Читаем Профессионалы онлайн бесплатно

© Михаил Павлович Николаев, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Колонну возглавлял «Леопард 2А6NL». «Вживую» Павел видел его впервые. Сейчас, жадно заглатывая шоссе тусклыми лентами стальных гусениц, тяжёлый шестидесятитрёхтонный танк выглядел не массивным, как на фотографиях, а упруго скользящим стремительным хищником, полностью соответствующим своему звериному имени. Навскидку скорость приближающегося танка не превышала пятидесяти километров в час, поэтому при стрельбе с опушки протянувшегося вдоль широкой обочины лесного массива требовалось не слишком большое упреждение – для попадания в тюнер башни нужно было целиться в основание ствола. Павел снял защитный колпачок с наконечника тандемного боеприпаса и, привстав из-за камня, положил ствол гранатомёта на ветку стоящей на опушке невысокой берёзы – хоть какой-то упор, позволяющий уравновесить тяжесть удлинённой гранаты. Да и от наблюдателей, а их в колонне просто не может не быть, берёза хоть немножко прикроет.

Выиграть в противостоянии с одним из самых совершенных в мире танков он мог, но только сразу выведя «Леопарда» из строя. Второй попытки тот бы ему просто не дал. А для этого требовалось загнать гранату в единственное гарантированно уязвимое для неё место – борт башни, причём, желательно не в обитаемый отсек, а в снарядную укладку. Павел читал, что благодаря заднему вышибному листу даже это может не оказаться для «Леопарда» смертельным, но в Сирии башни срывало успешно, почему бы и тут не свезло? Там, правда, использовали «Фаготы», да и «Леопарды» были не шестой модификации, а четвёртой, но РПГ-7 тоже не фунт изюму, а тандемная кумулятивная граната «Резюме», выпущенная почти в упор, просто обязана наделать недетского шороха. Только вот тяжёлая, зараза. Без упора не очень-то постреляешь.

Улучив момент, когда танк оказался прямо против него и расстояние сократилось до сорока метров, Павел отжал предохранитель и аккуратно надавил на спусковой крючок.

Позиция была демаскирована дымом от стартового выхлопа, поэтому Павел сразу после выстрела рванул назад и вправо. Взрывная волна (попал!) достала его уже в прыжке, развернув и нехило приложив спиной о ствол сосны (хорошо, что на сучок не напоролся, иначе на этом для него всё и закончилось бы). Экспрессивно помянув матушку сосны, так некстати прервавшей его полёт, Павел пробежал по лесу ещё несколько десятков метров и вновь приблизился к обочине. Он заранее устроил там вторую лёжку и припас несколько необычных выстрелов к РПГ.

Раздвинув ветки, Павел осторожно выглянул на шоссе. Башня, сорванная с «Леопарда», смяла две БМП SV90, надёжно перегородив проезжую часть. Движение колонны застопорилось. Два «Леопарда» четвёртой модификации и больше десятка БМП сбились в кучу. А из-за перегиба шоссе продолжали выкатываться всё новые и новые машины. Ситуацию нужно было срочно усугубить, и Павел одну за другой запустил прямо в гущу бронетехники все три термобарические гранаты. По идее, для противопульной брони боевых машин пехоты с запасом хватило бы и обычных кумулятивных гранат, но Павел понимал, что сделать больше нескольких выстрелов подряд абсолютно нереально – одна прицельная очередь из сорокамиллиметровой автоматической пушки, и с ним будет гарантированно покончено. А несколько продырявленных БМП – это эффективно, но явно недостаточно эффектно. Павлу нужно было вызвать панику, и три взрыва объёмно-детонирующей смеси управились с этой задачей наилучшим способом. Шоссе заволокло дымом от горящих машин, и можно было на какое-то время забыть о прицельной стрельбе. Но с опушки нужно убираться, причём, срочно. Сначала по ней будут стрелять из всего подряд, а потом там будет не протолкнуться от егерей, десантировавшихся из уцелевшей бронетехники. И Павел, прихватив горячую трубу РПГ-7, побежал в глубину леса, опять-таки забирая немного к западу, чтобы сместиться ближе к хвосту колонны.

Ближняя ретроспектива (за 8 часов до боя)

Начало сентября 2019 года выдалось на удивление тёплым, но в эту ночь хлестал затяжной ливень, извергший на лес бесчисленные тонны воды, поэтому Павел утром не пошёл, как планировал с вечера, за грибами, а остался на садовом участке. Нужно было убрать в погреб картошку, разложенную на просушку в гараже, который был устроен в цоколе дома, чем они и занялись с женой с самого утра. Павел ссыпал картофель в ящики и подавал их в люк, а Лена, в юности занимавшаяся баскетболом и до сих пор не растерявшая форму, принимала их и составляла на стеллажи.

Не то что бы без этой картошки они голодали – полковничья пенсия была немаленькой, да и периодические привлечения в качестве консультанта денег в семейный бюджет подкидывали вполне ощутимо, но они с Леной уже привыкли летом питаться с огорода, да и на осень запасать некоторое количество. Своя картошка всяко вкуснее и полезнее магазинной.

