Читаем Пробоина: Гвардеец онлайн бесплатно
Пробоина: Гвардеец
Силы на исходе, патроны на вес золота, но хуже всего в этой гребаной и конечно же необитаемой пустыне - проклятая жажда. Хотя нет, хуже будет, если я не вернусь и не узнаю, какая тварь послала нас в эту мясорубку. Ну, а пока палец на спуск и... Слава Империи!
Марк Фиттер , Александр Изотов
Самиздат, сетевая литература / Фэнтези / БоевикиПервый день Белой луны. 21:20.
Казарма второй гвардейской роты караула Красного Вертуна карликового типа.
Полгода моего нахождения в армии подходили к концу. Мы с друзьями уже собирались хорошенько нажраться в каптерке, когда дежурный по роте сообщил, что меня резко, на ночь глядя, вызывают в штаб. Так что, оставив припрятанные бутыли в тайнике, я поспешил на ковер к носителям больших лун.
— Гвардии рядовой Центров, по вашему приказанию прибыл, — отчитался я, заходя в класс для совещаний и уже видя веселую компанию.
В кабинете сидело десятка два пацанов с разных отделений. С моей роты тут было всего четверо, но с остальными я тоже был знаком, с кем-то поверхностно на уровне «сигаретка есть?», а с кем-то чуть ли не братался.
— Давай, садись, Центров, — поторопил меня начальник штаба, перебирая какие-то телеграммы с кучей пометок и подписей, — Так, все в сборе? Ну, вроде все. Господин полковник, можем начинать.
Заместитель командира по военно-политической работе резко поднялся и, пройдя к трибуне, у которой стоял начштаба, прокашлялся, намекая последнему, чтобы тот свалил. Конфликта, к сожалению, не последовало, что было даже удивительно, учитывая, как эти бумагомаратели друг друга ненавидят, хоть и сидят в соседних кабинетах.
— Нам поступила экстренная телеграмма: «Отправить на переподготовку в добровольно-принудительном порядке двадцать пять человек», — начал зачитывать замполит, довольно ухмыляясь, — В случайно-списочном порядке были выбраны здесь присутствующие. Завтра утром вы направляетесь в учебный центр для повышения уровня профессиональной подготовки. Кого там из вас будут делать, мне неведомо. Центр вообще артиллерийский, и каким боком он относится к нашему пехотному подразделению, не известно.
— Разрешите уточнить? — поднял руку один из бойцов, сразу вставая.
Это был старослужащий, сразу видно. Меня бы за такую наглость быстро осадили.
Тот продолжал:
— А нет варианта поменяться? У меня так-то жена устроилась в детский сад при части работать…
— Вариант поменяться есть, если ты сам найдешь себе замену, — равнодушно ответил полковник и ехидно подметил, — Срок до завтрашнего утра. В девять ноль-ноль построение на плацу с вещами и тревожными сумками, после чего вы перебазируетесь в учебку.
Вот и все, плакал мой праздник. Вместо простой попойки у нас получаются проводы. Мысленно вздыхая и выражая вселенскую скорбь, я дождался конца собрания.
Начальник штаба и замполит прогоняли инструктажи, заставляя подписать целую кипу документов, в которые я даже не вдавался. Пожарная безопасность. Уведомления о купании в открытых водоемах. Соглашение о неразглашении…
Складывалось гадкое ощущение, что из учебки нас отправят прямо в командировку.
Позже я поспрашивал старожилов, что за учебка такая и единственное, что я от них понял — ни фига не артиллеристов там подготавливают… А еще, что стоит держаться подальше от некоего Контуженного.
Конченный он.
[Командир отделения Пульпов]
Третий день Белой луны. 9:40.
Площадка перед казармой новоприбывшего учебного подразделения.
Как только мы всей нашей шоблой приехали в учебку, нас тут же распихали по разным подразделениям. Очередная армейская дурь.
Пацанов, что полгода пробыли вместе, перетасовывали с другими неудачниками из других частей. Но, как мне объяснил один из собратьев по несчастью, в штабе смотрели на должность по штату, поэтому новоприбывших распихали на недостающие сетки. А так как наш заезд был крайним, то нас раскидали уже по остаточному принципу.
Расквартировались, переспали ночь, без уже привычных в другой части ночных забав от старослужащих и командиров. А на утро, после зарядки, завтрака и построения, нас вытащили на плац…
Плац располагался в стороне от основного и отличался отсутствием разметки по квадратам для проведения занятий по строевой подготовке, однако привычные три линии для построения по отделениям имелись.
Впрочем, нас так и разделили. Мельком оглянувшись по сторонам, я заметил, что остальные группы уводят в стороны, а к нам подходит старожил с сержантскими погонами. И, кажется, именно о нём я слышал еще в старой части.
— Р-р-равняйсь! Смирно! — заголосил командир отделения, отшагивая в сторону, — Господин гвардии сержант, отделение для проведения занятия по тактико-строевой подготовке построено!
— Вольно, малек. Отделение, в одну шеренгу перестроиться! — спокойно скомандовал молодой сержант, прозванный Контуженным, — Ну, давайте, птенчики… Руки в стороны вытянули и разошлись, чтобы друг друга не касаться. Отлично!
