Читаем Призвание онлайн бесплатно

Кто не берет креста своего и следует за Мною,

тот не достоин Меня.

(Матф.10:38)

Кружит снег, а мне не спится.

Зимний вечер над столицей.

Слышу пенье – звездный хор,

И Луны печальный взор.

Хватит темных черных красок!

Светлый луч впущу в свой дом!

Пусть сиянием, без масок

Повестит Луна о том:

Что хранит её молчанье,

Что хранят её уста,

В ком найдет своё признанье,

С кем забрезжится верста…

Ночь темна и мирно город спит,

Здесь Луна созвездью говорит!

Круглолица и бледна

Нам осветит спящий град,

С вышины бросая взгляд,

Видит всё. Я взору рад!

Пусть хладны её лучи,

Но осветят путь в ночи

Всяку страннику в дороге;

И тому, кто во чертоге

Милого иль милу ждет

И в тревоге не найдет

Места – ведь покоя нет…

Успокоит кроткий свет!

Спит Москва иль только дремлет?

Жизнь ночная в ней бурлит;

И никто уж не отъемлет,

И никто не возбранит –

Бары, казино и клубы,

Их пленительный уклад…

Жизням молодым так любы,

Ярки вывески манят:

«Мы всегда вам будем рады,

Песнь споем вам для услады!»

Время чудно проведешь,

Если в клубе не заснешь.

Зазевался – в дверь пора,

Так уж слажена «игра»,

Не дозволят, раз ослаб –

Бдит подкаченный сатрап;

Он не глянцевый лакей,

Враз спровадит, гнав взашей.

Там гуляет шумно племя,

Прожигающее время,

В диско-барах до утра, –

Что же, в плен взяла хандра?

Нет, хандрою здесь не пахнет,

Здесь душа в безверье чахнет:

Что чиновнику, стране…

Равнодушье к старине!

Русская хандра опасна

И бывает так ужасна,

Коль душа в унынье впала

И тоска вонзила жало –

Быть беде, ну а в безверье

Можно стать опасным зверем,

Добрых дел не сотворить,

Только злыми станешь жить.

И о сем спешу я, други,

Возвестить вам свой рассказ,

На весь свет, по всей округе,

Слушай песню, стар и млад!

Часть I

Глава 1

Слышу голоса хмельные,

Крики шумные толпы –

Митя легок на помине,

Лица красны, потны лбы;

Напролет всю ночь играли

В казино, где пьян азарт,

Где играет модный бард

Непонятные мотивы – авангард!

Взять такси, да денег нет –

Проигрался весь, раздет!

И друзей уж след простыл,

Вспоминает: кто ж с ним был?!

Пьян. Ведет его дорога.

Ноги помнят – не забыли,

Доведут и до порога,

Где толпой всегда кутили

На квартире, что оставил

Дядька, прапорщик в отставке,

Он уехал к своей бабке

В Крым, редис растить на грядке!

Я бы чайкой там морскою

Воспарил над хлябью синей,

С ветром наравне к прибою

Я б летел, дивясь пучине,

Что зовется морем Черным –

Не видать конца и края,

Здесь забыт кусочек рая,

В берегах лазурно-темных.

Там закат багряно-алый

Взор пленит любовноокий.

Люд любой – велик и малый

К берегам манит широким!

Но отвлекся я, лелея

Край, где сам бывал когда-то,

Радуясь красой заката,

От любви к природе млея,

Я забыл, что Митя наш

Уж пришел, добрел к порогу;

Жив, здоров, и «слава Богу»!

Кто он, что забыл в столице,

Чем живет, откуда родом?

Искуситель светской львице

Или ангел пред народом?

Что ж, уважу я ответом,

Все вопросы – справедливы,

Как слеза плакучей ивы,

Искренны под лунным светом…

Все под сению ночи,

И молитва в три свечи!

Утро солнечным рассветом

Дали красит алым цветом –

Бирюзовый горизонт,

Будто в пламень погружен.

