Читаем Призраки во плоти (СИ) онлайн бесплатно

«Если мертвецы способны забирать живых на тот свет, то почему живые не могут возвращать мёртвых в их тела? Если мы можем менять будущее, то и прошлое мы в силах исправить. Пора кончать с этой несправедливостью».

Липкую тишину морга нарушил скрежет металла и звон магии. Струйка ледяного света просочилась в замочную скважину и открыла дверь подобно ключу. Ночные гости оказались на пороге «холодильника».

— Ну что, уважаемый Доктор, это здесь, да?

— Здесь, здесь. Оставь шутки за порогом, я никакой не «доктор».

Внутрь проскользнули два человека. Лицо первого неизвестного было скрыто до уровня глаз под шарфом, вылезавшим из-под тёплой куртки, и надвинутой на лоб шапкой. Второй, в отличие от напарника, никак не прятал своей внешности. Нордические черты казались жёсткими и особенно резкими при слабом свете помещения. Этот человек был гораздо выше напарника, и, будучи облачённым в длинное пальто, он казался ещё выше.

— Ну-ну, ты же у нас доктор оккультных наук, а как же.

— Хватит.

Аноним тихо хмыкнул и тотчас же осёкся при виде холодильных камер морга. Прозванный Доктором задумчиво поправил фетровую шляпу, венчавшую его голову, и пробежался глазами по ячейкам камер.

— Так… Придётся искать. Маятник у тебя?

— Конечно.

Аноним отдал ему кулон из топаза, по форме похожий на гадательный маятник. Доктор взял его за цепочку и подвесил над открытой ладонью анонима. Маятник интенсивно закружился в воздухе, вращаясь вокруг оси в течение нескольких секунд, после чего Доктор слегка подбросил его и сжал на лету в кулаке.

— Мы точно найдём его здесь, это у тебя были сомнения.

— Мне нужно было просто… Ах, ладно, — аноним недовольно фыркнул и отошёл к ближайшей к нему ячейке холодильной камеры.

Открыв её, он выдвинул оттуда первый труп.

— Может, этот?

— Хм, нет. Ему на вид лет так шестьдесят. Я не хочу, чтобы он жил в теле старика. Нужно молодое тело, максимально неповреждённое. Мы же договаривались!

— Логично. Так, а здесь у нас… — Доктор выдвинул труп из второй камеры. — Оу, ох ты ж… У него головы нет… Сразу отметаем этот вариант.

Его сообщник схватился за покрытую шарфом часть лица и отвернулся в попытке сдержать рвоту.

— Да-да, теперь-то ты представляешь, каково это работать каждый день патологоанатомом, — заметил Доктор.

— Я знаю, — сквозь кашель ответил Аноним и, вернув ровность голосу, добавил. — Мне с самого начала было известно, на что я иду. Иначе б у меня не хватило сил идти за тобой.

Голос Анонима зазвучал совершенно ровно, без единой тени эмоций. Лишь на миг он дрогнул — да и то, скорее, лишь из-за стоящего в зале могильного холода. Нельзя было даже определить, мужской это голос или женский. Голос был никаким.

Окончательно приведя себя в порядок, инкогнито обернулся и заметил, что его спутник отказался от долгого и, скорее всего, бесполезного открывания всех камер морга и доверился магическому маятнику, который настойчиво вёл его к определённому месту. Этим местом оказалась одна из самых последних ячеек камер.

— Ага, — довольно прошептал Доктор и выдвинул поддон избранной маятником ячейки.

Аноним оживился и подлетел к напарнику, словно на крыльях.

— Как насчёт этого? — Доктор откинул простынь с лица трупа.

Аноним замер перед телом симпатичного на вид юноши, на чьём лице отпечаталась не то грусть, не то умиротворение. Юноша, который никогда не встретит старость. Его жизнь оборвала чья-то жестокая пуля, оставив глубокий след на бледной груди. Сняв с руки кожаную перчатку, неизвестный коснулся кожи молодого человека в области чуть правее сердца, где и находилось пулевое отверстие, но затем отдёрнул руку, словно его ударило током. После, однако, этой же рукой он заботливо провёл по лбу мертвеца и по его густым светлым волосам. Пальцы заметно дрожали, и неровное дыхание выдавали в Анониме волнение, медленно пожирающее самообладание.

