Читаем Проект «Радуйся, Мария» онлайн бесплатно

— Сколько будет два плюс два?

Что-то в этом вопросе меня раздражает. Я устал. Я снова проваливаюсь в сон.

Проходит несколько минут, затем я слышу его снова.

— Сколько будет два плюс два?

Мягкий, женский голос лишен эмоций, и произношение идентично предыдущему, когда она это сказала. Это компьютер. Меня беспокоит компьютер. Теперь я еще больше раздражен.

— Неверно, — говорит компьютер. — Сколько будет два плюс два?

Время для эксперимента. Я постараюсь поздороваться.

— Хлллч? — Я говорю.

— Неверно. Что такое два плюс два?

Что происходит? Я хочу это выяснить, но мне не с чем работать. Я ничего не вижу. Я не слышу ничего, кроме компьютера. Я даже ничего не чувствую. Нет, это неправда. Я что-то чувствую. Я ложусь. Я на чем-то мягком. Кровать.

Мне кажется, что мои глаза закрыты. Это не так уж плохо. Все, что мне нужно сделать, это открыть их. Я пытаюсь, но ничего не получается.

Почему я не могу открыть глаза?

Открыть.

Аааа… открой!

Открой, черт возьми!

Ох! В тот раз я почувствовал какое-то шевеление. Мои веки шевельнулись. Я чувствовал это.

Открой!

Мои веки ползут вверх, и слепящий свет обжигает сетчатку.

— Глунн! — Я говорю. Я держу глаза открытыми только усилием воли. Все белое с оттенками боли.

— Обнаружено движение глаз, — говорит мой мучитель. — Сколько будет два плюс два?

Белизна уменьшается. Мои глаза привыкают. Я начинаю видеть очертания, но пока ничего разумного. Давайте посмотрим… могу я пошевелить руками?

Ноги? Тоже нет.

Но я могу двигать ртом, верно? Я много чего говорил. Не то, что имеет смысл, но это что-то.

— Фффр.

— Неверно. Что такое два плюс два?

Формы начинают обретать смысл. Я в постели. Это что-то вроде… овальной формы.

На меня светят светодиодные фонари. Камеры на потолке следят за каждым моим движением. Как бы это ни было жутко, меня гораздо больше беспокоят руки роботов.

С потолка свисают две арматуры из матовой стали. У каждого есть ассортимент тревожно выглядящих инструментов для проникновения, где должны быть руки. Не могу сказать, что мне это нравится.

— Фффф… оооо… рррр, — говорю я. Это подойдет?

— Неверно. Что такое два плюс два?

Черт возьми. Я призываю всю свою силу воли и внутреннюю силу. Кроме того, я начинаю немного паниковать. Хорошо. Я тоже этим пользуюсь.

— Фффууурр, — наконец говорю я.

— Правильно.

Слава Богу. Я могу говорить. Как бы.

Я вздыхаю с облегчением. Подожди — я просто контролировал свое дыхание. Я делаю еще один вдох. Намеренно. У меня болит рот. У меня болит горло. Но это моя боль. У меня есть контроль.

На мне дыхательная маска. Он плотно прилегает к моему лицу и соединен со шлангом, который проходит за моей головой.

Можно мне встать?

Это не может быть хорошо.

Кроме того, я покрыт электродами. Наклейки сенсорного типа, как для ЭКГ, но они повсюду. Ну, по крайней мере, они только на моей коже, а не втиснуты в меня.

— Чт… — хриплю я. Я пытаюсь снова. — Где… я…нахожусь?

— Каков кубический корень из восьми? — спрашивает компьютер.

— Где я нахожусь? — повторяю я. На этот раз все проще.

— Неверно. Что такое кубический корень из восьми?

— Неверно. Что такое кубический корень из восьми?

Но я не ошибся. Я просто хотел посмотреть, насколько умен компьютер. Ответ: не очень.

— Два, — говорю я.

— Правильно.

