Читаем Прогулка с музами [СИ] онлайн бесплатно

Собрались как-то музы у Египетских ворот…

Египетские ворота.

Кстати, знаете, кто такие музы?

Это дочери верховного греческого бога Зевса, покровительницы искусства и науки. Сестер всего девять и у каждой из них свои предпочтения.

Самая старшая Каллиопа — муза героической поэзии, воспевающей воинов и битвы, и красноречия. Недаром ее имя произошло от сочетания «прекрасное слово».

Полигимния — хранительница ритуальных песен и танцев, которые славят олимпийских богов, покровительствует поэтам — создателям торжественных гимнов.

Эрато отвечает за любовные песни. И способна она своим искусством вдохнуть красоту и в самое будничное, и в самое невзрачное.

Эвтерпа — муза лирической поэзии и музыки. Урания — муза астрономии, любительница смотреть на звезды. Клио — покровительница истории. Терпсихора — грациозная богиня танца. Ну и конечно, печальная Мельпомена с легкомысленной Талией — муза трагедии и муза комедии.

Вот они-то и собрались однажды, как говорилось, у Египетских ворот.

Только не думайте, что происходило это на севере Африки на берегу великого Нила, где-нибудь в Каире или древних Фивах. Ничего подобного. Встретились сестры на въезде в город Пушкин или как его раньше называли — Царское Село.

Непривычное для муз место, подумаете вы.

Как сказать?

Во-первых, существует в Царском Селе свой Парнас. Пусть и ненастоящая эта гора, а всего-навсего насыпной земляной холм, но без дома богини уже не останутся. А во-вторых…

Да где же им еще встретиться, как не в том самом месте, которое так и называют — «Город муз»?

Нет, далеко не сразу облюбовали музы это местечко, расположенное в двадцати пяти верстах от Петербурга. Чем могла приглянуться им одинокая усадьба, которая по-фински называлась Саари-мойс (мыза[1] на возвышенном месте), а по-русски — Саарская мыза? Но вначале 18 века Петр I «отписал» ее жене Екатерине Алексеевне. С этого момента и началась история Царского (Сарского) Села. А уж такое событие любознательная Клио пропустить не могла. Недаром же она покровительствует истории.

Особенно широко строительство развернулось в царствование Елизаветы, дочери Петра I. Самые знаменитые архитекторы России и Европы работали здесь. И постепенно скромная мыза превратилась в великолепный архитектурный ансамбль.

Растущий город поражал воображение своим величием и пышностью, пленил безмятежным уютом и покоем. И, конечно, поэты, посетив Царское Село, пели ему громкие похвалы, услаждая слух любительницы высокого слога Полигимнии.

Михаил Ломоносов предрекал новому городу славу великого Рима, а в оде, посвященной императрице Елизавете Петровне, написал:

А как только речь зашла о созвездиях, тут же появилась Урания. Следом и остальные музы подтянулись. Потому что все больше поэтов и писателей приезжало в этот необыкновенный город.

Ничто так не вдохновляло литераторов, как прогулки по улочкам и паркам Царского Села.

Давайте и мы прогуляемся по городу. Вместе с музами. Вот так возьмем и двинемся вниз по Дворцовой улице от Египетских ворот.

Египетские ворота, построенные на месте Кузьминской заставы, служили парадным въездом в город.

Сделали от них музы всего несколько шагов и очутились перед памятником. И кому он посвящен, богини поняли сразу.

Памятник Пушкину у Египетских ворот.

Опираясь на гранитный парапет, чуть склонив голову, стоял перед ними великий русский поэт Александр Сергеевич Пушкин. Он отрешенно глядел вдаль, будто раздумывал над новым стихотворением.

— Ах, да! Помню! — мечтательно вздохнула Эрато и процитировала:

— Сестра! — укоризненно воскликнула Эвтерпа и всплеснула руками. — Как же так можно? Разве это Александр Сергеевич?

Эрато только плечами снисходительно передернула.

— Александр Сергеевич, Сергей Александрович. Да знаю я. Просто…

И посмотрела она направо, туда, где над вершинами деревьев сияли золотые купола Федоровского собора.