Солнце над Москвой – царицей,

День январской рукавицей

Согревает нас вдвойне –

«Новый год» по всей стране!

Праздник дарит настроенье,

Торжества предвосхищенье!

Сердцу ль русскому не знать,

Как умеем мы гулять…

От души широкой, гульной,

И при этом не ходульной,

В простоте пирует люд –

Ломятся столы от блюд,

Где известный «Оливье»,

Как традиция в семье –

Король всех яств; ну а пития

Тут не традиция! Сия

Причина кроется во мраке,

В рубахе ль ты иль в модном фраке,

Природа зиждется внутри,

И как ты русских не жури,

Пьют много, коль причина есть,

И без нее – не нова весть!

Новый год пьянит весельем,

И нарядов украшеньем;

Елки праздничны, шары,

Блеск пестрящей мишуры

На витринах и в домах;

На широких площадях

Красочны гирлянды виснут.

В эти дни негоже киснуть!

Вся столица песнь поет…

Сказка детства – Новый год!

Хороводы, песни, пляски…

Современные салазки

Мчатся с горки ледяной,

В них когда-то мы с тобой

Также весело катались,

И резвились, и игрались.

Годы шли, ну а теперь?

Этот праздник – в детство дверь!

Детство, друг, не забывай,

С ожиданием встречай

Ты не только «Новый год»!

День дарован! Счастлив тот,

Кто себя средь дней нашел

И к призванию пришел!

Тех прекрасен жизни путь,

Кто осмелился шагнуть,

Вопреки советам, мненьям,

Философиям, ученьям,

Внемля сердцем глас призыва,

С неба приняв директиву,

Своей верой водворяет –

Жизнь с избытком созерцает!

Герой, увы, того не знал,

Как умел, так и живал!

Что ж, вернемся. Он проснулся,

С ленью в ложе потянулся;

Видом мрачный и больной,

Недовольный, даже злой.

Гнев его понятен мне:

Жизнь ночная – боль главе!

– Голова болит – нет мочи! –

Открывая мутны очи,

С хрипом Митя простонал.

В ту минуту он мечтал,

Горло чем-то промочить,

Снять похмелье, отменить

Головную тяжесть, мленье

И души опустошенье.

Силясь, в локти упираясь,

Он присел на край, качаясь,

В мятой розовой сорочке,

Низ – в исподнем. На цепочке

Крест болтался на груди,

С тыльной – надпись: «Огради!».

Ноги в тапки продевая,

От души, в весь рот зевая,

Ветрин начал подниматься,

В полумраке озираться,

Чтоб заветную сыскать…

Снова рухнул на кровать,

Не от слабости, хотенья –

От большого удивленья –

Вся гостиная вверх дном:

Две «Мартини» под окном,

Осушенных там стояли

И надежды не давали.

Бутерброды с мишурой,

Под лососевой икрой

В центре, на полу валялись;

С ними рядом красовались

Три испанских от вина

И армянская «Двина».

Все испиты! На столе,

Средь закусок, в хрустале

Засыхала «Сельдь под шубой»;

Здесь же рядом медной тубой

Был накрыт «Марсель» салат,

Да разбросанный шпинат,

И окурки под столом…

В общем – тут царил погром!

Все ж, больной кривясь, шатаясь,

Брел с надеждой, оступаясь

По скрипучему полу,

В направлении к столу.

В кресло рухнул от бессилья

У стола, и штор мантилья

От порыва колыхнулась,

Вьюгой снежной распахнулась

Настежь форточка окна.

Терпкий запах от вина

С подоконника струился,

Позабытый в днях, хрусталь

Шторой сваленный разбился,

Об паркет – фужер «Версаль».

– Не успел… Какая жалость! –

Он, с сарказмом бредя; вялость

Заставляла так сказать.

Слабость стала пронимать,

Безразличьем сердце грея.

От бессилия трезвея,

Наш гуляка стал кивать

Отраженью; где кровать,

Здесь трюмо в углу стояло,

В нем пред выходом, бывало,

Ветрин часто красовался

И собою любовался.

