Читаем Проект Тетис онлайн бесплатно

Я стою, вытянувшись по струнке, и через плечо лейтенанта вглядываюсь в чернильную темноту на центральном дисплее нашего штурмового катера. Со мной еще девять таких же рядовых, только чуть старше и опытнее, при полной амуниции, готовые по первому слову командира запустить гравистанции и осуществить высадку на объект.

Напряженность обстановки дает о себе знать, я едва заметно переступаю с ноги на ногу. Лейтенант это замечает и делает выговор, не отрывая при этом взгляда от дисплея.

Мы все ждем непонятно чего.

Мне страшно. Еще бы, только безумец не станет трусить в подобной ситуации. До нас здесь бесследно исчезло три группы: две рабочие и одна из развед-подразделения.

В черноту дисплеев медленно вплывает изображение щербатой поверхности Энцелада, словно некто невидимый и огромный лениво выкатывает его на наше обозрение.

Мы, как и еще три катера, идем на снижение вместе с сопровождаемым танкером. Эсминец с подкреплением остался за границей плотности.

От танкера медленно отделяется геодройд. Он камнем падает на поверхность ледяной пустыни. Через десять минут получен сигнал успешного прилунения, и дройд начинает работу в штатном режиме. За расчетные пять часов он должен собрать и доставить на танкер десять тысяч тонн воды.

На самом деле это не совсем обычный геодройд. Вернее, он обычный сам по себе, но способ доставки груза — слабосильный токовый элеватор — новейшее изобретение Союза Рут. Каждый из нас заинтересован, чтобы его испытание завершилось успехом, если мы хотим наконец вырваться вперед в гонке за освоение колец.

Но четыре последних миссии завершились провалом. В первых участвовали только дроны, и ни один не вернулся, не подав при этом никаких сигналов. Заподозрив неполадки в оборудовании, министерство освоения Космоса отправило на орбиту Энцелада инженеров, но не вернулись и те. Никаких следов: ни оборудования, ни черных ящиков, ни людей. И если исчезновение первой группы еще можно было списать на астрокатастрофу, то пропажа остальных двух придало ситуации окрас неприятной закономерности.

И вот мы здесь, штурмовое подразделение министерства обороны, в полной боевой готовности следим за работой танкера, экипаж которого уже договорился о баснословных отступных для своих семей, в случае если…

«Что, трусишь, Тет?» — по внутренней связи пришло сообщение от Гавидона, старшего солдата, моего негласного наставника. Я промолчала, и он продолжил: «Не бойся, у нас четыре штурмовика. До высадки вряд ли дело дойдет. Но если что, держись рядом со мной».

Я не ответила. Честно говоря, высадки хотелось бы меньше всего. Кто-то может сказать, что не стоило идти на службу в министерство обороны, если не можешь сохранять хладнокровие, но, во-первых, это мой первый боевой вылет, и искусство сражений я ранее изучала только лишь в теории и на полигонах — а там боевые потери скорее исключение, чем правило. А во-вторых, у меня не было особого выбора.

Еще тридцать лет назад женщину бы не пустили на потенциально опасную спец. операцию. Но с тех пор колония Рут сильно разрослась, а еще заключила союз с родственным колониями помельче, образовав Союз Рут.

Нас много. А цель у нас одна, и она важнее всего на свете.

Час стабильной работы геодройда. Первая партия груза готова, он успешно запускает элеватор. Все данные в режиме реального времени отправляются на базу Реи по мю-связи. Кажется, мы имеем все шансы на успех.

Комок напряженности, в последний час обосновавшийся в районе моего живота, рассеивается, и я едва слышно выдыхаю.

— Штурмовая команда два! — взрывает воздух громкий голос лейтенанта, и мое сердце булыжником падает где-то в районе желудка, а пальцы холодеют, — выход в Космос! Боевое построение!

Я на автомате разворачиваюсь со всеми лицом к стене. Времени на раздумья нет, в общем-то уже и не надо ни о чем думать. Главное выполнять команды.

Открываются люки, мы запускаем гравистанции. И в это же время катер сотрясает мощный удар.

Что это?.. Я не успеваю прикинуть варианты. Меня неумолимо вытягивает в открытый Космос, и открываю глаза я уже в нем.

Управление гравистанцией, небольшой платформой для полета и прилунения — целое искусство. Ему долго учат на тренировочных полигонах. У меня неплохо получалось, но пространство вакуумных гиперкамер — не то же самое, что окружает меня сейчас, и на какое-то время я дезориентирована. Кажется, просто хаотично болтаюсь как биомусор.

На внутреннем дисплее отображается положение в пространстве ближайшего небесного тела. Энцелад. Я группируюсь и направляю себя в сторону от него. Где-то не далее, чем в десяти метрах от меня должны находиться мои сослуживцы.

Гравистанция дает сигнал о достижении высоты построения, и я разворачиваюсь лицом к Энцеладу, занимая свою позицию.

