Читаем Профессионал жизни онлайн бесплатно

На авансцене появляется Паша. Он элегантно одет. Улыбается кому-то.

Паша (сдержанно и с достоинством). Уважаемые дамы и господа!… Соглашаясь в целом с мнением моего коллеги профессора Брауна, я бы хотел тем не менее заметить, что сжатие нашего Солнца до «гравитационного коллапса» представляется невозможным по чисто теоретическим соображениям. Прежде всего, у нашего светила слишком маленькая масса, чтобы оно могло стать «черной дырой». Последние наши расчеты отвергают эту возможность. Скорее уж можно говорить о вспышке Солнца как сверхновой первого типа… (Поворачивается в сторону и говорит воображаемой собеседнице.) Вот, мамуля, примерно так… Ничего?…Ну тогда я пошел… К черту, к черту. Завтра позвоню… Нет, вечером не смогу, мамуля, у нас банкет… Пока. (Машет маме рукой и уходит.)

Затемнение.

Небольшой зал ресторана. За одним из столиков сидит Юлик. Входит Паша. Оглядывает зал, видит Юлика, направляется к нему. Навстречу ему идет Оля, официантка. Увидав Пашу, хочет его обойти, но он ловит ее за руку.

Паша. Маленькая, в чем дело?

Оля (вырываясь). Пусти, клиенты ждут.

Паша. Ничего, они для этого сюда и приходят. Ну не мог я, не мог, дела. Клянусь.

Оля. А позвонить?

Паша. Откуда? Там склад, а не переговорный павильон.

Оля. Я как идиотка весь вечер… Неделю без выходных, наконец, вот, думаю… Разбежалась. Целый вечер потеряла.

Паша. Маленькая, нет проблем. У нас как в библиотеке – при потере в трехкратном размере.

Оля. Хватит с меня и одного. (Уходит.)

Паша (подходит к Юлику). Маленький, привет!

Юлик. Салют.

Паша. Как дела? Кого мы имели сегодня на яме?

Юли к. Смешно сказать. Академик один. Полсмены пропилил с ним, а он мне руку пожал. (Хохочет.) Вот эту. Хочешь подержаться?

Паша. Не разбрасывайся руками. Они везде нужны. Может, захочешь синхрофазотрончик списанный прикупить… Ждешь кого?

Юлик. Клиента. Из театра тут один деятель. Тасол ему принес. А ты один? Садись, третьим будешь.

Паша. Не могу, приглашен на товарищеский ужин с товарищем Рыжовым.

Юлик (недоверчиво). С самим Рыжовым?

Паша. Я, маленький, с заместителями не пью. (Замечает Катю и Юру, садящихся за свободный столик.) Маленький, извини, местная командировка. (Идет к ним.) Нет, я не понимаю, или я опять на заводе, или я в злачном месте? У вас тут, маленькие, что – собрание? Перевыборы? Я – «за».

Юра. А Катя у нас не работает. Катя, познакомьтесь, это Паша, мой коллега.

Паша. А я думал, вы тоже наша. Лицо знакомо. Только не говорите, что все вам так говорят.

Катя. Но так действительно все говорят.

Юра. Катя – актриса. Но ведь ты не ходишь в театры.

Паша. Грубите, коллега!

Катя. Садитесь к нам.

Паша. Не могу, транзитом. Клиент завянет.

Катя. Как завянет? Где?

Паша. В банкетном зале. (Кивает в глубь ресторана.)

Юра. Опять обтяпываешь что-то?

Паша. Фи, что за слова. Что подумают люди.

Юра. Ну, а что тогда?

Паша. Маленький, это жуткая, леденящая душу история. Не к ночи.

Катя. Нас теперь уже ничем не испугаешь – мы видели меню.

Паша. Роман века. Уступаю право инсценировки. «Счастье под колесами».

Юра. Трепач ты, Пашка.

Паша. Он сбил меня, понятно? Трепач… А сейчас – лучший друг. Банкет с икрой.

Катя. Как сбил?

Паша. Обыкновенно. Как всех сбивают. Наехал.

Катя. Но вы…

Паша. Пешеход отделался необременительным ушибом.

Катя. А он?

Паша. А он отделался дружбой с пострадавшим. Вернее, это он так думает, что отделался.

Юр а. А кто он?

Паша. Фактический хозяин города.

Катя. Председатель исполкома?

Паша. Я говорю – фактический.

Катя. Тогда не знаю.

Паша. Нет, Катя, за своим бархатным занавесом вы совсем оторвались от народа. Я был полузадавлен лично товарищем Рыжовым Г. С.

Юра. А кто это?

Паша. Серость ты, маленький. Ты – мини. Твой кругозор – в микронах. Ты мыслишь в масштабе десять к одному. Григорий Сергеевич Рыжов, он же Гриша, он же мой несостоявшийся убивец, он же мой лучший друг по гроб жизни, он… барабанная дробь, все встают… директор мебельного магазина. Вольно. Прошу сесть. Если вам покажется жестко, можете подать заявку на мягкую мебель. Мы с Гриней…

Катя. Смешно. Теперь вы можете просить что хотите?