— Это он, — неуверенно прошептал он. — Он тот, кто нам нужен.

— Я так и думал, — одобрил Доктор.

— Сам взгляни. Его тело, оно прекрасно. Этот выстрел всё испортил.

— Нет, скорее, помог. То есть, помог нам найти именно его.

— Что бы ни произошло, Смерть недолго будет лакомиться им. Его ждёт Жизнь.

— Значит… ты точно за этот вариант?

— Ты сам так решил, — Аноним искоса посмотрел на Доктора смеющимися глазами, заставив того слегка растеряться.

— Мы оба так решили, — отозвался он. — Начинаем.

Неизвестный в шарфе вынул из внутреннего кармана куртки приготовленный заранее шприц, в котором мерцала серебристо-голубая жидкость. Его компаньон крепко обхватил голову юноши и зачитал заклинание, выученное им давным-давно; тихо, но властно, так, что его сильный голос словно проникал глубоко под кожу, сквозь мышцы и кости, к самому мозгу. Аноним повторял вслед за Доктором, и их речь слилась в единую невидимую силу, способную менять пространство, облечь желания в осязаемую материю. Тёмная магия раскинулась в воздухе. Три раза они произнесли заветные слова на старом языке, не отрывая взгляда от мёртвого лица.

И на последнем слове шприц вонзился прямо в центр груди.

Наступила тишина. Аноним неподвижно держал шприц. Доктор так же неподвижно держал голову мертвеца.

Прошла долгая, томительная минута, когда грудь юноши засияла изнутри, и его тело затряслось на полке в конвульсиях. Аноним вынул шприц и плотно прижал его плечи к поддону. Оживающий мертвец раскрыл глаза и, закричав от ужаса, закорчился как червяк, стараясь сбежать как от хватки Анонима, так от действия жидкости.

— Вот же дьявол! Давай, держи его!

Ещё секунда, и новый крик, вызванный нарастающими внутри изменениями, разорвал пространство холодильника, заставив и самих воскресителей вскрикнуть от того, как подскочили их сердца. Тот, кто секундами ранее был трупом, всё кричал, ревел, бился в судорогах от одного края поддона к другому. Тогда и Доктор вцепился в ноги оживающего тела, максимально плотно прижимая их книзу. Воскресители всячески сдерживали его резкие движения, прилагая все усилия, а Аноним и вовсе наклонился к самому уху, стараясь успокоить его шёпотом, пусть эта затея заведомо казалась пустой.

— Стой, стой. Тише. Тише.

Воскресший, тем не менее, чуть притих и сел, придерживаемый Доктором. Глаза отражали ужас и непонимание всего того, что разворачивалось в эти секунды.

— Эй?.. — тревожно заговорил Аноним, протянув руку к лицу юноши. — Это же ты?.. Мы пришли спасти тебя. Взгляни. Почувствуй. Ты теперь живой. Живой!

Юноша огляделся и осмотрел двух спасителей. Страх не спадал с его лица, скорее, напротив, возрастал. Замотанный в шарф неизвестный продолжал мягким шёпотом называть его по имени, провоцируя на разговор.

— Тише, тише…Тсс… Эй?.. Ты меня помнишь? Взгляни на меня, — неизвестный высвободил лицо из шарфа и сдёрнул шапку, пустив наружу копну тёмных блестящих волос. — Разве ты не помнишь меня?

Воскресший раскрыл рот, пристально вглядываясь в лицо разоблачившего себя Анонима. Он пытался что-то сказать, но вместо этого растягивал бессвязные звуки. Аноним зря радовался, ожидая, что он его узнает. Эта неловкая пауза служила лишь временем для осознания чего-то настолько жуткого, что оживший отполз к краю поддона и закричал:

— Оставьте меня!

В страхе он дёрнулся на самый край поддона, отгораживаясь руками от пристальных взглядов, и неуклюже соскользнул с него вниз. Слабый, не в силах встать на ноги, воскрешённый пополз прямо по полу — прочь от этих странных людей, вернувших его к жизни.