На самом деле все происходит за считанные секунды. И только сейчас у меня есть возможность оценить обстановку. Она не радует, и я снова цепенею.

Нас в строю всего четверо. Ни лейтенанта, ни Гавидона на месте нет. Вот черт!

Наш катер уничтожен, его обломки словно зонтики одуванчика разлетаются в стороны, а внизу…

Зрелище, одновременно завораживающее своей красотой и пугающее первородной, природной силой: поверхность Энцелада извергает мощные гейзерные потоки жидкости. Высота столбов, судя по всему, достигает сотни километров. Пространство вокруг словно затянуло дымом, концентрация воды в атмосфере значительно увеличилась.

В происходящее довольно тяжело поверить: планета словно автоматной очередью подбивает гейзерным выхлопом остальные сопровождающие катера. Танкер и геодрон наверняка выведены из строя уже давно. Выжил ли хоть кто-нибудь?..

По оценкам министерства освоения Космоса Энцелад не геоактивен. Ох, взять бы сюда всех тех, кто протирает штаны в том министерстве! По их мнению, сейчас вершится нечто невозможное.

Однако, не похоже, что здесь присутствует какой-то внешний враг. Аппаратурой не замечено ни следов сторонней техники, ни признаков иного биологического присутствия. Я еще раз перепроверяю показания, стараюсь заметить любую мелочь.

Нам, штурмовому отряду, потерявшему командира, остается лишь роль статистов. Каждый из нас тщательно записывает происходящее. Выборочный сигнал, как и сигнал бедствия давно транслируется по мю-связи на ближайшую базу и эсминец. С него должна прийти помощь, забрать то, что осталось от отряда, эвакуировать выживших. Я буду скорбеть по Гавидону, но сейчас безумно рада, что я в числе последних.

Энцелад не унимается, и мне приходит в голову мысль, что планета расправится с нами быстрее, чем подоспеет эвакуация.

«Штурмовая команда два, говорит командир третьего отряда. Слушай мою команду,» — прорезает тишину голос лейтенанта соседней группы. Видимо, им повезло больше, — «Сорок градусов к перигею. Собираемся на мой маячок».

Я кидаю последний взгляд на поверхность планеты, укутанную в вуаль мелкокристаллического льда, и запускаю движение на маячок, чтобы поскорее убраться из опасной зоны.

Когда звуковой тон сигнализирует, что я почти достигла точки сбора, невидимая сила бьет меня спереди, по всей поверхности тела, как гигантская мухобойка. Гравистаниция прекращает работу. Кажется, я отключаюсь, вокруг меня глухая темнота, а впереди манящий, чарующий кокон потустороннего света. И я иду на него.

Я снова оказываюсь здесь, в этом безумном сне, который в последнее время мне часто видится.

Меня окружила неистово ликующая толпа. Они источают ненависть. Они хотят моей крови. Всё происходящее не имеет для меня смысла. Все странно одеты, и я в том числе. Какое-то тряпье. Хотя это неважно. Важно то, что меня сейчас привяжут к столбу и разожгут огонь. Пламя охватывает мои ноги, толпа ревет в экстазе. Я их не понимаю. Среди сотни глаз я нахожу особенные. Это взгляд человека, которого совсем не знаю, но чутье подсказывает мне, что он и есть мой палач. Ветер развивает, путает пряди его длинных черных волос. Он бросает на меня последний взгляд, накидывает на голову капюшон и скрывается в толпе. А еще через секунду мое сердце остановится…

— Аааа!! — я хватаю ртом воздух, резко поднимаюсь с постели.

— Тет! Эй, позовите врача! Как хорошо, что ты очнулась. Все в порядке, все хорошо, ты дома.

Меня укладывают назад. Предо мной возникает озабоченное лицо Мины. Из-под белой повязки у нее на лбу выбилось и свисают, щекотя мне нос, несколько золотистых локонов. Я звонко чихаю и расплачиваюсь за это волной боли, разливающейся по спине.

Входит доктор, проверяет показания медицинских приборов, стаскивает одеяло, водит сканером и холодными пальцами, сжимая мое запястье.

Я отворачиваюсь в сторону, перекатывая голову по подушке. Мина опускается в кресло рядом. Озабоченность не сходит с ее лица.

Мина… Моя подруга детства. Мы росли в ней в одном секторе, учились в одной школе, смешно сказать, влюблялись в одних и тех же мальчишек. Как давно это было. Словно в прошлой жизни.

Она красавица. В самом деле красавица, с рождения, а не как это делают сейчас, заменяя внешность. Карамельная кожа и миндальные глаза. Чтобы остальные девчонки ей меньше завидовали, она постоянно жалуется, что не может принимать солнечные ванны.

Но за идеальной наружностью скрывается внутренняя рассудительность. Ей не так много лет, как и мне, но она уже образцовый гражданин. У нее прекрасный муж на хорошей гос. должности и двое детей.