Паша. Я – просить? Маленькая, дружба с этим пигмеем наложила на вас губительный отпечаток. Он меня просит, он. Умоляет – позволить ему что-нибудь мне устроить. Что-нибудь этакое, дефицитное. А я сопротивляюсь. И буду сопротивляться. (Смотрит на часы.) Еще минут двадцать.

Юра. Дурацкий случай.

Паша. Случай? Маленький, думаю, что Новиков прав – ты зря пропускаешь политсеминары. Может, тогда бы знал, что случайности не существует. Существует необходимость и воля народа.

Юра. Что же ты, нарочно сиганул?

Паша. То, что обывателям кажется случаем, на самом деле есть тщательно спланированная акция.

Катя. То есть вы что, вы…

Паша. Знание маршрута, расчет и немного удачи. Главное при падении что? Сгруппироваться.

Катя. Но вы же могли погибнуть!

Паша. Я? Никогда. Жамэ. В отличие от вашего друга, графиня, я не прогуливал лекций по физике. Удар по касательной тем слабее, чем меньше угол.

Юра. Болван ты все-таки, Пашка. Рисковать жизнью из-за паршивого гарнитура.

Паша. О чем ты говоришь? Из-за паршивого – никогда. Жамэ. А потом, вы полагаете, леди и джентльмены, что стоять ночами в очереди по нескольку месяцев полезнее для здоровья? Нет, синьоры и синьорины, лучше один раз упасть, чем целый квартал стоять на коленях.

Катя. Вашу энергию – да в мирных целях.

Паша. В чем дело? Есть трудности? Их уже нет.

Катя (смеется). Да? И на главную роль можете назначить?

Паша. Кто главный режиссер? Или у него уже есть югославская спальня?

Катя. А если?

Паша. Тогда у него нет финской кухни.

Катя. А вдруг?

Паша. Маленькая, я проходил диамат. Чудес не бывает. Люди жизнь кладут, чтобы достать один гарнитур. Он что у вас – долгожитель? Можете считать, что вы уже назначены. А я могу что-нибудь считать?

Катя. Можете считать, что вы ошиблись на этот раз.

Паша. Княгиня, я сапер в душе, я не ошибаюсь. У вашего начальства есть машина?

Катя. У директора.

Паша. Фамилия?

Катя. Серафимов. А что?

Паша. Минуточку, местная командировка. (Возвращается к Юлику.) Слушай, маленький, Серафимов из театра твой человек?

Юлик. Или. Это я ему тосол принес. Что нам нужно? Билеты?

Паша. Нам нужно главную роль в новом спектакле.

Юлик. Не полощи мне мозги.

Паша. Не мне. Вон той очаровательной даме.

Юлик (поглядел на нее, потом на него). Да?

Паша. Но как!

Юлик. Да… Тут тосолом не отделаешься. Придется ему диск сцепления менять. Старик, ты берешь меня за хрип.

Паша. Маленький, за нами не ржавеет.

Юлик (достает рецепт, протягивает Паше). Какое-то импортное лекарство. Есть люди?

Паша. Не бери в голову. (Кладет рецепт в карман.) Можешь уже запивать – после еды.

Входит Серафимов. Увидал Катю, помахал ей рукой. Подходит к Юлику.

Серафимов. Привет, маэстро. (Кивает Паше.)

Юлик. Пан директор… Познакомьтесь. Наш человек.

Паша. Добрынин.

Серафимов. Серафимов. (Юлику.) Слушайте, маэстро, у вас, часом, нельзя дюралем разживиться? Для декораций.

Юлик. Откуда? Мы ж машины чиним, а не самолеты.

Паша. Вам много его?

Серафимов (обрадованно). Нет, не очень. На средний самолет.

Паша. На средний – попробую.

Серафимов. Любой спектакль.

Юлик. Он не ходит.

Серафимов. Приличный человек.

Паша. Мы сами любим устраивать спектакли.

Серафимов. Поужинаете с нами?

Паша. Я транзитом. (Оглядывается на Катю.)

Серафимов. А-а… Все понял. Между прочим, мы любим белые гвоздики.

Паша. Я заказал к премьере. Для исполнительницы главной роли.

Серафимов. Главной?… Боюсь, погорячились.

Юлик. Он диск сцепления принес.

Серафимов. Да?… (Подумал.) Вообще-то там еще и бакелитовая фанера – в декорации.

Паша (вздыхает). Хорошо, что мы плохо работаем, есть из qero списать. А если бы не было брака?… (Встает.) Я загляну завтра.

Серафимов. После трех.

Паша направляется к столику Кати, по дороге встречается с Олей.

Оля. Я завтра выходная.

Паша. Завтра? Как обидно! У меня симпозиум.

Оля. После работы?

Паша. Вечернее заседание.

Оля (поглядела на Катю). По кактусам?

Паша. Фи, что за мысли?! Ну ладно, я позвоню, если освобожусь. (Подходит к столику Кати и Юры.) Маркиза, все, что было задумано, все исполнится в срок. Так что учите роль. (Хочет уйти.) Я не прощаюсь.