— Ему ещё трудно двигаться и говорить, дай ему время.

— Погодите-ка, по-моему, мы оживили труп, но не…

— Не спеши с выводами, поглядим пока на него.

Продолжая отступать, воскрешённый стонал от боли в груди, которую вызывало болезненное заживление пулевой раны. Странный бледный свет в месте укола продолжал проступать из-под кожи.

— Кто вы такие? Зачем… Зачем вы это делаете?

— Он не узнал нас!

— Да тихо ты, подождём ещё.

— Уйдите! — закричал юноша, свернувшись в комочек. — Оставьте меня одного! Прекратите мучить!

Боль не утихала. Казалось, он снова умирал. Жизненные силы, дарованные ему, утекали так же стремительно, как и зарождались.

За дверью послышались быстрые грозные шаги. И они не предвещали ничего хорошего.

— Чёрт, нас услышали, — зашипел Доктор и нервно затряс руками. — Эй, бежать надо! Через портал! Давай, давай, шевелись! Я рисую руны, а ты бери его, и мы уматываем.

— Конечно, — Аноним натянул на себя шапку, а простынёй из холодильной камеры обмотал бёдра воскресшего.

— Подымай его, живо!

— Да я уже!.. Не бойся, холод придётся потерпеть, но мы спасём тебя. Вставай.

Ничего не соображая, юноша интуитивно ухватился за руку Анонима, и через мгновение он уже шёл с ним плечом к плечу, обхватив его шею, дабы не упасть без чувств.

— Стоять! — двери холодильника почти сорвались с петель, когда внутрь ввалился некий грузный мужчина.

— Бежим! — воскликнул Доктор, и при взмахе его тонких пальцев нарисованные в воздухе руны полыхнули синим, а их сияние переросло в один большой источник света, распахнувшийся порталом.

— Стоять, я сказал! — заревел дежурный, бросившись навстречу трём убегающим теням, которые вмиг растворились в никуда, пройдя сквозь рунный свет.

Воскрешённый ничего не видел и не слышал вокруг себя. Портал ослепил его чувства, и единственным, что он ощущал, было то, что он куда-то бежал с двумя безымянными магами. Зачем они его вытащили с того света? Вот только зачем…

Он старался думать, сохраняя себя в сознании, но и на это кончились силы, дарованные при первом «пуске» тела после смерти. Исчезли звуки, исчезла земля под ногами, исчезло всё. Ещё мгновение, и он провалился в глубокое забытьё…

Дорога назад отныне была закрыта навсегда.

Воспоминания исчезают, не оставляя следа.

Но ты живёшь, и каждый новый день, даёт тебе разные пути.

Epica — Safeguard to Paradise

Его разбудили снежинки, падающие на щеку. Он раскрыл глаза, и следом в нём очнулись все оставшиеся чувства. От холода резко передёрнуло, и он вскочил на четвереньки. Всё это время он лежал на ледяном асфальте под небольшим слоем снега.

«Что такое? Почему я здесь?.. А где они?»

Поблизости под рассыпчатым белым одеялом дремал большой парк. Современное здание напротив, слитое из параллелепипедов и цилиндров, равнодушно моргало редкими огнями окон. Было раннее утро, и потому людей в округе можно было пересчитать по пальцам, но никто из них так и не подошёл к неопрятному молодому человеку, ползающему посреди снега, словно бы в нём он искал ответы на свои многочисленные вопросы. Их скорее интересовал автомобиль в паре метров от него. Несчастный джип влетел в дерево и горел целую ночь, но огонь почему-то не задел старый ствол, однако обгоревший каркас фактически слился с ним. То, что он лежал рядом с этой жертвой обстоятельств, казалось странным, подозрительным совпадением. С трудом поднявшись, он надумал осмотреть машину — или, вернее, то, что от неё осталось.

