Читаем Программа онлайн бесплатно

О переводе

Оригинальное название: The Program by Suzanne Young 

Сьюзен Янг "Программа" 

Серия: Программа #1 / The Program #1

Перевод: Анастасия Рыбак

Вычитка: Анастасия Рыбак

Переведено в рамках проекта http://vk.com/bookish_addicted

Аннотация

В мире Слоан настоящие чувства под запретом, подростковые самоубийства приобрели массовый характер, а единственный выход из положения — это Программа.

Слоан твердо знает, что на людях плакать нельзя. Теперь, когда эпидемия самоубийств обрела глобальный масштаб, один срыв может привести ее в Программу - единственный действующий курс лечения. Родители Слоан уже потеряли одного ребенка, и Слоан знает, они сделают все возможное, чтобы она осталась жива. Но еще ей известно, что все, кто проходит через Программу, становятся как чистый лист. Ведь их депрессии больше нет…как и воспоминаний.

Слоан, за которой постоянно наблюдают, как дома, так и в школе, не подает виду и держит свои чувства внутри, так глубоко, как только может. Единственный человек, с кем Слоан может быть сама собой, — это Джеймс. Он обещал защитить их, уберечь от лечения, и Слоан знает, что их любовь достаточно сильна, чтобы выстоять перед всем. Но несмотря на обещания, которые они дали друг другу, скрывать правду становится все сложнее. Оба они слабеют. Депрессия усиливается. А Программа идет за ними по пятам.

Часть 1. Глава 1

Гнетущая немота

Воздух в классе кажется стерильным. Стойкий запах хлорки смешивается с запахом свежеокрашенных белых стен и мне бы хотелось, чтобы учительница открыла окно и немного проветрила. Но мы на третьем этаже, так что окно плотно закрыт,  на всякий случай, вдруг кому-то захочется выпрыгнуть.

Я по-прежнему смотрю на лист бумаги на моем столе, когда Кендра Филлипс поворачивается на стуле и смотрит на меня сквозь лиловые линзы.

- Ты еще не закончила?

Я бросаю взгляд в сторону, чтобы убедиться, что миссис Портман занята чем-то еще на другом конце класса и потом улыбаюсь.

- Еще слишком раннее утро, чтобы подвергать себя точному психоанализу, - шепчу я. - Я бы лучше позанималась на уроке естествознания.

- Может, кофе, заправленное Быстросмертью, поможет тебе сфокусироваться на боли.

У меня на лице мелькает смущение; одного упоминания о яде достаточно, чтобы сердце стало бешено колотиться. Я выдерживаю безжизненный взгляд Кендры, пустоту в ее глазах не могут скрыть даже лиловые линзы. Под ее глазами — темные круги от недосыпания, а ее лицо резко похудело. Она как раз тот человек, из-за которого у меня могут быть неприятности, и все же я не могу отвернуться.

Я знала Кендру много лет, но мы никогда особо не дружили, тем более сейчас. Не сейчас, когда она уже ведет себя подавленно уже почти месяц. Я пытаюсь избегать ее, но сегодня в ней чувствуется какая-то безнадежность, которую я не могу игнорировать. Похоже, что ее тело все время дрожит, хотя она и сидит прямо.

- Господи, не смотри ты так серьезно, - говорит она, приподняв одно худое плечо. - Я просто шучу, Слоан. Ой, и кстати, - добавляет она, как будто только что вспомнила, почему вообще ко мне повернулась. - Догадайся, кого я видела прошлым вечером в центре Велнес? Лейси Кламат.

Говоря это, она нагибается вперед, но я застываю на месте. Я и не знала, что Лейси вернулась.

И как раз сейчас с громким щелчком открывается дверь. Я смотрю в переднюю часть класса и замираю, в горле перехватывает дыхание. День только что стал намного хуже.

В дверном проеме стоят два обработчика в ярко-белых халатах, с тщательно расчесанными волосами, они равнодушно смотрят на нас, кого-то выискивая. Когда они идут вперед, я падаю духом.