–Да!.. Заплыл лицом немного,

Выпито знать было много

В день вчерашний иль какой? –

Рассуждал он сам с собой.

Вспоминал, как все началось:

У Кремля на Ёлке малость

Был с друзьями, голосил,

Пил не много, больше лил;

В след за тем – воскрес «Ковчег»,

Здесь огромный вышел чек;

Дальше запестрил Арбат –

Танцы, песни невпопад,

Кадром, медленно всплывали…

Там в «Метелице» играли,

Кто в «рулетку», кто в «блек-джек»

Долларов с пяти разбег –

Митя Ветрин мотом слыл.

Пыл героя охмурил…

После дача. Где-то спал,

Снова пил… так пролетал,

Верно кряду третий день.

Не дивлюсь тому – мигрень,

Стала парня донимать,

Не давая долго спать…

Праздной жизнью увлеченный,

И собою поглощенный,

Он ученье презирал,

По ночам кутил, играл.

Радостью таких влечений

Был наполнен каждый день.

Жизнь не жизнь без приключений!

Спал, пока исчезнет тень.

Ночь любил… Ночная тайна

В нем рождала страстный пыл,

Взор красивый свой, печальный

Не луне одной дарил…

Он – философ вольных щей.

Расскажу о нем – скорей!

Глава 2

Из Обдорска Митя родом,

Жил он с северным народом

На Ямальской стороне,

В снежной сказке, сладком сне!

Годы, месяцы, недели

Очень быстро пролетели

Митя Ветрин подрастал,

Расставанью час настал.

В институт, туда дорога.

Вышли, встали у порога.

Молча с родными простился

И в далекий путь пустился.

«На Москву, красну столицу –

Покорить хочу царицу!» –

Думалось ему в дороге.

Есть ошибки в моем слоге,

Пусть простит читатель мне

Вольность эту при луне!

Детства времена прошли,

Мысли грустны снизошли

На Митю, моего героя,

Пред окном курил он, стоя,

Тамбура, взирая вдаль.

В сердце Ветрина печаль;

Покидал он край родной,

И хоть плач, хоть волком вой,

Но родней своих берез

Не найдешь… В душе психоз!

Призадумался с тоской:

«Жизнь, как шторм, как вечный бой!

Отыщу ль свою дорогу

Иль ходить на босу ногу

Мне скитальцем по стране?»

Сомненье вкралось в глубине,

Он с ним боролся, подавлял,

Души унынье отгонял,

Томясь в секундном рассужденье,

Поймав нить мысли, вдохновенье:

«Нет, найду! Себя ль не знать!..»

Оптимизма не отнять!

Да, таков он есть, не спорю,

Не давал скрутить он горю

Сердце ль, душу – все равно,

Понял это он давно:

Коль придет к тебе печаль,

Коль себя вдруг станет жаль,

Сторониться чувств таких,

Тех, что часто бьют под дых…

Хранил покой, минув волненья,

Такого рода, как сомненья;

Не чуждый жалости людской,

Он, впрочем, с чистою душой,

Как ведал, ближним помогал:

Авоськи бабушкам таскал…

Участлив в нуждах, он не зверь,

Но спать ушед, захлопнув дверь.

Лег в купе, да все ж дремать

Он не смог – жестка кровать!

Подложил аж два матраса,

И смягчилась бы гримаса

На его лице раз в пять –

Стал сосед подтрунивать;

Молвил он: «Не стар, а юн,

Молод ведь, а уж ворчун!»

Митя наш краснел и злился,

Но поняв, прилег, смирился

С откровением таким,

Хоть и был всегда раним

На подобны замечанья –

Не было ведь в сём ворчанья,

Лишь сердечное желанье

Спать помягче – все признанье!

В одеяло завернувшись,

Ликом к стенке отвернувшись,

Томно начал друг зевать,

Свои очи закрывать.

Мысли тихо поплыли,

Словно в море корабли.