Вид на Фёдоровский городок со стороны Александровского парка. 2014 г.

Стучат колеса поезда. Катит он в Москву, а дальше на его пути Курск, Симферополь, Евпатория. Идет 1916 год, в разгаре Первая мировая война, и поезд этот не обычный, а Полевой Царскосельский военно-санитарный № 143.

Уже в тридцатый раз вышел он в путь, и в его шестом вагоне работает санитаром крестьянин Рязанской губернии Сергей Есенин.

Сергей Есенин во время военной службы.

Работа санитара нелегкая: переноска на носилках тяжело-раненых, погрузка и выгрузка имущества, раздача пищи, поддержание чистоты и порядка, помощь при операциях.

Сдав одних раненых и набрав других, поезд возвращается к месту своего размещения — лазарету №17 при Государевом Федоровском соборе в Царском Селе. Здесь проходит военная служба рядового Есенина. Живет он в «Доме мастеровых» в Федоровском городке, в комнате для низших чинов, и трудно узнать в нем прежнего молодого, но самоуверенного поэта с лихими кудрями, с надменной улыбкой. «…остриженный наголо, осунувшийся и непривычно суетливый, он казался мальчиком-подростком…»[3]

Лазарет Федоровского городка. С. Есенин третий справа в нижнем ряду.

В свободное от службы время Есенин участвует в концертах для раненых.

Шефствовали над лазаретом Великие княжны Мария и Анастасия. Часто приезжали они сюда с визитами, разговаривали с ранеными, слушали концерты. Им написал Есенин стихотворный адрес, который так и назвал — «Царевнам».

— Да-да-да! — внезапно вмешалась в стройный рассказ Каллиопы насмешливая Талия. — Только никто так и не смог точно сказать, насколько искренен был поэт в этом послании.

Случались у рядового Есенина, как и у любого военнослужащего, дни увольнений. Частенько в это время посещал он гостеприимный дом критика, журналиста и социолога Иванова-Разумника, расположенный по адресу улица Колпинская (ныне Пушкинская), 20. До него от Федоровского городка всего-то пять-семь минут ходьбы.

Дом Иванова-Разумника, ул. Пушкинская, 20.

— Было такое, было, — заявила Эвтерпа. — Вот доказательство. — И продекламировала:

Это написала Вера Гедройц, одна из первых в России женщин-хирургов, да еще и известный поэт[4], которая тоже нередко гостила в доме на Колпинской. А еще в разное время побывали здесь Александр Блок, Андрей Белый, Федор Сологуб, Алексей Толстой, Вячеслав Шишков и многие другие. Даже сам Эрих Голлербах, замечательный исследователь живописи, скульптуры, архитектуры и поэзии. Именно с его легкой руки и закрепился за Царским Селом редкий титул — Город муз.

Разумник Васильевич Иванов.

Вера Гедройц среди раненых.

Мемориальная доска перед домом Иванова-Разумника.

Постояли музы у таблички перед домом, перечитали знакомые имена и решили вернуться немного назад, к началу Пушкинской улицы, к дому № 2.

Остановились музы возле одноэтажного деревянного дома с мезонином. Когда-то он принадлежал Анне Китаевой, вдове придворного камердинера.

Дом А. Китаевой. Пушкинская, 2.

Летом 1831 года поселилась в нем молодая чета — Александр Сергеевич и Наталья Николаевна Пушкины.

Поэту нравилось жить в Царском Селе. Все здесь напоминало ему лицейские годы, школьных друзей.

По утрам Пушкин работал в кабинете на втором этаже, а во второй половине дня гулял с женой в Екатерининском парке.

Почти каждый вечер собирались в доме гости. Из Александровского дворца наведывался воспитатель наследника престола Василий Жуковский, из Павловска приходил пешком Николай Гоголь. На даче Китаевой читал он только что написанные «Вечера на хуторе близ Диканьки». Именно в это время и завязалась дружба, на много лет крепко связавшая поэта и писателя.