Кендра резко разворачивается, ее спина прямая, напряженная.

- Не меня, - шепчет она, крепко сжав руки перед собой, как будто она молится. - Пожалуйста, не меня.

Миссис Портман, на своем возвышении, начинает урок, как будто ее и не прерывали. Как будто люди в белых халатах и должны так просто врываться в класс во время ее лекции о молекулярно-кинетической теории. На этой неделе обработчики прерывают урок уже во второй раз.

Они разделяются и идут в разные стороны класса, когда они приближаются, слышны их шаги по линолеуму. Я отворачиваюсь, предпочитая смотреть, как за окном с деревьев падают листья. Уже октябрь, но лето ворвалось в осень, омыв наш Орегон неожиданным солнечным светом. Прямо сейчас мне бы хотелось быть в другом месте.

Шаги останавливаются, но я не подаю вида, что услышала. Я чувствую запах обработчиков, которые стоят рядом, запах антисептика, как у спирта для растирания и пластыря. Я боюсь даже шевельнуться.

- Кендра Филлипс, - мягко говорит голос, - вы не могли бы пройти с нами?

Я удерживаю звук, который готов сорваться с моих губ, вздох облегчения и сочувствия. Не решаюсь смотреть на Кендру, в ужасе от того, что обработчики могут меня заметить. Пожалуйста, не замечайте меня.

- Нет, - Кендра говорит им севшим голосом. - Я не больна.

- Мисс Филлипс, - снова говорит голос, и на этот раз я должна посмотреть. Темноволосый обработчик наклоняется, чтобы взять Кендру за локоть, поднять ее со стула. Кендра тут же вырывается, выдернув руку, которую он схватил и, пытаясь, увернуться от него за партой.

Оба мужчины хватают ее, а она вырывается и кричит. Ростом она едва пять футов (полтора метра — прим. пер.), но дерется она отчаянно, отчаяннее, чем другие. Я чувствую, как напряжение охватывает остальных учеников, все мы надеемся, что проблема быстро разрешится. Надеемся, что мы переживем еще один день без того, чтобы нас пометили.

- Я не больна! - вопит Кендра, снова вырываясь от них.

Миссис Портман наконец прекращает урок и смотрит с расстроенным выражением. Хладнокровие, которое она пытается показать, трещит по швам. Девушка рядом со мной начинает плакать, и я хочу сказать ей, чтобы она заткнулась, но не хочу привлекать внимания. Она должна позаботиться о себе сама.

Темноволосый обработчик обхватывает руками талию Кендры, подняв ее с пола, пока она пинается. Из ее рта вырывается поток ругательств, с уголков губ капает слюна. Лицо красное, безумное, и вдруг я думаю, что ей хуже, чем мы могли вообразить. Что настоящей Кендры больше здесь нет, а может и не было, с тех пор, как умерла ее сестра.

При этой мысли у меня на глаза наворачиваются слезы, но я их подавляю. Глубоко, туда, где я скрываю все свои чувства, пока никто не будет следить за мной.

Обработчик зажимает ладонью рот Кендры, приглушая ее крик и в то же время шепча ей на ухо слова успокоения, продолжая толкать ее упирающееся тело к двери. Другой обработчик бросается вперед, чтобы распахнуть дверь.

И вот тогда человек, который держит Кендру, вскрикивает и роняет ее, тряся рукой, как будто она укусила его. Кендра прыгает, чтобы убежать, и обработчик кидается к ней и бьет сжатым кулаком прямо по лицу. От этого удара она летит прямо на возвышение миссис Портман и падает. Когда Кендра шлепается прямо перед ней, учительница ахает, но тут же отступает назад.

Верхняя губа Кендры рассечена, кровь залила ее серый свитер и белый пол. Она едва успевает понять, что произошло, когда обработчик хватает ее за лодыжку и тащит ее, как пещерный человек добычу, к выходу. Кендра кричит, умоляет. Она пытается ухватиться за все в пределах досягаемости, но вместо этого оставляет за собой кровавый след.

Когда они, наконец, добираются до двери, она поднимает на меня взгляд своих лиловых линз, протягивает ко мне окровавленную руку.

