Читаем Призраки прошлого (СИ) онлайн бесплатно

Сосновый одуряющий запах сквозь распахнутые окна пробирался на светлую кухню. Ветер качал кремовые занавески со смешными кисточками по краям, и звенели с хрустальным перезвоном подвески в поющем ветре.

Мебель из березы и белого дерева была очень светлой, и яркие пятна аксессуаров, расставленные в ретро-кухне, привлекали чужой взгляд. А хозяйке обычно повышали настроение: и смешной медвежонок на полке, и медвежата с бочонками, в качестве хранилища для специй, и смешные пушистики на прихватке и полотенцах.

Кухня всегда была чистой, очень уютной, и хозяйка любила это место, заботилась о нём. Но сейчас что-то случилось.

На плите в углу шипел выкипающий чайник, который надо было выключить, пока ещё он не сгорел. На светлом линолеуме расползалось уродливое коричнево-сливочное пятно, всё, что осталось от принесенного торта.

За столом, бессильно, по-бабьи сгорбившись, сидела молодая женщина, хотя скорее даже девушка. Рыжие глаза уже покраснели, ресницы набрякли от слез. На щеках были уродливые подсохшие дорожки от соли. Белые, чисто белые волосы, которые она недавно начала снова отращивать, кажется, даже потеряли свой блеск.

На столе перед девушкой лежал листок бумаги, и будто в надежде, что от того, что она перечитает ещё раз эти сухие строки, текст в них изменится, девушка снова вчиталась в написанное.

«Эми».

Да, это именно в его стиле, ни приветствия, ни вопросов вежливости, минимум слов и возможный максимум действий.

В такие моменты она его ненавидела.

Она – Эммануэль, капитан Борисова-Лонштейн, хотя за блестяще проведенную недавно антитеррористическую операцию против пугала всего мира «Гюрзы» ей пророчили не то повышение и новые лычки, не то какой-то орден. Здесь и сейчас ее это не волновало.

Он – Змей, высокомерный мрачный тип, которому по плечу все, за что бы он ни взялся. Лет триста назад такой типаж внешности как у него назвали бы китайским. Китая уже не было, а китайская мафия осталась, правда, называлась теперь она по-другому – триада дракона.

В век высоких технологий, в век открытия явления джампа и исчезновения машин, самолетов, кораблей и подобной военной техники, представители мафиозной группировки выбрали для себя в качестве названия мифологического зверя, существование которого до сих пор историки и археологи не смогли доказать. А экобиологи в один голос твердили, что такой организм существовать не мог в принципе ни в какие времена. Явные глупости, одним словом.

Ей вот тоже лезут разные глупости в голову, чтобы только не читать дальнейшие строчки. Хоть на все наплевать и кинуться прочь! За две, три, двадцать тысяч километров! В веке телепортации, как называли джамп писатели-фантасты, такое было возможно. Конечно, не всем. В том смысле, что переместиться из дома на работу за считанные мгновения мой любой желающий, для этого в персональный векторизатор – небольшой приборчик для расчета уравнения векторов джампа – надо было всего лишь ввести несколько цифр. Координаты места назначения. Всё остальное: вес, температуру, расстояние, давление, исходные координаты – приборчик считал самостоятельно.

Чтобы прыгнуть далеко, надо было иметь хороший предел джампа. Так называлась величина, характеризующая величину максимального разового прыжка. Пределы были на разные величины. Кто-то без проблем мог переместиться вокруг экватора хоть десятки раз, чьих-то сил хватило бы добраться до Марса и вернуться обратно, но в космосе джамп, к счастью, не действовал. На Земле продолжали разрабатывать космические корабли. Правда, запускали их уже с лунной космической станции, до которой некоторые гении от джампа дотягивались.

Очень интересная, кстати, категория. В когорту гениев относились люди, которые, используя джамп, могли или немного пренебречь физическими законами или немного схалтурить в другом отношении.

Например, все пользователи Джампа твердо знали, что из воды переместиться нельзя, а вот в русском патруле была Русалка, которая этот закон опровергала своим существованием. Карыч и Фея виртуозно летали в воздухе, именно летали, пробрасывая свое тело сквозь пространство мелкочастотными прыжками в пределах прямой видимости, хотя в воздухе перемещаться по идее тоже было нельзя.

Были джамперы, которые своим гением влияли на окружающий мир, как Танк – который мог проломить любую физическую преграду, в то время как любой другой джампер в этой преграде увяз бы как муха в желе. Был Мерцающий, который в цепочке перемещения умудрялся «мерцать», становясь для окружающих невидимым. Был Змей... Но о Змее было больно думать, особенно если учесть, что Котик уходил в отставку, а на место главы начальника русского патруля выходил Змей. И теперь от него невозможно было бы скрыться, даже если бы захотелось.

Хоть увольняйся из патруля! Но… Эми его любила. И это место, и свою работу. Патруль был чем-то вроде особо элитного подразделения для джамперов, занимающихся преступлениями, совершенными особо опасными джамперами или связанными с опасностью для всего государства или народа. Например, как те же террористы, или когда преступники брали заложников.