«Что это было? Я что… я был мёртв? Значит, они меня… Нет, бред какой-то. Выдумаю себе невесть что. Я не умирал. Я всего лишь долго был в коме, вот и не соображаю ничего. А как ещё? Что за чушь! Быть не может, чтобы я воскрес!.. Так ведь? Тогда… Тогда что они сделали со мной? А почему я был в коме? Ох, чёрт, сердце болит…»

Боль пронзала его насквозь. Он схватился за грудь. Пальцы дотронулись до запёкшегося бугорка, отчего в голове помутилось. И сквозь туман разума сверкнул выстрел. Выстрел, который не оставлял ему ни единого шанса на спасение. Выстрел, отнявший у него право жить.

«Так я умер? И теперь я живой?.. Дьявол, куда же они делись?»

Пошатываясь так, словно из него высосали кровь, он сделал первые самостоятельные шаги и, оперевшись на дерево, вгляделся в остов автомобиля. Не похоже, чтобы там погибли люди — значит, эти двое вовремя убежали. Тогда зачем они бросили его, после всего, что проделали с ним?

Молодой человек не был полностью обнажён как прежде: на нём были пальто, тёмные джинсы и изношенные ботинки.

«Ну и странный же наряд они мне оставили», — отметил воскресший, оглядев и себя с ног до головы.

Запахнув пальто, он прижался к соседнему стволу и, скрестив руки от холода, погрузился в мысли.

«Как такое возможно? И всё же я живой! Сердце… оно бьётся! Боже, как они это сделали? И зачем? Почему так? Почему я?.. Так, и что мне сейчас делать? Кто же были эти люди? Сердце болит, всё болит — не могу думать! Всё так тяжело!.. Сам же я их не найду. Я их даже не знаю! Кто они мне? Тогда откуда им знать меня, тогда… О, нет. Если только… Я сам-то не знаю, кто я такой».

Он содрогнулся, найдя в голове ключевой вопрос, от которого нужно провести все ниточки дальнейших рассуждений. Разум тотчас окутали разрозненные картинки, бессвязные и размытые, звучали голоса людей, которые он не узнавал. Но даже, если некий голос или образ казались ему знакомыми, он никак не мог зацепиться за них и пройти дальше, вглубь своих воспоминаний.

«Нет, нет! Что-то здесь не так. Я не могу… я не могу вспомнить, кто я! Кем я был? Кто я такой?»

Мышцы сводило. На грудь давило так, словно на неё положили гирю в несколько килограмм. Тело изнывало от боли, мешая думать. Боясь упасть, он ухватился за ствол дерева, словно за крепкий толстый канат. Жадно глотая утренний воздух, он хотел кричать, но ничего не вырвалось наружу. Когда боль дошла до пика и пошла на спад, он всё-таки закричал — и спустился вниз по стволу, продрав ладони до крови. Только его ли это был крик?

Улица будто вымерла. Он остался абсолютно один. Привалившись спиной к дереву, он посмотрел на свои ладони. Ничего страшного, простые царапины. По-настоящему страшным было другое. Осознание пленника чужой клетки.

Это не его руки.

«Быть этого не может. Это что, правда? Как же я буду жить… в таком виде?»

Для белой колдуньи Агаты этот день казался совершенно обычным. За окном падали обычные крупицы снега, а мимо проходили обычные люди. Серые краски улицы слегка скрашивались перед взором апельсиновым светом, падающим с пластиковой люстры-купола над головой.

Она сидела в кафе-кондитерской неподалёку от своего дома, терпеливо ожидая лучшую подругу. В крайнем случае, очень хотелось верить, что она стала для неё настоящей подругой. Как-никак, это именно она созвала сюда Агату и Данилу. Подумав так, Агата оглянулась на витрины с десертами, вдоль которой вилась маленькая очередь. Любимый Даниил стоял в очереди за пирожными, пока она занимала место и скучающе водила кончиками ногтей по поверхности стола, наблюдая за прохожими.

Все спешат куда-то, все хмурые или грустные, и на то у всех свои причины. Петербуржская весна редко награждает жителей согревающим настроением. Впрочем, иногда грусть бывает куда приятнее радости. В ней можно найти то, что скрыто от других. Очарование одиночества, ценность каждой его секунды, любование собственным тайным миром. Бывает, однако, и иначе. Зависит от самых потаённых чувств души. Любуется же она этим миром… или ненавидит его за то, что зовёт к себе?