Я прислушиваюсь к дальнейшим вопросам, но компьютер, похоже, удовлетворен.

Я устал. Я снова проваливаюсь в сон.

Я просыпаюсь. Как долго я был в отключке? Должно быть, это было давно, потому что я чувствую себя отдохнувшим. Я открываю глаза без всякого усилия. Это прогресс.

Я пытаюсь пошевелить пальцами. Они шевелятся, как им велено. Все в порядке. Теперь мы к чему-то пришли.

— Обнаружено движение рук, — сообщает компьютер. — Оставайся на месте.

Руки-роботы идут за мной. Они двигаются быстро. Не успеваю я опомниться, как из моего тела извлекают большую часть трубок. Я ничего не чувствовал. Хотя моя кожа все равно немного онемела.

Осталось только три трубки: капельница в руке, трубка в заднице и катетер. Эти последние два — своего рода пункты подписи, которые я хотел удалить, но ладно.

Я поднимаю правую руку и позволяю ей упасть обратно на кровать. Я делаю то же самое для левой руки. Они кажутся чертовски тяжелыми. Я повторяю этот процесс несколько раз. У меня мускулистые руки. Это не имеет смысла. Я предполагаю, что у меня была какая-то серьезная медицинская проблема, и я некоторое время лежал в этой постели. Иначе зачем бы они подключили меня ко всему этому? Разве не должна быть атрофия мышц?

И разве не должны быть врачи? Или, может быть, звуки больницы? И что с этой кроватью? Это не прямоугольник, это овал, и я думаю, что он прикреплен к стене, а не к полу.

— Возьми… Я замолкаю. Все еще немного устал. — Выньте трубки…

Компьютер не отвечает.

Я делаю еще несколько подъемов рук. Я шевелю пальцами ног. Мне определенно становится лучше.

Я наклоняю лодыжки вперед и назад. Они работают. Я поднимаю колени. Мои ноги тоже хорошо подтянуты. Не толстый культурист, но все еще слишком здоровый для человека, находящегося на грани смерти. Хотя я не уверен, насколько толстыми они должны быть.

Я прижимаю ладони к кровати и толкаю. Мой торс поднимается. Я действительно встаю! Это отнимает у меня все силы, но я держусь. Кровать мягко покачивается, когда я двигаюсь. Это не обычная кровать, это точно. Когда я поднимаю голову выше, я вижу, что изголовье и подножие эллиптической кровати прикреплены к прочным настенным креплениям. Это что-то вроде жесткого гамака. Странный.

Вскоре я сижу на своей заднице. Не самое приятное ощущение, но когда трубка в твоей заднице когда-нибудь будет удобной?

Теперь у меня лучший взгляд на вещи. Это не обычная больничная палата. Стены выглядят пластиковыми, и вся комната круглая. Ярко-белый свет исходит от потолочных светодиодных ламп.

К стенам прикреплены еще две кровати, похожие на гамаки, каждая со своим пациентом. Мы расположены в треугольнике, и установленные на крыше рычаги Преследования находятся в центре потолка. Я думаю, они заботятся обо всех нас троих. Я почти не вижу своих соотечественников — они утонули в своих постелях, как и я.

Там нет двери. Просто лестница на стене, ведущая к… люку? Он круглый, с ручкой в центре. Да, это должен быть какой-то люк. Как на подводной лодке. Может быть, у нас троих заразная болезнь? Может быть, это герметичная карантинная комната? Тут и там на стене есть небольшие вентиляционные отверстия, и я чувствую небольшой поток воздуха. Это может быть контролируемая среда.

Я соскальзываю одной ногой с края кровати, отчего она шатается. Руки робота устремляются ко мне. Я вздрагиваю, но они резко останавливаются и зависают рядом. Я думаю, они готовы схватить меня, если я упаду.

— Обнаружено движение всего тела, — сообщает компьютер. — Как тебя зовут?

— Пфф, серьезно? — спрашиваю я.

— Неверно. Попытка номер два: Как вас зовут?

