж, а вот для блеска глаз — надо! — отрезала главбух.

Поднялась из-за своего стола, обошла его, поравнялась со мной, сидящей с другой

стороны, протянула руки и расстегнула мне две верхние пуговицы. Подумала и

расстегнула еще и третью, удовлетворенно кивнула и вскинулась:

— Хорошо с вами, девчонки, душевно, но мне пора!

— Байкера искать пойдете? — спросила я.

— Нет, знаю я одного отставного генерала, который тоже вдовствует... — Татьяна

Ивановна мечтательно закатила горящие глаза.

— Желаю вам победить в этой эротической битве, — засмеялась я, — и возвращайтесь с

трофеем!

— Вернусь, — кокетливо стрельнула глазами Татьяна Ивановна и потянулась за своей

сумочкой.

Достала из нее косметичку, поправила макияж, волосы, очаровательно улыбнулась,

попрощалась с нами и отправилась на охоту за вдовствующим генералом.

Мы с Даной проследили за ней взглядами, переглянулись и засмеялись.

— Ты домой? — глядя на наручные часы, спросила Данелия.

— Да, — выдохнула я, — дочь моя сегодня у подруги ночевать осталась, а я хочу

выспаться как следует. Я так вымоталась за последние месяцы...

— И я, — согласилась Дана, — давай закрываться, завтра продолжим.

— Давай, — выдохнула я.

А Данелия вдруг подошла ко мне, хитро улыбнулась и распустила мне волосы. Светлая

копна рассыпалась по плечам и спине, а Дана шкодливо произнесла:

— А вдруг?..

И подмигнула мне.

Сил спорить у меня не было. Я махнула рукой, накинула на плечо свою сумочку, и мы с

подругой вместе вышли на улицу, где на крыльце нас уже ждал весьма недовольный

супруг Данелии — Хасан.

— Даночка, радость моя, ты снова забыла, что беременна, да? — жалостливо уточнил он.

— Привет, Хасан, — с ухмылкой поздоровалась я.

— Добрый вечер, Янина, — вежливо поздоровался Хасан, коршуном следя за своей

обожаемой супругой.

— И пока, — закончила я, разворачиваясь на пятках и оставляя сладкую парочку

ворковать на крыльце.

Медленно дошла до остановки, села в полупустой по случаю выходного автобус и бездумно

смотрела в окно. Усталость брала свое: в период открытия школы я работала даже по

ночам.

Вздохнула, достала телефон, набрала дочери, убедилась, что с ней все в порядке, и

вышла на своей остановке.

Осень уже начинала намекать, что скоро наступит ее пора, солнце стремительно

пряталось за горизонтом, а я шла, глядя строго вперед.

Привычно зашла в магазин, прикупив себе на ужин любимый кефир, и медленно побрела к

дому, стуча каблуками по асфальту. Распущенные волосы лезли в глаза, но убирать их

сил уже не было.

Я свернула в узкий проулок между двумя домами, прошла несколько метров, сворачивая в

соседний с моим двор, и...

Я не сразу поняла, что случилось, когда в меня буквально врезалась махина весом

килограмм девяносто, не меньше, и гренадерского роста, по инерции хватая меня и

делая круг. Огромные ручищи сомкнулись на моей талии, меня развернули, прислонили

спиной к стене, и...

— Твою ж...

Пауза, парень явно был занят тяжелым мыслительным процессом.

А потом:

— Пахнешь как богиня, — услышала я горячий шепот в ухо.

Дернулась и, кажется, ушла в глубокий аут. События разворачивались так стремительно,

что удивляться и пугаться было некогда.

Мы были в узком тоннеле между домами, с одной стороны остановилась полицейская

машина, слепя мигалкой, а с другой, как грибы после дождя, появились двое служителей

правопорядка и гаркнули:

— Всем стоять! Никому не двигаться!

Почему-то я подумала, что команда была неуместной — мы и так никуда не двигались,

руки нахала все еще лежали на моей талии, а мои — безвольно висели вдоль тела,

ожидая, когда мозг, наконец, соизволит дать хоть какую-то команду.

— Блин, — выругался незнакомец.

Наконец он убрал наглые конечности с моего тела и поднял ладони вверх.

— Не шевелюсь. Я столб, я стена, я кирпич, — издевательски пропел он.

И подмигнул мне! Я же почему-то подумала, что аллегории у него так себе.

Из машины тоже вышли мужчины в форме, незнакомца красиво скрутили, а я наконец смогла

его рассмотреть.