Вспомнилось ему раздолье:

Бела даль в широком поле,

Птица вольно здесь парит,

С высоты ей вид открыт

На леса, поля и горы,

А в лесах полярны совы,

На ветвях, и словно воры,

Притаясь, добычу ждут,

Зорко в темень стерегут.

И Уральских гор вершины,

Митя быстро начертал:

Гору красную Рай-Изу,

Черну гору он знавал…

И не раз в местах чудесных

С дедом со своим бывал.

Много слов он слышал лестных

От людей, гостивших в крае:

Зимний вечер на Ямале –

Сказка! Севера сиянье

Там пленит любому взор!

Вот деревьев очертанье –

Елей, лиственниц вблизь гор,

Память вновь его рождает,

И берез красив убор,

Пышной, белой бахромой

Очи радует зимой.

После вспомянул он даму,

Марью Николавну – маму

И её лица овал…

Светлых глаз печаль соткал;

Как на таинстве крещенья

Мило всё, и утешенья

Жаждет страстная душа,

Кротко, нежно так дыша;

Митю лет шести крестила –

От дымящего кадила

Запах ладана, свечей,

Также медленность речей,

Возглас твердый и простой,

Колокола звон густой…

Как толпились, создав гам,

Сонмы душ при входе в храм.

Воссоздал нешумный град…

И последний снегопад

Он особо полюбил –

Ночью ветер вьюгой выл…

Проводив её домой –

Та звала его с собой…

Ночь темна, свеча горит!..

В поезде мой Митя спит, –

Спит под ровный стук стальной,

Вдруг девы стройной, молодой

Образ перед ним предстал,

Голос нежно, тихо звал:

«Митенька иди за мной!»

По спине то хлад, то зной –

Грезилось ему во сне:

Дева, радуясь весне,

Пела и рвала сирень;

Солнцем заливался день.

Ах, краса и что за дива,

Словно лань лесна игрива,

Черны распустив власы,

Знать, не признает косы;

Локоны по ветру вьются,

Ароматы так и льются

От бутонов ввитых роз –

Грациозный симбиоз.

Слышит пенье райских птиц…

Митя мой, припадши ниц,

Словно с ветром быстрым слился,

Вмиг пред нею очутился;

Ветрин к деве, девы нет,

Уж простыл её и след.

Только вороны кружат,

Каркают: «Что, милый брат,

Упустил красу младую,

Девку стройну, озорную?»

Наш герой к земле прильнул,

Камень взял и в них метнул.

Разлетелись важны птицы,

Всем вещать про небылицы.

Вдруг, мгновенно, всемогущи,

Налетели тучи злющи –

Громы, молнии метают,

Сердцу ужас навевают…

Что случилось? Но туман

Появился, как обман,

Кутает и переносит

С легкостью на остров, – сбросив,

Где о скалы волны бьются,

Вороны вновь черны вьются

Над главой, кричат: «Постой!

В море вон корабль твой!

Ты плыви на нем к девице,

Ждет спасения в темнице».

Митя в море, к кораблю,

Бездны шторм кричит: «Сгублю!»

Но наш Ветрин уж не слышит,

Тяжело он грудью дышит,

Видит на песке браслет,

Как забытых лет сонет.

«Где ты, дева молодая?» –

Кликал, имени не зная,

Наш герой; а тут уж вьюга,

Налетела неподруга,

С зимушкой пустившись в пляс,

Сыплет снега про запас,

Остров бархатом скрывая,

Стужей зоркость усыпляя,

Чтоб герой красу не спас…

Тот проснулся в темный час,

Ничего не понимая,

Смутно все осознавая:

Наважденье, встречу, сон!

Ветрин сильно изумлен,

Что ночное рандеву

Ощущал, как наяву!

«Ах, зачем же я проснулся,

С девой милой разминулся? –

Вопрошал он, сокрушаясь,

Сновиденьем умиляясь,

Размышлял: – О, мне ль виденье

Предвещает искушенье?

Кто на всё мне даст ответ?»

Лишь один внемлет совет

От соседа – старца Власа,

Мудреца с иконостаса,

С ним уже успел сдружиться,

Тот учил Христу смириться.

