Читаем Признанный автор онлайн бесплатно

Проживший девять десятков лет полиглот, агент внешней разведки СССР в отставке, приученный выпутываться из любых ситуаций - от выживания в Арктике - до распада Союза - трагически погибает.

Однако, вместо коммунистической сингулярности с дедушкой Лениным, его встречает новый, дивный мир. Мир, которому он ещё покажет Кузькину мать, и пусть никто не обманывается тем, что зовут его - Златопуст Локонс.

Фандом: Гарри Поттер

Персонажи: Гилдерой Локхарт, Альбус Дамблдор, Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер, Рон Уизли, Северус Снейп, Новый Женский Персонаж, Новый Мужской Персонаж, Филиус Флитвик

Категория: Джен

Рейтинг: NC-17

Жанр: Мистика, Фэнтези, Юмор, Попаданцы

Размер: Макси

Статус: Закончен

События: Не в Англии, Второй курс, Азкабан, Чужая душа в теле героя Поттерианы, Сокрытие магических способностей

Предупреждения: Насилие, Нецензурная лексика, ООС, Абсурд, Мэри Сью, Смерть персонажа, Чёрный юмор

Страница произведения: https://fanfics.me/fic232934

Чудесным ранним утром, в одном из небольших пригородов региона нашей необъятной Родины раздался продолжительный скрип отворяющейся деревянной дверцы, и на пороге избы из соснового сруба показался, широко улыбающийся всему миру, Георгий Лоскутов.

Широко расставив руки навстречу солнечным лучам, он издал горловой рык, разнесшийся по деревне — "Хорошо-о-о-то как!"

Петух, сидящий на заборе и подрагивающий от редких дуновений холодного осеннего ветра, презрительно оглядел соизволившего показаться хозяина. Он надрывался вот уже двадцать минут. Рвал глотку, да только безуспешно. Деда Гошу, как его ласково… или не совсем называли в селе, могли разбудить спозаранку только две вещи — крик бабки Фроси или посылка из столицы с новыми модными журналами, гаджетами и прочей ерундой.

Но так как бабки Фроси уже год как не стало, петух всё это время надрывался в одиночку. Но всё безуспешно. С чувством выполненного долга он слетел на слякотную землю и быстро зашагал в сторону курятника, продолжая разглядывать ряженого в длинную шелковистую рубаху Георгия. Любой односельчанин, видь он каждое утро то, что видела эта бедная птица — принялся бы строчить не то роман, не то жалобы в прокуратуру и в целом петух с ними бы согласился, ибо то, что он видел, считалось противозаконным как в мире птиц, так и в мире людей.

Георгий Лоскутов — жизнерадостный старик лет под девяносто. Счастливый обладатель двух баянов, коллекционер модной литературы, техники и брендов. Но мало того, что он всё это коллекционировал — несмотря на преклонный возраст, он ещё и неплохо в этом разбирался. Его отличительной чертой было то, что он не мог слишком долго оставаться на одном месте, ему было просто необходимо постоянно познавать нечто новое, нечто необычное.

Развернувшись в тапочках Prada на шершавом крыльце, он пошаркал обратно в дом, и идя вдоль широкой столешницы, прихватил стоящую на ней деревянную кружку, из каких в стародавние времена уминали квас, прошел дальше и развалился на диване, подхватывая стоящую у бара бутылочку Romane Conti 1934 года. Открыв одним движением свободной от алкоголя руки крышку ноутбука одного известного бренда, он произвел несколько быстрых манипуляций с мышкой и вот уже на экране вместо рабочего стола с портретом Сталина красуется экран звонка видеосвязи. Едва он успел приложиться к кружке, как раздался звуковой сигнал и на экране показалось лицо мужчины средних лет в деловом костюме.

— Да, дед. Я же говорил, у меня сейчас встреча.

— Что у тебя за встреча, мелюзга — Широко улыбаясь проскрипел старикашка, закидывая ноги на стеклянный стол — Это не важно… — прервал он открывшего рот внука. — Ты совсем не заботишься о деде! — Мужчина по ту сторону экрана тяжело вздохнул и глядя в никуда откинулся в кресле назад.

— Что на этот раз? Вертолёт? Порше? Милу Йовович? — устало спросил мужчина потирая виски.

— Милу Йовович?! — удивленно спросил Георгий Лоскутов — Да она же старуха! Нет. Мне нужна профессиональная аппаратура для видеотрансляций. — без запинки выговорил тот. — Микрофон там, камера 8к, многопоточный сабвуфер и там по мелочи. Ну ты понял.

Мужчина облегченно вздохнул и улыбнулся. Судя по облегченному виду такую прихоть он мог себе позволить. — Я тебя понял, дед. Посылку соберут и доставят.

Георгий Лоскутов улыбнулся своей широкой фирменной улыбкой и молча отключился.