От дачи Китаевой направились музы вдоль по Дворцовой, но не успели пройти и несколько шагов, как Эрато застыла на месте и зашептала:

— Что с тобой? — заволновались богини.

— Это не со мной, — ответила им сестра. — Это с Пушкиным.

— Видите дом номер один? Вот он, в самом начале улицы. Двухэтажный. С куполом. В нем жил президент Академии художеств и директор Императорской Публичной библиотеки А. Н. Оленин. В его дочь Анну Алексеевну и был когда-то влюблен Пушкин. Он даже сватался к ней, но родители не дали согласия. Позже, живя с супругой на даче Китаевой, поэт часто заглядывал к соседям Олениным. По старой памяти.

Дом А. Н. Оленина. Пушкинская, 1

Портрет Анны Алексеевны Олениной. Художник Орест Кипренский.

Алексей Николаевич Толстой.

Еще звучали последние лирические строчки, а беспокойная Талия взволнованно взмахнула руками.

— Да вы только посмотрите! Туда, туда, наверх! На флюгер!

То ли ветер дунул, то ли Петушок и вправду встрепенулся, только увидели музы, как развернулся флюгер, указывая им дальнейший путь. Вот и направились богини мимо Александровского парка до Средней улицы. Затем повернули на Церковную.

Тут, среди современных новостроек, под № 6 прячется за раскидистой липой старый двухэтажный особняк. Много хозяев пережил этот дом, но сильнее всего запомнил одного, большого, радушного, веселого.

Так выглядел дом, когда в нем жил А. Н. Толстой.

— А вы знаете, где родился Буратино? — хитро улыбнувшись, спросила у сестер Талия.

— Ну, причем тут какая-то кукла? — вздохнула Мельпомена.

Опять эта несерьезная муза про сказки!

— А притом, — Талия поправила венок на голове, — что именно в этом доме он и родился.

— Неужели здесь жил папа Карло?

— Можно сказать и так.

Ведь именно в этих стенах создал писатель Алексей Толстой сказку «Золотой ключик» и ее героя — деревянного человечка, неунывающего и шаловливого, смелого и доброго. Самого настоящего Буратино.

Церковная, 6. Современный вид дома.

Пройдя несколько метров вверх по Церковной вышли Музы на улицу Малую. Начинается она прямо от Кухонных ворот Александровского парка.

Сейчас улица Малая застроена новыми каменными домами, стилизованными под старину. Но музы-то помнили, что когда-то стояли здесь деревянные дома, в основном одноэтажные. Их сдавали под дачи в теплое время года.

В один из таких небольших домиков, размещавшемся недалеко от парка, на четвертом участке от угла (там, где стоит теперь усадьба В. П. Зурова из красного кирпича) привезли в мае 1873 года тяжелобольного Федора Тютчева.

Федор Иванович Тютчев.

Поэт бывал в Царском Селе и раньше, навещал своих дочерей — фрейлин императорского двора. И здесь же прошли последние месяцы его жизни.

Прежде, чем идти дальше, прочитала Мельпомена и грустно вздохнула.

Мемориальная доска на месте дома, в котором прошли последние дни жизни Ф. И. Тютчева

На перекрестке с Леонтьевской музы решили свернуть налево. Здесь, рядом с Гостиным двором, стоит трехэтажное здание, на фронтоне которого легко читается надпись «Марiинская женская гимназiя». В ней учились девочки, в основном из состоятельных семей, чтобы получить диплом домашней учительницы.

Мариинская женская гимназия. Начало ХХ века.

В 1900 году поступила в Мариинскую гимназию дочь отставного инженера-механика флота Аня Горенко.

Девочку привезли в город, когда ей исполнился всего год, и ее первые в жизни воспоминания связаны с Царским Селом: «…зеленое, сырое великолепие парков, выгон, куда меня водила няня, ипподром, где скакали маленькие пестрые лошадки, старый вокзал».

Семья Горенко поселилась в доме Шухардиной, темно-зеленом, с неполным вторым этажом с мелочной лавкой в полуподвале, на углу улицы Широкой и тихого Безымянного переулка.