Я открываю рот, чтобы ответить.

— Э-э-э…

— Неверно. Попытка номер три: Как вас зовут?

Только сейчас мне приходит в голову: я не знаю, кто я такой. Я не знаю, что я делаю. Я вообще ничего не помню.

Гм, говорю я.

— Неверно.

Меня охватывает волна усталости. На самом деле это довольно приятно. Компьютер, должно быть, усыпил меня через капельницу.

— …вааааит… — бормочу я.

Руки робота осторожно уложили меня обратно на кровать.

Я снова просыпаюсь. Одна из рук робота лежит на моем лице. Что он делает?!

Я вздрагиваю, потрясенная больше всего на свете. Рука втягивается обратно в свое жилище в потолке. Я ощупываю свое лицо в поисках повреждений. Одна сторона покрыта щетиной, а другая гладкая.

— Ты брил меня?

— Сознание обнаружено, — говорит компьютер. — Как тебя зовут?

— Я все еще не знаю этого.

— Неверно. Попытка номер два: Как вас зовут?

— Неверно. Попытка номер три: Как вас зовут?

Я вытаскиваю капельницу из руки. — Укуси меня.

Трубка для приклада выходит прямо наружу. Даже не больно. Все еще надутый катетер вырывается прямо из моего пениса. И это действительно больно. Это все равно что мочиться на мяч для гольфа.

Я кричу и корчусь на полу.

— Физическое расстройство, — говорит компьютер. Руки бросаются в погоню. Я ползу по полу, чтобы спастись. Я забираюсь под одну из других кроватей. Руки останавливаются, но не сдаются. Они ждут. Они управляются компьютером. Не похоже, что у них кончится терпение.

Я откинула голову назад и с трудом перевела дыхание. Через некоторое время боль утихает, и я вытираю слезы с глаз.

Я понятия не имею, что здесь происходит.

— Эй! — кричу я. — Один из вас, проснитесь!

— Как тебя зовут? — спрашивает компьютер.

— Один из вас, людей, проснитесь, пожалуйста.

— Неверно, — говорит компьютер.

Моя промежность болит так сильно, что мне приходится смеяться. Это просто так абсурдно. К тому же, эндорфины начинают действовать, и у меня кружится голова. Я оглядываюсь на катетер у моей койки. Я благоговейно качаю головой. Эта штука прошла через мой мочеиспускательный канал. Вау.

И он нанес некоторый ущерб на выходе. На земле виднеется небольшая полоска крови. Это просто тонкая красная линия.

Я отхлебнул кофе, сунул в рот последний кусочек тоста и подал знак официантке, чтобы она принесла мой чек. Я мог бы сэкономить деньги, завтракая дома, вместо того чтобы каждое утро ходить в закусочную. Вероятно, это было бы хорошей идеей, учитывая мою скудную зарплату. Но я ненавижу готовить и люблю яйца с беконом.

Официантка кивнула и подошла к кассе, чтобы позвонить мне. Но в этот момент вошел еще один клиент, чтобы сесть.

Я посмотрел на часы. Чуть больше семи утра, Никакой спешки. Мне нравилось приходить на работу в семь двадцать, чтобы у меня было время подготовиться к дню. Но на самом деле мне не нужно было быть там до восьми.

Я достал телефон и проверил электронную почту.

Я нахмурился, глядя на экран. Я думал, что отписался от этого списка. Я оставил эту жизнь давным-давно. Он не получал большого объема, и то, что он получал, если память мне не изменяет, обычно было довольно интересным. Просто кучка астрономов, астрофизиков и других экспертов в области, болтающих обо всем, что казалось им странным.

Я взглянул на официантку — у клиентов была куча вопросов о меню. Наверное, спрашивает, подают ли в закусочной Салли безглютеновые веганские обрезки травы или что-то в этом роде. Добрые люди Сан — Франциско временами могут испытывать трудности.

От нечего делать я прочитал письмо.