При этом сам показал, разведя руки.
Мне только и оставалось, что послушно выполнять команды, ведь смотрящий за всем этим цирком командир отделения строго карал всех, кто тупил дольше положенных трех секунд.
Выбрав необходимую дистанцию, я повторил действия сержанта. Затем положил руки на винтовку, что висела на груди.
— Куда, нах⁈ Руки держим! — заорал Контуженный, отчего я, вздрогнув, опять вскинул руки в стороны, — Вот теперь кладем руки на оружие… Отставить! Правую руку ну шейку приклада, левую на штык-нож.
Все в строю начали вразброд шевелиться. Кто-то даже умудрился достать штык-нож из ножен, показывая его инструктору, за что тут же схлопотал палкой от командира и вернул оружие в кожаный чехол на ремне.
— Отлично, черти. Теперь покажите, чему вас учили на курсе молодого бойца, — усмехнулся сержант, — Штыки к бою!
Команда, вбитая молодым пацанам на подкорку сознания, мгновенно привела в движение все отделение. Все как один вытащили штыки и примкнули их к винтовкам, при этом перехватывая оружие как копье и делая шаг правой ногой назад, и принимая стойку изготовки для укола.
— Ну, видно же, что вы не бесы кухонные. Вот только команды на изготовку не было… В исходное, демоны, мля! — проорал Контуженный, начав расхаживать из стороны в сторону, — Оружие на грудь. Живее, демоны!
Я потихоньку начал понимать советы старожилов — Контуженный реально был каким-то странным.
Он легко срывался на гонор и крик, и так же в момент возвращался в полное хладнокровие. То хвалил нас, то смешивал с дерьмом.
В принципе, ничего нового, в армии такое со мной случалось и раньше…
Например, когда я только пришел, меня месяц гоняли на курсах выживания. После этого я попал в действующую караульную часть, которая даже когда-то давно получила статус гвардейской, но такой уже лет сорок как не являлась.
В части царили разброд, шатание и дедовщина на фоне массового раздолбайства. Поэтому было нормальной практикой, что желторотиков вроде меня старослужащие заставляли заниматься уборкой и всякой фигней по типу таскания колес и перекатывания бетонных блоков.
Царская Гвардия, та самая, в которой когда-то каждый рядовой являлся эталонной гордостью Красногории, давно уже была не та. И это раньше считалось, что попасть в гвардию — это стопроцентно приобрести или сохранить статус Подлунного.
Хрена с два… Теперь сама гвардия делилась на элиту и… кхм… всякую шелупонь. И я очень надеялся, что эта учебка — мой билет в светлое будущее.
— Хоть что-то знаете… — кивал сержант, но всё равно недовольно морщился, вышагивая мимо меня и глядя на то, как я на автомате отрабатываю укол штыком.
И всё же, не смотря на бардак, любой солдат в нашей армии умел превосходно делать три вещи: мести плац, красить стены и колоть штыком. Это вбивалось еще на курсе для молодых бездарей.
— Упали, живо! — резко скомандовал Контуженный, разворачиваясь к нам спиной и отходя к командиру отделения, что стоял в стороне с палкой и наблюдал за нами.
Затем сержант резко развернулся на месте, с презрением глядя на то, как дюжина бойцов упала на животы.
— Какие вы, нахер, демоны⁈ Вы даже не черти… Вы — бесожопые создания! Вот ты… где твоя винтовка?
— Здесь, — боец приподнялся, показывая, что накрыл винтовку собой, прижав оружие к земле.
— Совсем идиот, что ли? Вот сейчас сюда врывается группа «снежков», ты че делать будешь⁈
Сержант тут же подскочил к нему и пинком в бок заставил откатиться в сторону, после чего подхватил его винтовку, поднял над головой.
— Вы пока что даже не фарш… Чтоб стать фаршем, вам надо хоть раз сдохнуть в мясорубке, чтоб противник чутка напрягся, перемалывая вас. А вы падаете и накрываете собой единственное, что может спасти вашу жизнь⁈ Вы че, совсем конченные безлуни, что ли⁈ Падая, вы должны удерживать оружие либо на локтях, либо сразу занимая изготовку для стрельбы из положения лежа. Смотрите, бесожопые!
На удивление, Контуженный тут же сам и показал. Он встал в положение, как мы стояли до этого, после чего резко присел на колено, вскидывая винтовку и упирая приклад в плечо. Вытянув левую руку вперед, припал на нее и просто завалился набок, выпрямляя при этом ноги назад.
Получилось, что он занял положение для стрельбы лежа, хотя его правая рука так и держала винтовку. Затем он поставил руку, приподнялся на ней, подогнул под себя ноги… и встал. И все это, не отрываясь от прицела.
— Поняли? Встать! — он кинул винтовку обезоруженному бойцу, после чего выхватил револьвер, когда все уже поднялись, — По команде «к бою» все занимают положение для стрельбы лежа. Сейчас не важно, как вы держите оружие, вам надо понять, как падать. К бою!