Страшно, опасно и не скучно. Правда, отправляясь в очередной раз на работу, оперативники не всегда могли быть уверенными в том, что вернутся обратно домой. Хотя дома их, как правило, никто не ждал. Если только бессловесные рыбки или боевые псы-охранники.

Эммануэль – Эми, умудрилась отличиться и в этом, став опекуном девочки-подростка. Дело было связано как раз с антитеррористическим делом, которое благополучно закончилось, но принесло не только пользу, но ещё и массу вреда.

Были раскрыты заговоры, были найдены предатели в самых высоких военных и полицейских структурах. Погибли люди, многие оказались за решёткой, многие семьи были разрушены.

В том числе и семья той девочки, опекуном которой стала Эммануэль. Её звали Рашель, и она была дочерью графа Монтесье, который оказался замешан в деле с террористами с головой. Точнее, даже не сейчас он был вовлечён в дело, а намного раньше. Он стоял у истоков создания той группы, из которой террористическая группа Гюрза появилась.

И все было бы не так плохо, если бы Эми не познакомилась с этой семьей задолго до всех событий, чудом успев спасти жизнь дочери графа Монтесье. Рашель с тех пор считала, что у нее появилась крестная фея, а Эми относилась к девочке как к младшей сестре, которой у нее никогда не было.

Родители Эммануэль были заняты своими научными изысканиями, а растил ее прадед – известнейший ученый, ядерный физик, который и являлся первооткрывателем Джампа. Он же и открыл гения в собственной правнучке.

Правда, этого оказалось недостаточно, чтобы она смогла удержать мужчину, которого полюбила всем сердцем. Более того, до этого холодного чешуйчатого так и не дошло, что она его любит.

Закусив губу, Эми встала, выключила чайник, посмотрела на собственную ногу, попавшую во что-то мягкое, и двинулась к столу, оставляя шоколадно-сливочные отпечатки.

Следовало утешаться тем, что он вообще соизволил оставить подобное письмо. Да и не могла эта сказка, иллюзия семьи и счастья долго продолжаться. Слишком все шло хорошо, чтобы быть правдой. Слишком...

Сев на стул, Эми порадовалась тому, что Рашель на занятиях. Хоть шёл ещё только первый месяц обучения, её класс в полном составе отправился в загородное поместье на три дня, чтобы покататься верхом, поплавать в теплом бассейне и насладиться уходящим бабьим летом.

А у Эми было время на то, чтобы взять себя в руки, привести в порядок лицо и наложить ещё пару швов на истерзанное сердце. ещё немного, и оно не выдержит. Пройдет ещё немного, и оно разорвётся, тогда все закончится.

Все уже закончилось.

Опустив голову, Эми вчиталась в сухие слова:

«Эми.

Когда ты найдешь это письмо, я буду уже далеко. На выходных меня ждут в родительском доме. После приезда я возвращаюсь в свою квартиру в городе.

Последние останки Гюрзы и им сочувствующие выловлены при твоем активном содействии.

В понедельник жду на работе, будут новенькие. Не забудь форму и соблюдай дисциплину.

Змей».

И ни слова, ни одного доброго слова! Ни о том, что ему жаль, что пришлось уехать, ни о том, что он хотел бы остаться, ни о том, что она ему дорога.

– Какая же я дура, – пробормотала Эми, опуская голову на скрещенные руки. Она действительно ведь понадеялась, что все будет хорошо. После того поцелуя, когда она раскрыла его, как двойного агента в Гюрзе, он опять начал от нее дистанцироваться. Хоть они и жили в одном доме, но это было больше похоже на вынужденное соседство и всё. Но на приеме Инги Федоровой в парке развлечений он снова ее целовал, сам, добровольно!

И видимо этого было недостаточно.

Постучавшись головой об стол, Эми закусила губу. Плакать не хотелось, но слезы катились сами собой. Неотесанный мужлан! Дурак! Осел! Невозможный мрачный тип, которого она любит.

Эми не знала причин, по которым Змей о ней заботится. Не знала, почему именно ее он сделал своей наследницей в юридическом смысле. Но в качестве женщины, которая могла бы стать не женой, нет, просто его женщиной Эми не рассматривалась.

Змей мог назвать ее ангелочком, зная ее прозвище «Ангел на роликах». Змей мог о ней позаботиться, перекинув телепортацией куртку, укутав в свою, поддержав под локоть или даже защитив от наемного убийцы. Но в его покровительственном отношении никогда не было влечения.

Даже когда она лежала на кровати с ним в весьма фривольном виде, он только и спросил: «Что за театр одного актера?»

Наверное, если бы Эми так сильно его не любила, она бы его убила.

А так предстояло за пару дней привести себя в порядок, скрыть под парой замков свое сердце, приготовиться к тому, что Змей в понедельник будет не только холоден, но и ещё будет ее игнорировать.

Набраться спокойствия, терпения и это пережить.

Надо просто к этому подготовиться!