Согласно законам Союза Рут, совершеннолетние девушки могут поступить в высшую школу только сперва отдав долг Родине, то есть либо подарив двух новых граждан колонии, либо отслужив два года в министерстве обороны. Мина выбрала первый путь, а я, очевидно, второй. Иногда думаю, что напрасно.

— Что ж, все показатели в норме. Вы стремительно идете на поправку, моя дорогая, — заключил доктор, немолодой мужчина с сединой в волосах и глубокими морщинами на переносице, — Вам неслыханно повезло. Но радоваться пока рано, все-таки задет позвоночник, и ваше восстановление зависит только…

Голос врача уходит куда-то вдаль, в ушах нарастает шум, словно помехи связи, и я снова проваливаюсь в небытие.

Не знаю через сколько времени я снова прихожу в себя.

В палате темно. Я медленно оглядываюсь. Мина спит в кресле. Бедная, сколько времени она здесь уже провела?

Пытаюсь склеить разрозненные кусочки из памяти, понять, как я здесь оказалась.

Хотя, чтобы понять, как я здесь оказалась вообще, а не в частности, стоило бы начать сначала.

Меня зовут Тет, Тетис, в честь бабушки. Несколько старомодное имя, но шестьдесят лет назад так называли каждую вторую девочку. Это были годы начала освоения Тетии, футуристы предвещали быструю экспансию по Солнечной системе, а на волне развития технологий и успеха колонизации новой малой планеты главы союза объявили начало второй Космической эры.

Я родилась в государстве под названием Союз Рут на базе Рея, семь единиц сидерического года назад в эпоху второй цивилизации Сатурн. Отец, гравимеханик сектора, и мать, воспитатель государственного интерната для новых граждан, по-прежнему живут на базе.

Я второй ребенок в семье. У меня есть старший брат, Деко, и он ученый. Я безмерно горжусь им и жутко завидую.

Еще у меня есть Гастан.

Гастан. Мы вместе учились в школе и дружили с самого детства. Он, я и Мина. Я всегда думала, что он выберет ее, но получилось иначе. На последней ступени школы он предложил мне свое сердце. Мина же получила предложение руки от Гектора, своего нынешнего мужа. Они быстро скрепили свой новый союз и получили статус граждан.

Мы же вдвоем с Гастаном мечтали поступить в Высшую Школу Ботаники. Вместе полтора года назад приняли решение пойти на службу в министерство обороны: Гастан хотел заработать денег на будущее, а мне нужно было отдать «прекрасный» долг. И я согласилась стать солдатом вместо внесения вклада в численность колонии. У моей бабушки, например, никакого выбора не было, поэтому в каком-то смысле это хороший вариант.

Кто-то может возразить, что с инкубаторами стало проще. Но они потребляют ресурсы, их аренда стоит денег, которых у меня нет. А гарантия результата только восемьдесят процентов при прохождении полного цикла выращивания. Поэтому обычно женщины предпочитают первый триместр вынашивать плод самостоятельно, затем переселять в инкубатор, а после забирать ребенка в семью, потому что едва ли кто сочтет детство, проведенное в стенах интерната для новых граждан, счастливым.

В любом случае, мой выбор давно сделан. Еще немного, и мы с Гастаном могли бы стать гражданами, получить выездные карты, поступить в высшую школу и отправиться на практику в колонию Пространство Гипериона на Титане, где гиперионцы весьма преуспели в терраформации этой малой планеты системы Сатурн.

Эта терраформация — весьма любопытное явление. Честно говоря, я считаю, что даже гиперионцы плохо представляют себе желаемый результат. Идеальный, я имею в виду. Точь-в-точь как когда то наша родная планета. Еще бы, прошли тысячи лет, утрачено много технологий, а сведения о изначальной биосфере весьма обрывочны.

То есть, согласно современной теории, человечество зародилось на третьей планете системы Солнце. Есть противники теории, конечно, но у современных ученых много доказательств в виде частично восстановленной и расшифрованной информации со старых носителей данных, хотя они и обрывочны.

К тому же люди всех колоний негласно живут по суткам подозрительно близким к периоду вращения третьей планеты, несмотря на то что общепринятое времяисчисление идет согласно сатурнианского году. Забавный факт.

Так что здесь сомнений быть не может. Но вот насчет причин деградации планеты есть много версий. Наиболее популярна версия о супер-оружии, применяемом в глобальную войну, развернувшуюся, по разным оценкам, от тысячи до полутора тысяч лет назад, во время последней цивилизации Земля или первой цивилизации Сатурн.

Войны — двигатель прогресса. Что ж, видимо наши предки довоевались до того, что смогли построить межзвездный корабль и прилететь сюда, на Сатурн. И сейчас мы, их потомки, заключаем научно-исследовательские союзы, организуем экспедиции, отправляем зонды к планете, поверхность которой, по данным с зондов сотрясают множественные взрывы с тяжелыми выбросами в атмосферу, плотность которой сделала ее непригодной к существованию.

Звучит невероятно.