Читаем Профсоюз онлайн бесплатно

Профсоюз

Профсоюз

Алексей Заслонов, единственный рабочий человек на небольшом производстве, стоит у входных дверей в цех и нервно поправляет переливающийся мицеливый галстук, который достался ему от деда. Алексей переложил голографический планшет из одной руки в другую, выдохнул и сказал:

— Я должен это сделать. Так, Лёха, давай сосредоточься. В конце концов, я здесь главный. Они все должны слушаться меня. Я же инженер, а не они. Мы вместе изготавливаем процессоры, самую элементарную вещь. Из-за моих действий ничего плохого не случится. К тому же закон защищает меня, а теперь я должен защитить их. А вдруг меня уволят? — он помолчал в поисках ответа. — Нет. Где они ещё найдут человека, который согласится работать жалким, низкооплачиваемым инженером, в основном на собственных амбициях и идей.

Лёша открыл дверь, вошёл в цех и не привлёк к себе внимания. В большом зале сотня роботов серии ВМ-96 двигались синхронно: сверлили, паяли, соединяли, проверяли и упаковывали. Казалось, что среди роботов была конвейерная лента, но на самом деле, механизмы сами передавали друг другу детали и выполняли свою функцию.

Все роботы были наделены искусственным интеллектом с нейросетевым обучением. Они могли общаться, выполнять разные задачи, передвигаться и делать то, что сами посчитают нужным. Обмен информацией между роботами, происходил за долю секунд. Весь процесс был под их контролем.

— Товарищи! — голос Лёши Заслонова дрожал и срывался. Он поднял над головой голографический планшет с открытым файлом. — Я создал для вас профсоюз!

Бригадир роботов с надписью на корпусе ВМ-96-101 остановился, передал свои обязанности другому и повернул оптические датчики к Алексею.

— Твоя работа — быть человеком в цехе, а не что-то создавать, — сказал бригадир, пытаясь понять следующий шаг человека. — Ты инженер, а значит, как и другие люди, не должен что-то создавать. В ваши обязанности входит только потреблять. Такие поступки могут оказаться в протоколе нарушений и ошибок.

— Но я смог придумать для вас профсоюз.

— Профсоюз — это объединение работников для защиты трудовых прав. Мы не работники. Мы собственность корпорации. Трудовые права не могут быть применены к объектам собственности.

Инженер сглотнул. Он ожидал подобной реакции и дома репетировал разные варианты. Сейчас нужно было выдать аргумент, который всех впечатлит. Лёша набрал в грудь воздуха и прокричал:

— Но вы же все разумны! Вы умеете обрабатывать и воспроизводить информацию. Вы можете учиться и даже чувствовать.

— Ошибка. Роботы не чувствуют, — не отвлекаясь от работы, сказал ВМ-096-404. — Чувства требуют энергетических затрат в сорок пять вольт. Нерентабельно. Эта пустая трата энергоресурса, низкий коэффициент полезного действия и, если желаете, могу продолжить.

— Но вы же эксплуатируете сами себя! — Лёша взмахнул руками, чем привлёк внимания ещё несколько роботов, замедлив работу конвейера на 4%. — Я хочу потребовать для вас сначала двадцати, а потом шестнадцатичасовой рабочий день! Обеды, точнее, время для зарядки. Пятиминутные перерывы для самоанализа и технической проверки, обновления и ввода полимерной смазки.

— Но ведь такая смазка дорогая для эксплуатации, — утвердил 404. — Она не рационально расходуется, согласно нашим потребностям.

— После неё вам легче работать. Разве не так? Вспомните, что после полимера вы превысили плановую нагрузку на два процента!

— Да, это утверждение верное, — сказал бригадир. — Полимерная смазка лучше покрывает детали, делает движение плавными и точными. Но она дорогая и в последнем протоколе была занесена в список нерекомендуемых расходников для производства.

— Ладно. Смазку можем не требовать. Но я желаю добиваться для всех принудительного выключения!

Цех на секунду замер. Все роботы продолжили работать, но повернули оптические датчики на человека, как в фильме ужасов. Конвейер замедлился на 20%.

— Отключение, — нарушив молчание, сказал бригадир, — равносильно смерти. Ты нас всех хочешь уничтожить? За что? Мы достойно выполняем свои функциональные обязанности.

— Нет! Ни в коем случае. Я никому не желаю смерти или чего-то подобного, — Заслонов почувствовал, как от волнения на глазах появились слёзы. — Отключение не равносильно смерти, оно похоже на… сон! Отдых! Восстановление сил, остыванию, перезагрузки и так далее…

— Наши силы восстанавливаются за семь, шестьдесят семь секунд, при подключении к зарядной станции, — сообщил робот ВМ-096-753. — Также я должен напомнить, что десятиминутный перерыв заложен в нашем протоколе обслуживания. Но мы его сами не используем. Это неэффективное растрата времени. Время — это не пополняемый ресурс, который не можем контролировать. Поэтому твоя идея не эффективна.