Подав вниз очередной ящик, Павел осторожно распрямил спину: пятьдесят восемь лет – это ещё не старость, но поднимать тяжести внаклонку уже противопоказано. Подойдя к приоткрытой створке ворот, он прислушался. Издалека слышались раскаты грома. Только вот что-то в этих звуках ему не нравилось. Какая-то необычность. Может и не гром, а взрывы? Но у взрывов звук короче, отрывистей.

Неожиданно погас свет. В грозу это иногда случалось, но сейчас не ощущалось даже малейших порывов ветра. Небо было плотно затянуто белыми перистыми облаками, подсвечиваемыми с востока зарницами молний. Молний ли?! Понимание происходящего уже прямо-таки стучалось в сознание, но рассудок сопротивлялся, оттягивая неизбежное. Наконец, картинка в голове сложилась. Это, действительно, были взрывы. Вот только не обычные взрывы, а термоядерные…

Захлопнув створку гаражных ворот, Павел задвинул тяжёлый засов, ссыпался в люк погреба и захлопнул за собой крышку.

– Ты чего? – удивилась жена, – сначала свет пропал, а потом ты скачешь как молоденький козлик! Грозы испугался?

– Подожди, – Павел на ощупь нашёл на стеллаже электрический фонарик, включил его и, опрокинув на пол прислонённую к бетонной стене спинку, оставшуюся от старого дивана, потащил Лену к ней.

– Садись. Это не гроза, а война.

– Какая ещё война?!

– Третья мировая. Питер бомбят.

– Да не может такого быть! Ты просто меня пугаешь, – Лена попыталась встать, но Павел удержал её.

В этот момент в щели по периметру люка вспыхнул ослепительный свет.

– Открой рот и не закрывай, что бы ни случилось, – приказным тоном потребовал Павел, – все вопросы потом.

Будучи офицерской женой, Лена знала, что в некоторых ситуациях нужно просто выполнять указания мужа и помалкивать. Что сейчас именно такой случай, она по его тону поняла мгновенно, поэтому послушно открыла рот. В этот момент пол резко ударил по ногам и начал раскачиваться. Если бы Павел не держал жену за плечи, плотно прижимая к себе, она бы упала. А потом по ушам приложило настолько мощным гулом, что только открытые рты спасли обоих от разрыва барабанных перепонок.

– Что это было? – спросила Лена в наступившей тишине.

– По ракетчикам ударили. Тактическим боеприпасом. Тут километров семь по прямой.

– А тактический боеприпас это много?

– Ну, примерно, как сбросили на Хиросиму. Может быть, вдвое побольше. А может, и втрое.

– И что теперь делать?

– Полезли наверх, посмотрим, что там с домом и машиной.

Дом, разумеется, уцелел. Разве что стёкла все до одного вышибло, мебель повалило, да с трубы сорвало жестяную покрышку. А что ему будет, если цоколь бетонный, стены кирпичные, а кровля покрыта профнастилом? Старым ещё, который делали из оцинкованного железа, а не из жести. А вот, что ворота в гараже устояли, и с машиной ничего не случилось – это было, действительно, удивительно. От теплицы остались одни воспоминания, яблони частично поломало и обтрусило, да пара вывороченных с корнем берёз легла на забор. Ну и «домик неизвестного архитектора» (в просторечии – сортир) повалился на бок. Вот и все разрушения.

Соседям повезло меньше. Удачно вышло, что никого из них в это утро не было в садоводстве. Щитовые домики снесло напрочь. От них остались лишь фундаменты. На коттедже, сложенном из аккуратных цилиндрованных брёвнышек, весело пылала ондулиновая кровля. Судя по активности, с которой пламя набирало силу, тушить коттедж было уже бесполезно. Хорошо, что лес за ночь промок качественно. Иначе вокруг уже была бы зона сплошного пожара. А так от крон только валил пар.

Облака разметало, и на юго-востоке чётко просматривалась упирающаяся прямо в небо гигантская ядерная поганка, шляпка которой продолжала пухнуть и расплываться в стороны. Павел не ошибся в своих предположениях – это прилетело ракетчикам. Пожалуй, килотонн пятьдесят, не меньше. Там, в радиусе нескольких километров, теперь зона сплошных разрушений. И никого не осталось в живых. А совсем рядом полигон строителей. Хорошо, что уже сентябрь и они все в городе. Все ли? И что сейчас творится в Питере? Гремело там изрядно, и сейчас горизонт с той стороны представляет собой сплошную чёрную кляксу.

Павел решил: с тем, что происходит в городе, да и в стране в целом, можно будет определиться потом, а сейчас следует решать сиюминутные задачи. И первое, о чём следует позаботиться, это питьевая вода. Но прежде всего надо было озадачить жену, чтобы ей всякие мысли не лезли в голову.

– Лена, выметай битые стёкла, а я пока на родник за водой съезжу. Да, возьми в верхнем ящике комода стамеску и вытащи штапики. Только не выбрасывай. Я потом ими поликарбонат закреплю, который мы приготовили для новой теплицы. Стёкла теперь, подозреваю, ещё очень долго будут в большом дефиците.