Все медленно начали выполнять приказ, и я был не исключение, но меня беспокоил револьвер в руках у гвардии сержанта. Ох, неспроста он его достал.
Но пока что Контуженный лишь вытянул руку вверх, сухо щелкнув бойком по пустому гнезду. Стоило нам упасть и принять положение для стрельбы лежа, как он вновь поднимал всех и снова ронял, продолжая щелкать пустым револьвером.
Все уже подрасслабились, а я ждал. Ждал, потому что знал, что он конченный. Ну не может столь специфичный инструктор так спокойно расхаживать с револьвером.
Тем более, откуда револьвер у сержанта? Нам о таких игрушках только рассказывали, и они, как правило, полагаются офицерам или особистам.
А это могло значить лишь две вещи. Либо наш инструктор далеко не так прост и тайно работает на секретку, поэтому сейчас дико палится.
Либо наш инструктор неплохо так повоевал и где-то затрофеил сие чудо, потому как револьвер в его руках не выглядел игрушечным.
— К бою! — неожиданно громко заорал сержант и потянул спуск.
От грохота выстрела у меня чуть душа не ушла в пятки, и я в пять раз быстрее обычного упал на землю, машинально вскидывая винтовку и прижимаясь к прицелу. Судя по скулежу и негромкой ругани, остальные так же приободрились.
Кроме меня, никто наверное и не ожидал, что этот сумасшедший выстрелит. Кто выдал этому бешенному боеприпасы? И не начнет ли он стрелять по нам, когда ему внезапно сорвет башню в процессе подготовки личного состава?
— Запомните, бесожопые, есть три вида тренировок. Первый, когда вы просто суходрочитесь… Это приятно, но не эффективно. Второй, это когда вы подмазываете и пользуетесь игрушками. Это очень приятно, эффектно, но эффективность сомнительная. Третий — это когда вы в бою, и по-настоящему, в полную Луну сношаетесь с противником. Это ни хрена не приятно, но о-о-очень эффективно. Так вот, у меня суходроча вы не увидите. Поняли, черти?
Контуженный злорадно смеялся, расхаживая перед нами с револьвером. Казалось, он получал удовольствие от ситуации.
— Я вас ненавижу и презираю. Вы ни хера мне не нравитесь, но я сделаю так, чтобы к концу учебки мне было не стыдно за то, что это я вас готовил. Добро пожаловать в ад, черти, я сделаю из вас настоящих демонов войны, молящих лишь о том, чтобы наконец отправиться в битву. Встать!
Я нервно сглотнул, поднимаясь и наблюдая, как он достает из кармана патроны, извлекает стреляную гильзу и заряжает полный барабан…
Третий день Белой луны. 13:20.
Столовая рядового и сержантского состава.
Прием пищи — это законный отдых и моральная разрядка любого солдата. Особенно если это обед, поскольку именно после обеда можно на полчаса забыть о всех заморочках и позволить себе попускать слюни, попросту пялясь в небо и разгадывая тайну Пробоины.
Тем более, что в местной столовой кормили очень даже порядочно. Шутка ли, я впервые за полгода увидел в армии котлеты, где есть мясо. А уж какой тут компот.
Жаль только, поварихи старые… Впрочем, оно и к лучшему. Лучше потом в город отпроситься и посетить бордель.
А уж если в Гвардии стану Подлунным, то — ух! — все городские девки дадут, да еще и доплатят сверху.
— Смотрите, Грозный, — тихо усмехнулся старожил, с которым нам посчастливилось сидеть за столом на обеде.
Глянув в сторону, куда кивнул более опытный гвардеец, я увидел нашего сержанта-инструктора.
Контуженный выделялся среди остальных тем, что носил темно-зеленый берет, выбивающийся из привычного строевого вида фуражек, шлемов и шляп, чем обычно покрывали головы остальные вояки.
И ведь ему это прощалось. Не говоря уже о том, что он был на короткой ноге со всем командованием учебки… На о-о-очень короткой ноге.
Начальник штаба лично приходил посмотреть, как Контуженный нас по плацу гонял. И ладно бы мы изучали строевые стойки, ну или там приемы боя… Так нет же, практически все три часа мы только и делали, что падали, перекатывались в сторону и переползали.
С тем же успехом мы могли не мучиться, получая в комнате хранения оружия винтовки, а просто взять метлы. Один хрен мы этот плац своей формой подмели, а ведь я свою только недавно обновил.
— А почему Грозный? — поинтересовался один из нас.
Такой же, как я, зевака-новичок. Кажется, он был с соседнего отделения.
Что радовало, на приемах пищи у нас была некая свобода. Командиры просто давали нам волю с часу до двух, чтоб мы успели пообедать. Семейные ходили домой, а такие как я, в столовую.
— Потому что род у него такой, — ухмыльнулся старожил, — Мы с пацанами, когда перевелись сюда полгода назад, решили узнать, что за перец такой. И все, что накопали, это то, что фамилия у него — Грозный. И что он — маг-утренник. Черт его знает, как он в линейных подразделениях оказался, вроде как в каком-то там спецназе гонял.