Очаровательный, да. И наглый. Очень наглый, я бы сказала. На грани фола. Он выглядел

так, словно сошел со страниц какого-нибудь женского романа про плохих парней.

Самоуверенность сквозила в каждом его движении, а улыбка была такой, словно его не

арестовывали, а вежливо приглашали на фотосессию для супермодного журнала.

— Дамочка, проедемте! — приказал мне полицейский.

— Что? — ахнула я. — Я не могу!

— Проедемте! — строже приказал служитель правопорядка.

— Да я его впервые вижу! — возразила я.

— В отделении разберемся.

— Парни, отпустите красавицу, я с ней потом закончу... — подал голос нахал, сделал

паузу и добавил: — Знакомство.

Я ахнула, округлила глаза и широко открыла рот.

— Ты что несешь?! — налетела я на незнакомца, но он только сверкнул глазами и

позволил полиции увести себя в машину.

Меня тоже не очень тактично взяли под локоть и повели к автомобилю с мигалками.

— Товарищ полицейский, я его впервые вижу, зачем меня в отделение? — жалобно уточнила

я.

— Протокол составим, и пойдете, — сурово отрезал мой собеседник, а меня усадили на

заднее сидение вместе с этим... С ним...

Спасибо, что наручники на меня не надели.

Я сопела и старалась не поддаваться панике, искоса поглядывая на гада, который и

заварил всю эту кашу. Казалось, его совсем не волновало, что нас арестовали. Парень

просто был в моменте, в зоне комфорта и наслаждался каждой минутой.

— Вы что устроили? — снова налетела я на незнакомца. — Вам что, одному скучно было?

Зачем вы меня схватили, одному дальше бежать скучно было?

— Да, — просто ответил он и в упор посмотрел мне в глаза.

И взгляд такой наглючий был, что я рассвирепела.

— Ах ты... Ты... Сволочь, гад!

Я начала колотить его сумочкой, ничего не видя вокруг. И совершенно не вспомнила в

тот момент, что я женщина воспитанная и интеллигентная. Педагог в конце концов! По

крайней мере последние пятнадцать лет точно была!

— Эй, а ну, прекратить, — гаркнул полицейский, сидящий передо мной на пассажирском

сидении, — иначе хулиганку впаяю.

— Мне? — не поняла я.

— Тебе. Сидим тихо и молча. Услышу хоть один звук — задержу на пятнадцать суток.

— Меня? — я так обалдела, что выдавать могла только неуместные вопросы.

— Тихо! — строго повторил полицейский. — Иначе «браслеты» надену.

— Знаете, меня в первый раз арестовывают, это очень волнительно, но я все же уточню:

«браслеты» — это наручники, да? — уточнила я.

— Да, — кивнул он.

А тот, что сидел рядом, только насмешливо улыбался.

Убью поганца! Насмерть! С особой жестокостью!

Я отсела подальше, обняла сумочку и уставилась в окно, стараясь рассуждать здраво.

Здраво не получалось, ибо было страшно.

Не то чтобы я всю жизнь была скромной учительницей, которая вбивала в головы малышни

мудрое, доброе и вечное, но полиция меня задерживала в первый раз. И что дальше? Кто

этот парень, сидящий рядом? А вдруг он опасный преступник, а меня задержат как его

подельницу? Или того хуже — посадят!

Боже мой, господи, если ты есть, помоги мне!

Поддавшись панике, я не сразу заметила, что нас привезли в отделение. Двое бравых

офицеров вышли на улицу, нас заставили выйти из машины и повели в здание.

Я шла, с трудом перебирая ногами, колени от страха подгибались, а меня трясло.

Добавляла угля в коктейль моей невменяемости еще и концентрированная ярость из-за

самоуверенного типа, который чувствовал себя так, словно такие экскурсии для него

норма.

Нас завели внутрь и заставили остановиться у комнаты дежурного, который лениво

смотрел на нас через решетку.

— Колдун, — выплюнул дежурный, глядя на парня.

А тот издевательски склонил голову и выдал еще одну самоуверенную ухмылку. Кажется, в

его арсенале их было немало, на все случаи жизни!

— Тихон Павлович, — поправил он дежурного.

— В обезьянник их, — рассвирепел дежурный.

— Эй, я тут вообще ни при чем, — попыталась достучаться я, но тщетно.

— Алехин придет, разберется, — махнул рукой дежурный.