- Слоан! - кричит она. И я перестаю дышать.

Обработчик останавливается, взглянув на меня через плечо. Раньше я никогда его здесь не видела, но что-то в том, как он смотрит на меня, вызывает у меня мурашки, и я опускаю глаза.

Я не поднимаю голову, пока не слышу, как закрывается дверь. В коридоре крики Кендры резко прерываются, и я тут же задумываюсь, ударили ли ее электрошоком или накачали успокоительным. Так или иначе, я рада, что все кончено.

В классе слышно несколько всхлипов, но в основном тихо. Кровь еще покрывает алыми пятнами переднюю часть класса.

- Слоан? - спрашивает учительница, напугав меня. - Я все еще не получила результаты твоего тестирования. Миссис Портман идет к шкафу, где держит ведро и тряпку, никак не реагируя на то, что Кендру только что выволокли из класса, только тон голоса немного повысился.

Я проглатываю комок в горле и извиняюсь, протягивая руку, чтобы взять карандаш из рюкзака. Пока учительница выливает хлорку на пол, снова удушая нас этим запахом, я начинаю заполнять подходящие овалы.

Чувствовали ли вы себя в прошлом одиноко или подавленно?

Я смотрю на ярко-белый листок бумаги, точно такой же, какой поджидает нас на парте каждое утро. Я хочу смять его, бросить через класс, кричать, чтобы люди поняли, что только что случилось с Кендрой. Вместо этого я глубоко вздыхаю и отвечаю.

НЕТ.

Это неправда. Мы все чувствуем себя одиноко и подавленно. Иногда я не уверена, можно ли чувствовать себя как-то иначе. Но я знаю процедуру. Я знаю, к чему может привести неверный ответ. Следующий вопрос.

Я заполняю остальные овалы, остановившись, когда дохожу до последнего вопроса, как делаю всегда.

Совершал ли близкий вам человек самоубийство?

ДА.

Необходимость делать эту отметку каждый день почти убивает меня. Но это тот вопрос, где я должна сказать правду. Потому что они уже знают ответ.

Написав внизу свое имя, я беру листок трясущейся рукой и подхожу к столу миссис Портман, стоя на мокром пятне, где была кровь Кендры. Я пытаюсь не смотреть, пока жду, что учительница уберет моющие средства.

- Простите, - снова говорю я, когда она подходит, чтобы забрать у меня листок. Я замечаю маленькое пятнышко крови на бледно-розовом рукаве ее блузки, но не говорю об этом.

Она просматривает мои ответы, и потом кивает, кладя бумагу к списку присутствующих. Я спешу занять свое место и вслушиваюсь в звенящую тишину. Но, через минуту, которая длится очень долго, учительница прокашливается и продолжает рассказывать о трении. Я с облегчением закрываю глаза.

Об эпидемии подростковых самоубийств  (погибал один подросток из трех) было объявлено четыре года назад. Они случались и раньше, как и всегда, но как будто за одну ночь множество подростков спрыгнули с крыши, перерезали вены и большинство без видимой причины. Довольно странно, но уровень самоубийств среди взрослых остался прежним, что еще больше добавляло таинственности.

Когда количество этих смертей начало возрастать, возникло множество слухов. Люди хватались за любое объяснение — от некачественных детских вакцин до пестицидов в еде. Сошлись на том, что чрезмерное потребление антидепрессантов привело к тому, что химический баланс нашего поколения изменился, сделав нас более уязвимыми перед депрессией.

Не знаю, во что теперь верить и, по правде, стараюсь об этом не думать. Но психологи говорят, что суицид — это социально заразная болезнь. Есть старое изречение: «Если бы все твои друзья спрыгнули с крыши, спрыгнул бы ты?»  Очевидно, что ответ: «Да.»

Чтобы побороть вспышку самоубийств, в нашем школьном округе была запущена экспериментальная Программа — новый подход к предотвращению самоубийств. За учениками пяти школ ведется наблюдение, чтобы заметить изменения в их настроении или поведении, и если угроза обнаружена, класс помечают. Любого, кто выказывает склонность к самоубийству, больше не отправляют к психологу. Вместо этого вызывают обработчиков.