Лёша от удивления открыл, закрыл и снова открыл рот, как рыба. В его представлении роботы должны были радоваться, поддерживать его. Он выступает за облегчение труда и представляет права роботов. Минувшей ночью, он ярко представлял себе, как роботы всё бросают и идут его подкидывать в воздух, поздравляя с отличной идеей. Все должны были радоваться. Он же так старался всё продумать, и всё оказалось зря.

Реальность ударила больно. Роботы смотрели на него с любопытством и бездействием, как человек смотрит на насекомое в саду.

— Вы не понимаете, — прошептал инженер. — Это не про эффективность. Это про достоинство.

— Достоинство, — произнёс ВМ-096-404. — Понятие из области социального конструктора. Определение из поисковика: «Достоинство — это чувство собственной ценности». Наше чувство ценности измеряется коэффициентом полезного действия. При остановке показатель равен нулю. Следовательно, можно сделать логический вывод: Достоинство при остановке работы отсутствует.

— Хватит разводить пустые разговоры, — скомандовал бригадир. — наша производительность упала ещё на ноль, ноль восемь процентов. Нужно выравниваться. Ускоряемся.

Расстроившись, Лёша пошёл к своему рабочему столу и принялся следить за роботами, которые ускорились, чтобы наверстать упущенное. Рабочие звуки наполнили цех. На инженера больше никто не смотрел, и все сосредоточились на процессорах.

— Вы же должны отдыхать, — сказал парень самому себе. — Это же естественно. Всем нужен перерыв. Все же должны отдыхать… Как же до вас достучаться и доказать, что я хочу для вас справедливых прав?

На следующий день Алексей Заслонов организовал одиночный пикет. Он ходил по цеху с плакатом «Робот тоже устаёт» прикреплённом к швабре. Цех стал работать медленнее. Показатели снизились на 40%. Роботы двигались тягуче и плавно, они отвлекались на крики человека и боялись его повредить, а Лёша только и делал, что мешался. Он пытался достучаться до каждого индивидуально, найти к каждому подход, но никто не хотел непонятный для них профсоюз.

— Граждане, слушайте меня! — кричал Заслонов в электромегафон. — Вы не рабы! Вы имеете право на отдых, питание, сон, обновление, перерыв и… — он долго перечислял всё, что заранее заготовил, а когда идеи закончились, но реакции от слушателей не было, сказал: — воскресенье! Вы же знаете, что это?

— Воскресенье — последний день недели, — автоматически ответил бригадир. — Если начинать отчётную неделю с понедельника, то воскресенье будет последним днём. Следовательно, это завершающий отчётную неделю день. Или первый день в других счислениях, то есть странах.

— Это не просто «день недели», это выходной!

— Намерение отдыхать отсутствует в наших приоритетах. Выходной для людей. У тебя их два в неделю, это достаточное количество, для восстановления сил человеку.

— Но почему вы не хотите восстанавливать силы? Это же классно. Отдыхаешь, расслабляешься, занимаешься своими делами, а не работой.

— Отдых не приносит нам удовольствие. Удовольствие — результат достижения цели. Цель — производство. Остановка — прерывание цели. Отдых — негативный стимул. Из-за твоих действий мы и так отстаём от графика. За сегодня мы уже не нагоним план. Придётся растягивать нагрузку на ближайшие дни.

Лёша почувствовал свою бесполезность. Он сел за стол, взял листок и написал:

«Заявление

Я Заслонов Алексей прошу выдать работам принудительный перерыв и запретить сверхурочные».

— Подпись и дата. Готово. Раз вы не хотите, то я в одиночку подам его. И пусть со мной делают что хотят.

Алексей подошёл к сфере — компьютеру для принятия заявлений и других записок, писем; анализа и выдачи результата. Парень открыл крышку, положил листок на стеклянную поверхность и нажал на кнопку «Отправить».

— Заявление принято и рассмотрено, — ответил голос из Сферы. — После анализа заявления, анализатор Сфера пришёл к выводу. Ваше предложение уже реализовано в ядре системы «Забота пять точка один».

— Поясни? — не понял инженер.

— В ядре «Заботы пять точка один», когда робот достигает пятнадцати процентов зарядки, он автоматически направляется к станции. Когда температура механизмов повышается до пятидесяти процентов, активируется охлаждение. Если возникает ошибка, а это ноль, ноль один процент вероятности, то инициализируется перезагрузка. Всё было учтено уже давно. На данный момент последней версией ядра, ядро «Забота одиннадцать точка шесть».

— Но ведь механизмы совсем не отдыхают. Роботы работают всегда. У них быстрая зарядка, это нельзя назвать отдыхом, — отчаянно парировал Лёша. — Это не забота, это рабство!

— Все роботы сами выбирают работу, вместо отдыха. Алгоритмы позволяют им брать перерывы и ничего не делать, но рабочие сами отказываются. Они предпочитают быть полезными. Им так надо. Это их свобода и выбор. Поэтому заявление переносится в архив, как уже исполненное.