…Только в понедельник выяснилось, что к такому подготовиться просто нельзя! Змей не был холоден, он проигнорировал Эми, ответив лишь формальным кивком на ее приветствие, словно они были незнакомы, словно она для него совсем ничего не значила...

Кабинет за время отпуска не изменился. Всё те же стены, те же обои, тот же линолеум на полу, те же два стола и стула. Левая половина была половиной Эммануэль, и её шкаф, стоящий у стены угрожающе трещал, вот-вот обещая развалиться на куски или хотя бы извергнуть из себя все бумаги, архивы, электронные папки и вообще всё то, на что приличные шкафы не рассчитаны.

Слева от входа, закрытая от посетителей дверями, стояла тренога для зонтиков, и был вмонтированный шкаф для курток, с одним закрытым отделом. Там оперативники хранили фирменные кители на случай аврала, неожиданной проверки генералов или посетителей вроде тех, кого не стоит называть вслух, чтобы ненароком не призвать в гости – проверяющих. Аудиторы хоть и появлялись в русском патруле редко, но всё же бывали. Та же Леда Варга, леди Дракула, будь она не к утру понедельника помянута, уже трижды бывала в патруле.

В тот год, когда Эми только появилась в патруле, потом через три года и через пять. По идее Леду ждали в прошлом году, но год прошёл, а аудитор не появилась. Поэтому сейчас в патруле все были не только настороже, но ещё и на нервах. С приходом нового начальника, можно было ожидать ещё и явления леди Дракулы. Эми на этот счёт не переживала. Свои дела она вовремя подшивала и сдавала в архив, улики не хранила в кабинете, личные вещи здесь тоже не хранила. И…

Сжав зубы так, что показалось, что они сейчас захрустят, девушка скосила взгляд направо. Комната был разделена на две части полосой света из окна. И если левая была «живой» и «жилой», то правая была чистой абсолютно. Стол стоял с выдвинутыми пустыми ящиками. Огромный шкаф тоже был пуст. И вешалка была пуста. И в шкафу, где на плечиках висел белоснежный китель Змея, который он терпеть не мог, тоже сейчас было пусто.

Та, вторая половина, стала мёртвой. Эми и раньше-то не особо любила в кабинете проводить много времени, предпочитая с напарником или в одиночестве работать в поле. На худой случай лучше было даже сидеть в общем зале, если рядом не была Змея! Но что делать теперь она даже и не знала. Руки не то, чтобы опустились, просто… Просто как-то неожиданно из-под ног ушла почва. Наверное, это тоже не страшно? Она взрослый человек, у неё есть работа, с которой она в любой момент может уйти. У неё были ценные бумаги, были фирмы, доход с которых падал на её карточку, и она в любой момент могла остаться дома и заниматься только Рашель. Девочка от этого была бы только счастлива.

Она до сих пор не могла поверить в то, что её каждый день забирает домой сама Эми! Раньше всё было не так. Раньше она жила в пансионате и папу видела хорошо если раз в месяц, а тут каждый день! Впрочем, Эммануэль свою подопечную не винила, за две недели сложно было бы привыкнуть к чему угодно, а нового в жизни Рашель случилось много. Начиная от того, что она поменяла всё: школу, дом, образ жизни и окружение, и заканчивая тем, что вокруг разговаривали на другом языке, который был для неё хорошо знаком, но всё же родным не был.

Что говорить об окружении, если даже фамилию Раш поменяли! Слишком уж на слуху было всё случившееся, и это «Монтесье» обещало привлечь к малышке избыточное внимание. Обратившись в паспортный стол района, Эми, пользуясь своим правом опекуна, записала девочку на свою фамилию. И гордая девочка, когда первого сентября представлялась классу, с которым ей предстояло теперь учиться, сказала, что она Рашель Лонштейн.

По рождению сама Эми, кстати, была, естественно, Лонштейн. Приставка «Борисова» появилась в её документах примерно в двенадцать лет, когда прадед разозлился на безответственных родителей и отвёл малышку в паспортный стол, дав ей свою фамилию, а вместе с ней защиту и повышенное внимание. Впрочем, и до этого уже этого внимания было больше чем достаточно.

Подойдя к зеркалу, девушка поправила причёску, косо посмотрела на мешающиеся пряди. Рашель с тоской смотрела на короткие волосы старшей подруги, поэтому, чтобы не подавать плохого примера всё-таки потомственной аристократке, оперативнице пришлось задуматься о том, чтобы отрастить волосы. В ближайшие полтора года, пока вся белая масса не отрастёт хотя бы до лопаток, предстояло помучиться.

Криво ухмыльнувшись, оперативница повернулась и прижалась к шкафу спиной. Её никогда это не волновало. Ни собственные волосы, ни собственная внешность, она была и без этого хороша, своей красотой, естественной. Смешение генов родителей дало потрясающие результаты и в характере, и во внешности. И менять ничего не хотелось, хотя была возможность, и даже было согласие прадеда. Спрашивать мнение родителей на этот счёт, Эммануэль не пришло бы в голову.

«Недостаточно хороша?» – спросила она задумчиво сама себя.