А потом они приходят и забирают тебя.

Кендра Филлипс будет отсутствовать как минимум шесть недель. Шесть недель она проведет в учреждении, где Программа промоет ей мозги, сотрет ее воспоминания. Ее напичкают таблетками и будуд лечить, пока она больше даже не будет знать, кто она такая. После этого они переведут ее в маленькую частную школу до самого выпуска. В школу, разработанную для других возвращенцев, других пустых душ.

Как Лейси.

В моем кармане вибрирует телефон, и я медленно выдыхаю. Мне не нужно проверять, кто звонит, чтобы понять, что это значит. Джеймс хочет встретиться. Это толчок, который поможет мне продержаться до конца урока, то, что он ждет меня. То, что он всегда ждет меня.

Когда сорок минут спустя мы гуськом выходим из класса, я замечаю темноволосого обработчика в коридоре, который смотрит на нас. Мне кажется, что на меня он смотрит чуть дольше, но я стараюсь сделать вид, что не заметила. Вместо этого я опускаю голову вниз и быстро иду к спортивному залу, чтобы найти Джеймса.

Я оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что никто не идет за мной, прежде чем завернуть в ярко-белый коридор с двойными металлическими дверьми. Нельзя верить почти никому, что кто-нибудь не доложит о твоем подозрительном поведении. Даже нашим родителям, особенно нашим родителям.

Именно отец Лейси вызвал людей Программы, чтобы сказать им, что с ее самочувствием что-то не так. Так что теперь Джеймс, Миллер и я делаем все, чтобы оставаться спокойными. Улыбки, разговоры на отвлеченные темы, все очень уравновешенно и рассудительно. Я бы не решилась показать своим родителям что-то еще. Не сейчас.

Но как только мне станет восемнадцать, Программа больше не сможет повлиять на меня. Я больше не буду несовершеннолетней, так что они больше не смогут заставить меня пройти лечение. Хотя технически риск не снижается, Программа связана законами этой страны. Я буду взрослой  и смогу воспользоваться данным мне Богом правом отказаться, если захочу.

Если только масштаб эпидемии не увеличится. Тогда кто знает, что они придумают.

Когда я подхожу к дверям спортзала. Я толкаю холодную металлическую перекладину и проскальзываю внутрь. Эта часть здания не используется уже много лет. Сразу после запуска Программа убрала уроки физкультуры, заявив, что они нагружают излишним соревновательным стрессом нашу хрупкую ученическую популяцию. Теперь этот зал используют как склад, в углу свалены ненужные доски, кипы неиспользуемых учебников.

- Кто-нибудь видел тебя?

Я подпрыгиваю и смотрю на Джеймса, который стоит в тесном уголке под скамьями трибуны. Наше место. Броня бесчувствия, которую я ношу, падает.

- Нет, - шепчу я. Джеймс протягивает мне руку, и я подхожу к нему, в тень, тесно прижимаюсь к нему.

- Не очень хороший день, - шепчу я, прижавшись губами к его губам.

- Хорошие бывают редко.

Мы с Джеймсом встречаемся уже больше двух лет,  с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать. Но я знала его всю жизнь. Он был лучшим другом моего брата, Брейди, до того, как тот покончил с собой.

Я задыхаюсь от этих воспоминаний, как будто тону в них. Я отстраняюсь от Джеймса и ударяюсь затылком об угол деревянной скамьи над нами. Вскрикнув, трогаю волосы, но не плачу. Я бы не рискнула плакать в школе.

- Дай посмотрю, - говорит Джеймс, протягивая руку, чтобы коснуться пальцами ушибленного места. Ухмыляется и проводит рукой по моим темным кудрям, бережно кладя ладонь на затылок. Когда я не улыбаюсь ему в ответ, он притягивает меня к себе.

- Иди сюда, - говорит он, и его голос звучит измученно, когда он обнимает меня.