— Я имею право на один телефонный звонок, — возразила я.

— Алехин придет, разберется, — повторил дежурный уже с нажимом.

У меня забрали мою сумку, обыскали, а потом в компании Тихона Павловича, чтоб его,

Колдуна отвели в небольшую камеру.

Я вздрогнула, когда раздался скрежет замка, мужчина в форме ушел, а я...

— Я тебя убью!

Глава 2. Янина

Тихон зарылся пальцами в густую шевелюру и снова посмотрел на меня своим фирменным

наглым взглядом. Он оценивающе прошелся по моей фигуре снизу вверх, задержал взгляд

на груди и улыбнулся:

— Я Тихон.

— Что мне сейчас делать с этой информацией? — презрительно прошипела я.

— Пока просто запомнить, — огорошил он, выдавая новую улыбку.

Еще самодовольнее той, что была ранее.

— Вид у тебя такой строгий, — пропел он, облокачиваясь спиной о решетку, — училка,

что ли?

Тихон сложил руки на груди, приподнял бровь и ждал ответа. Я молчала, вспоминая хоть

одно цензурное выражение. Но они, как назло, куда-то испарились, а в голове

вертелись только крутые обороты великого и могучего матерного.

— Тебя как зовут, училка? — сделал он новый заход.

— Знаешь что? — сорвалась я. — Как меня зовут — не твое дело! Ты лучше сделай так,

что меня отсюда выпустили, и сиди один!

— Одному скучно, — лениво протянул Тихон, — а вот с тобой нам будет весело, обещаю!

— Мне и без тебя было не скучно, — пробурчала я. — Ты собираешься что-то делать?

— Да. Знакомиться с тобой, — закивал индивидуум.

— Чтобы нас отсюда выпустили! — Я даже ногой топнула от избытка чувств.

— Да никуда не денутся, к утру точно выпустят.

— К утру?! Ты предлагаешь мне ночевать здесь? С тобой?

— Знакомилась когда-нибудь в обезьяннике? — продолжал ухмыляться Тихон.

— Допустим, знакомилась, — пожала я плечами.

Кажется, мне удалось его обескуражить.

— И как? — хрипло уточнил он.

— Никак! — огрызнулась я. — За что тебя?

— За то, что мне боженька красоту и ум подарил, а им нет. Обиделись, — съехидничал

он.

— Да? Что-то ни красоты, ни ума не заметила, — съязвила я в ответ.

— Заметила, просто делаешь вид, что ты холодная и неприступная недотрога. А мысленно

ты уже едешь ко мне домой...

— Неправильный ты колдун, Тихон, ненастоящий, — хмыкнула я, — ни плащ-невидимку

достать, чтобы от полиции убежать, ни мысли прочитать неспособен. И вообще, ты

можешь помолчать?

— Зачем? — уточнил он.

— Я паникую, неужели не видно? И паниковать я желаю в тишине.

— Да не паникуй, я ж с тобой.

— С тобой я паникую еще больше. Откуда я могу знать, вдруг ты опасный преступник?

— Я развратный преступник, — подмигнул он.

— Все вы так говорите, — снисходительно фыркнула я.

— Иди ко мне — докажу, — сверкнул он глазами.

— Угу, только чур потом не плачь, — попросила я.

У Тихона восхищенно приоткрылся рот, а глаза азартно загорелись.

— И что ты со мной сделаешь? — уточнил он, делая шаг ко мне.

— Есть предположения? — чопорно уточнила я.

— Полно, — радостно махнул он рукой.

— Ладно, — согласилась я, — садись, будем спряжения учить.

— Не, ну в обезьяннике меня еще не спрягали, — заржал он.

— Все когда-то случается в первый раз, — вздохнула я.

— Ты меня не помнишь, да, училка? — вдруг посерьезнел он.

Я поперхнулась воздухом и очень пристально посмотрела в его лицо. Я готова была

поставить на кон свои любимые сережки, что ЕГО я встретила в первый раз в жизни, но

глаза Тихона были такими честными, что я засомневалась.

Тихон захлопал длинными ресницами, скрестил на груди, обтянутой черной футболкой

крепкие руки и улыбнулся пухлыми губами. Приподнял широкую бровь и сверкнул медовыми

глазами.

Затем, явно рисуясь, он провел рукой по двухдневной щетине, которая произрастала на

его лице, и вытянул вперед длинную ногу.

И кто он? Родитель одного из моих учеников? Сосед? Сотрудник налоговой?