– В жизни многое пройдешь, –

Молвил тот, – ещё хлебнешь

Досыта беды и горя,

Но и счастья будет море! –

Митя колкости простил,

Сердце к мудрости склонил

И поведал старцу Власу:

–Только бы хватило гласу, –

От волненья сбил дыханье, –

Сделать Вам хочу признанье:

Сон мне этой ночью был,

Как корабль по морю плыл! –

Всё сказал, как на духу.

Перст второй держа вверху,

Старец молвил: – Тайну эту,

Дар имея по завету,

Разгадаю, не беда!

В ней событий череда…

Много снов видал я чудных

И порою очень мудрых,

Сразу и не разгадать,

В оных символ надо знать!

Есть простые сны – потехи,

Те в печали, для утехи

Сердце радуют людское;

Иль подобно – колдовское,

Что ты ныне увидал,

Вседержитель предвещал

Образ девы молодой,

Вижу по глазам, драгой

Сердцу юну твоему,

Потому и быть сему!

Встретишь ты её зимой,

Очи занавесит мглой

Дева милая твоя,

Вмиг пленит и присвоя

Жизнь твою – быть Вам рабом –

Стены рушить станешь лбом,

Но добиться девы той –

Путь мудреный, непростой!

Должен сам пройти пустыню,

Покорить её твердыню,

Море бурно переплыть,

К ней с огнем в руке прибыть;

И подобно Прометею,

Принести огонь. И с нею –

Разум свой, покой отдать,

Знай, вовеки потерять,

Вам, мой юный, милый друг…

Вижу по лицу – испуг

Овладел тобой немного,

Ты прославь в молитве Бога,

Чтобы духом вновь воспрять…

Сердце надо понимать

Девы красной, молодой;

Не ищи ты путь иной…

Чашу изопьешь сполна,

И тогда придет весна! –

Речь закончив, старец встал,

Только счастья пожелал,

Вещи уложив в суму,

Взял и вышел в полутьму.

«Знать приехал в город свой» –

Думал Митя Ветрин мой.

И с тех пор прошло пять лет,

Много уж минуло бед,

Стерся в памяти тот сон,

Коим был так опьянен.

Глава 3

Жизнь – не поле перейти!

Пролететь – не проползти!

День за днем несется вскачь,

Как на вороном лихач

Вихрем в полюшке промчит;

В колокол звонарь звонит…

Год за годом пролетает,

В памяти былое тает;

Отзвуком лишь с детства боль,

Вам, мой друг, сказать позволь:

Брак разладился у родных,

От процессов сих разводных

В сердце рана залегла

И подростку душу жгла.

После, как бы ни хотело,

Расставание назрело –

С милой Марьей Николавной,

Ставшей в жизни его главной,

И с сестрою младшей Верой.

Я не знал, с какою мерой

Горюшко соизмеримо,

И в душе неизгладима

Залегла глубоко рана.

Понял всё… да слишком рано!

Память давних лет хранит,

Жизни лист не позабыт,

И минул его уж цвет,

Жизнью новой он согрет:

Плод разгульный друг вкусил –

В казино играл и пил;

И от жизни вот такой,

Так сказать, «балдел» герой!

За учебником сидеть –

Сердцем станешь каменеть,

Говорил всегда он смело,

Речь держал свою умело:

Кто ученьем заболеет –

В жизни сладкой не приспеет!..

И с решеньем этим жил,

Факультета три сменил.

Был в начале педагогом

Физкультуры. Занемог.

После, влез на бухучет,

Получил там «незачет»,

А теперь – экономист,

Настоящий оптимист –

Много в жизни экономит,

От счетов аж полки ломит,

Где всегда кладет учет,

Перед родными отчет –

Сколь, куда, на что потратит!

Митя враз счета приладит,

Напридумав разных дел;

Немудрено! Во лжи – сквернел.

Все ж, не столько за прогулы,

Незачеты и разгулы

Факультеты он сменял,

Сколь себя во всем искал.