Павел собрал все пластиковые канистры, в которых возил воду из города (колодезная была скорее технической – слишком много железа), пятилитровые бутылки из-под бутилированной воды, подумав, взял ещё и большую сорокалитровую канистру, которую всё не доходили руки выбросить. Покидал всё в салон и багажник. Совсем уже собрался выезжать, но вернулся за бензопилой – на дороге, скорее всего, имеются поваленные деревья.

Теперь одеться. Спортивные штаны можно оставить. Их не жалко, есть в запасе ещё несколько.

Сверху – флотскую тёмно-синюю полушерстяную курточку (вот раньше форму шили – сколько лет прошло, а ей сносу нет). На ноги резиновые сапоги, на голову – кепи. Ну и, на всякий случай, ещё плащ-накидку – приближающееся облако может осыпать радиоактивным пеплом. Камуфляжную армейскую плащ-накидку ему подарил старый знакомый, вышедший в запас несколько лет назад. Ему на вещевом складе выдали пятый рост, вместо второго. Других просто не было в наличии. Павлу, рост которого составлял сто девяносто сантиметров, она оказалась как раз впору.

На пути к роднику действительно пришлось трижды останавливаться и пилить лежащие поперёк дороги деревья. А вот родник журчал так мирно и по-домашнему, как будто в мире совсем ничего не изменилось. И вода из пластиковой трубы пока ещё бежала чистая…

Павел наполнял третью канистру, когда услышал звук автомобильного мотора…

Из подъехавшей серебристой «Хонды» неторопливо выбрался коренастый широкоплечий мужчина лет пятидесяти с коротким ёжиком тронутых сединой волос. Павел видел его пару раз раньше, но так до сих пор и не познакомился.

– Кто последний за водой? – вежливо осведомился крепыш.

– За мной занимайте, – поддержал шутку Павел.

– Северный флот, подводник? – поинтересовался мужчина, с первого взгляда отметивший курточку и выглядывавший из-под неё треугольник чёрно-белой тельняшки.

– Северный флот. В прошлом, естественно. Но не подводник, а строитель. А вы плавсостав? – уточнил Павел, также отметивший тёмно-синие полосы на тельняшке своего визави.

– Нет. Морская пехота. Это из старых запасов тельняшка. Сейчас у нас тоже с чёрными полосами. Разрешите представиться? Полковник запаса Олег Михайлов. Последняя должность – начальник штаба 810-й отдельной бригады морской пехоты. Черноморский флот. Уволен в запас в 2011 году по сокращению штатов.

– Полковник запаса Павел Смирнов, – отрекомендовался Павел. – На Северном флоте занимался спецобъектами, а потом, уже здесь, руководил отделом в Научно-исследовательском центре. Уволен в запас также в 2011-м. И по той же статье. Да, мощно Сердюков тогда российское офицерство прополол. Как вам, кстати, довелось сегодня уцелеть?

– Давай на ты! В парилке с женой пересидели. От дома остался один цоколь, а баньке хоть бы хны.

– А мы в погребе. Какие планы?

– В Питер сейчас соваться нечего. – Олег на несколько секунд задумался, сделав небольшую паузу. – Военкомата там, скорее всего, уже нет, да и не нужны мы в городе никому. Пока тут планирую остаться. Надо срочно обзаводиться оружием. Скоро мародёры полезут отовсюду. Нет по этому поводу никаких соображений? Я тут человек новый – участок только в прошлом году купил, поэтому «рыбных» мест пока не знаю.

– Как не быть? Есть соображения. На полигоне строителей есть оружейка. Но она расположена менее чем в двух километрах от эпицентра взрыва, которым приложили ракетчиков.

– Да, там сейчас жарковато. А не снесло её к чёртовой бабушке?

– Не должно. Её оборудовали в старом бетонном каземате, который остался ещё от форта Ино. Как раз в расчёте на подобный случай. Так что, скорее всего, там всё в целости и сохранности. Но я на своём «Акценте» туда точно не сунусь. Это ведь зона сплошных разрушений, а он у меня не танк. Да и на твоей машине не проехать.

– А знаешь, танк под рукой как раз есть. У моего соседа в гараже стоит «Тойота Тундра». Не совсем танк, конечно, но по проходимости ему мало уступает. И увезти на ней можно чёрта.

– Это меняет дело. А сосед возражать не будет?

– Ему уже всё равно. Он во дворе был в момент взрыва. Надо будет похоронить мужика.

– Похороним. Давай тогда, набирай воду и подъезжай ко мне на «Тойоте». Вон моя крыша блестит, видишь? Только оденься соответственно, и не торопись особо. Всё равно, раньше чем через три часа после взрыва туда лезть не следует – слишком много короткоживущих изотопов. Подождём, пока распадётся большая часть. Хорошо бы, вообще, пару дней подождать, но боюсь, что тогда уже будет поздно. Я ведь не один знаю про эту оружейку.

– Хорошо, подъеду через часик.

Жена встретила Павла вопросом:

– Слушай, Паша, у меня мобильник сеть вообще не показывает, можно я позвоню с твоего? Надо ведь узнать, как там дети.