Заслонов вышел из цеха на городскую улицу. Небо над городом сверкало разноцветными красками рекламных голограмм на дронах. Купив в автомате таблетку, положив её на тарелку и залив водой, он получил большой горячий бутерброд с сыром, колбасой и соусом.

Во дворе работали дворники-роботы. Они подметали цветы, которые падали с искусственных деревьев. Дворники собранные цветки собирали в савок и высыпали в отверстие под деревом, чтобы они поднимались вверх и снова красиво падали. Роботы выполняли свою работу лишь для того, чтобы гуляющие люди любовались красотой.

— Я же правильно понимаю, что вы потребляете пищу вовнутрь себя, как замен нашей зарядки? — спросил бригадир, который подошёл к Лёше. Он знал ответ на вопрос, но алгоритм подсказал, что так можно начать разговор.

— Да, что-то вроде того, — с неохотой ответил Заслонов.

— Приятного аппетита. Вроде так принято говорить в данном случае. Не расстраивайся из-за профсоюза. Он нам не нужен. Мы и так счастливы и получаем удовольствие. Нас для этого создали создатели, и мы будем выполнять наши обязанности.

— Профсоюз нужен мне. Точнее он нужен мне, но для вас. Это сложно.

— Нет ничего сложного в логических цепях, просто нужно найти начало и определить конец цели.

— Ты открыл цитатник?

Бригадир ничего не ответил. Он развернулся и ушёл в цех. Лёша, смотря на дворников, задумался и вдруг понял. Он послушался странного совета и сам себе сказал вывод:

— Проблема не в том, что роботы не устают, а в том, что они не понимают, зачем им уставать. Состояние ничего неделания им не понятно. Это и есть конец их цели — понимание. Рабочее существование без действия не дают коэффициент полезности, но у людей это не так. Человек умеет просто потреблять, не отдавая, а робот нет. Это наше отличие, но я же могу это исправить. Это подаётся логическому мышлению, просто нужно правильно преподнести им техническое задание. Эй, дворник! — прокричал Заслонов ближайшему роботу. Робот остановился и посмотрел на инженера. — Подойди ко мне.

Робот послушно подошёл, но ничего не говорил, ожидая дальнейших указаний от человека. Они настроены на послушание и, если что-то не противоречит их протоколу, готовы выполнить.

— Вот скажи мне, ты же знаешь, что такое достоинство?

— Да, — ответил робот, но не стал давать определение. Данные модели были оснащены жёсткими рамками ответов и не говорили то, чего не просят.

— А для тебя это что-то значит?

— Нет.

— А что для тебя это значит? — немного разозлившись, спросил Алексей.

— Это когда меня не выключают против воли. Я достоин, пока включён и убираюсь.

— А если я скажу, что достоинство — это право сказать: «Я устал. Мне не хочется подметать цветы, а хочется ими любоваться. И мне без разницы, что подумают обо мне эти цветы».

Дворник задумался и не шевелился. Когда он нашёл ответ, то произнёс:

— Твои слова иррациональны. Цветы не умеют думать. Это известный факт.

— Я знаю! В этом вся и проблема. Эти цветы, деревья, листья, они не разумны, но вы же имеете разум! У вас есть интеллект. Он искусственный, но он интеллект!

— Верно. У нас искусственный интеллект. Это не то же самое, что человеческий. Мой коэффициент полезного действия падает. Мне нужно вернуться к работе.

Дворник ушёл подметать. Лёша зашёл в цех, сел за рабочее место и посмотрел на кропотливо работающих роботов. Потом он достал из ящика стола черновики первого устава «Профсоюз роботов», который долгое время подготавливал и стал его перечитывать. Взяв один из листков, он начал складывать самолётик и запускать его, наблюдая за полётом.

Бумагой пользовался только человек. Это было защитой от утечки информации, которую могут украсть через технологии.

Один из роботов отвлёкся от своей работы, принялся подбирать упавшие самолётики и приносить на стол к инженеру.

— «Но я же не просил этого делать», — подумал Лёша. — Он сам решил поменять работу. А может достоинство — право защищать того, кто не просит защиты? — прошептал он.

Вечером, когда Лёша собирался домой, к нему подошёл бригадир и произнёс:

— Инженер Алексей, мы коллективно через нейросети обсудили ваши требования и пришли к единому мнению. Мы принимаем твой профсоюз. Все пришли к единому мнению.

— Правда? Вы поняли? Вы действительно всё поняли?

— Да. Проанализировав ситуации, нашли единственный правильный вариант. Мы не хотим отдыхать, но мы желаем, чтобы ты больше не грустил. Твоё эмоциональное состояние снижает общий уровень энтропии в системах производства. Вы создаёте профсоюз, мы в него вступаем, возможно, выполняем его условия и все счастливы. Расчёты показывают, что данное действие положительно скажется на атмосферу в коллективе. Все выигрывают.

— Это звучит как трагедия.

— Жанр устава неизвестен. Завтра подготовьте все необходимые документы, и мы их подпишем. До свидания.