Катя. Да? Ну что ж… (Чуть заметно меняет интонацию.) Вы можете уйти отсюда, не сказавши мне ни слова, не простившись даже со мной. Я не только не сочту это за невежливость, напротив – я вам буду благодарна. Есть случаи, в которых деликатность неуместна… хуже грубости. Видно, нам не суждено узнать друг друга. Прощайте.

Паша (опешил). Прощайте. Но почему?

Юра (смеется). Там не так.

Паша. Где – там?

Юра. В «Месяце в деревне». Классику знать надо.

Беляев не уходит.

Катя. Да уж. Он говорит: «Нет, я не могу так уйти».

Паша (все еще растерян). Я тоже… Теперь.

Катя. Но мы отпускаем вас.

Паша. Это вы ее хотите сыграть? Странная какая-то дама…

Катя. Наталья Петровна? Вы думаете? (Снова входит в роль.) Если б я не знала вас за человека, которому ложь недоступна, я бы могла бог знает что подумать. Я бы, быть может, раскаялась в своей откровенности. Но я верю вам. И не хочу скрыть перед вами мои чувства: я благодарна вам за то, что вы мне сейчас сказали…

Паша (совсем сбит с толку). Это кто говорит – она или вы?

Катя. А что бы вам больше хотелось?

Паша. Мне?… Серьезный вопрос. Надо все взвесить… Отдаленные последствия… Но – увы – неотложные дела лишают возможности… Экстренные мероприятия по развитию мебельной промышленности… Тем не менее не теряю надежды… Был счастлив и так далее. Искренне ваш – Добрынин, личная подпись. (Юре.) Светлейший, до завтра, не проспите планерку. (Уходит в глубь ресторана.)

Катя (Юре). Ваш друг просто… Тайфун, а не мужчина.

Юра (мрачно). Стихийное бедствие.

Затемнение.

Паша подходит к автомату, звонит.

Паша. Алло, Люсик?… Что делаешь?… Умница, развивайся, потом перескажешь… За квартиру? А, черт! забыл, закрутился. Завтра заплачу… Да тут, по делу! Ты не жди, ложись… Ну, целую.

Завод. Маленький кабинет. За столом сидит Юра, чертит. Входит Паша.

Юра. Слышал? Комиссия главка.

Паша (садится за стол, листает записную книжку). Ну и что?

Юра. Как ну и что? Это, может, в других цехах – «ну и что», а у нас плана нет, моторов нет, зато рекламаций – сколько угодно.

Паша. Спокойно, без паники. Комиссии приходят и уходят, а что остается?

Юра. Выговоры.

Паша. Ну и что? Выговор как горчичник: главное – его вовремя снять.

Юра. Моторов – на час работы осталось. Линия встанет. А ты сидишь.

Паша. Могу тоже встать. Давай без паники. Сколько у нас еще? Час? Более чем. Сейчас только сделаю пару звонков, и займемся моторами. (Набирает номер.) Алло, ремонтная контора?… Скажите, я тут подавал заявку на ремонт потолка… А когда бу… Алло… Черт вас дери. (Снова набирает номер. Слегка измененным голосом.) Алло, ремонтная контора?… Это из газеты говорят, из отдела писем. У нас тут сигнал поступил от жильцов седьмого дома. Что будем делать?… Нет, не с письмом, с ним мы знаем, что делать, мы его поставим на контроль, а вот с вами что будем делать?… Не знаете? А с крышей что – знаете?… Ну хорошо, тогда вы Делайте то, что знаете, а остальное сделаем мы. (Кладет трубку.) Третий день потолок течет. (Снова набирает номер.) Маленькая, привет, это я… А где шеф?… А он насчет белил ничего не передавал?… Ну ладно, целую. (Опускает трубку.)

Юра. Опять достаешь? У тебя что – непрерывный ремонт?

Паша. Маленький, ты мне неинтересен. Ты даже не противен мне – просто неинтересен. У тебя мещанские представления о жизни.

Юра. У меня?

Паша. Ну не у меня же. Что такое наша жизнь? Это и есть непрерывный ремонт. Отмирают старые клетки, рождаются новые. Мы все время что-то меняем: приятелей, работу, женщин… А тебе каких-то белил жалко. К тому же я не себе.

Юра. Пошел ты… Надоел. Что делать будем?

Паша. Послушай, Юра. Георгий. Жора. Гоша… Как тебя там еще звали в детстве родители, когда ты им был особенно жалок?…

Юра. Кончай, некогда. У тебя есть бланки требований? Может, из резерва…

Паша. Зачем тебе бланки требований, когда ты не способен ничего потребовать? Ты даже на этом бланке будешь униженно просить. И краснеть. И обливаться холодным потом при мысли, что тебе откажут. А тебе обязательно откажут. Тебе просто нельзя не отказать. Любой уважающий себя снабженец только посмотрит на тебя и откажет.

Юра. Взял бы да сам написал, чем языком трепать.

Паша. Я? Писать? Оставлять следы? Никогда. Жамэ.

Юра. Ну, сходи тогда.