Недавно он решил попробовать себя в роли блогера. Ему кажется, что у него выйдет неплохо, ведь он прожил такую интересную жизнь!

Весь его дом представлял собой просто колоссальное собрание воспоминаний. На длинной стене висели два двуствольных ружья, одно из которых было украшено выведенной золотом подарочной надписью. По другой стене стоял огромный книжный стеллаж — ещё одна страсть Гоши. Книги. Сколько он их прочитал за свою жизнь и не сосчитать. На первый взгляд, вокруг него была куча хлама, но для него — всё это были бесценные воспоминания. Вдруг во всегда таких весёлых глазах проскользнула крупица боли и он слегка повёл левым плечом. Грустный взгляд скользнул по старой чёрно-белой фотографии.

Молодой Георгий Лоскутов. Гордость школы, университета, советской армии, политбюро, любимец девушек и просто неписанный светловолосый красавец смотрел на него и улыбался белоснежной улыбкой.

— Будь моя воля… будь моя воля. — грустно сказал он осматривая свои такие непростые хоромы.

* * *

Сельский клуб деревня N под городом M

Моя Милка — зоофилка

Подавай кричит коня!

Эх пойду нажрусь горилки

Чай сгодится ей свинья!

Орал счастливый Георгий Лоскутов играя на баяне. Вокруг столпилась самая разнообразная публика от прыщавых подростков, до умудренных опытом старцев. Одна из старушек ярко заливалась краской от вылетающих изо рта исполнителя пошлостей вперемешку с бранью.

— А теперь, для молодых. Uno — little big — заявил Лоскутов откладывая баян и беря в руки микрофон. — Диджей, музыку.

Парень лет шестнадцати сидящий сзади и с восхищением следящий за маэстро кивнул и начал искать в компьютере нужную композицию. Заиграла музыка и только-только Георгий открыл рот и собрался продолжить своё венценосное выступление, как двери в сельский клуб распахнулись и на пороге оказались трое мужчин, одетых в кожаные куртки и пристально озирающиеся по сторонам. Люди начали расступаться в стороны, отходя к стенам помещения и сбиваясь кучками. Диджей в растерянности убавил музыку и поглядел на «командира». Ничто не выдавало беспокойства мастера, который, казалось, только больше развеселился.

— Ребята, вы опоздали.

— Насколько? — озадаченно спросил самый молодой из вошедших, чьи черты лица не свидетельствовали о задержке в голове мыслей.

— Ну судя по-вашему прикиду лет на тридцать. — довольно заметил Гоша отпивая из стоящего рядом с ним стакана с виски.

— Я так понимаю ты и есть Лоскутов, дед Лоскутова. — выступил вперед один из вошедших.

— Странно, правда? — Родственники ведь, а фамилия одна. — уже менее весело заметил старикашка ощупывая поясницу и поглаживая её.

— Пойдешь с нами.

— А с чего бы это, милки, я должен с вами куда-то идти? Я ещё не закончил выступление. Сегодня суббота, вы знаете как трудно забронировать на выходные сельский клуб? — недовольно проворчал он в микрофон.

— Либо идёшь с нами, либо сельский клуб будет бронировать тебя. — отупелым взглядом исподлобья на него смотрел самый интеллектуальный из вошедших. Двое других скривились после комментария, но сами никак не прокомментировали. Гоша же вовсе посерьезнел и махнул рукой диджею, чтобы тот отходил от пульта.

— Предположим, я с вами не пойду, что тогда…

Все трое одновременно достали пистолеты и наставили на него. — Пойдёшь. Иначе грохнем и тебя, и свидетелей.

Потирая поясницу, дед обескураженно вздохнул и оглядел собравшихся. — Ладно, ладно — прокряхтел тот — Только дайте я сейчас поднимусь, колени уже не те.

Держась за поясницу он выпрямился и вдруг резким движением руки достал откуда-то сзади здоровенный револьвер. Мгновенно раздалась череда выстрелов и трое вошедших упали на пол с простреленными головами. Вернее тем, что от них осталось, калибр револьвера не позволял уцелеть многому.

Широко улыбнувшись Георгий Лоскутов оглядел результаты трудов своих, как вдруг в глазах его начало темнеть. Словно свет стареньких софитов, бивших ему в глаза начал моргать. Ноги подкосились и, оседая на пол, он наконец почувствовал в животе пульсирующую боль. Бросив мимолетный взгляд на рану, из которой резкими толчками изливается кровь, он откинул голову назад.

— Так и не провел стрим. — печально заметил он, после чего безвозвратно потерял сознание. Боль постепенно удалялась.

Георгий Лоскутов вскочил на своей кровати, обливаясь холодным потом. Всё одеяло было насквозь промокшим, словно он сходил под себя во сне. Однако несмотря на преклонный возраст, такое ему уж точно было несвойственно. Отодрав от спины липкую простыню он вскочил с кровати и сорвал с себя какую-то пижаму начав нервно осматривать место, где последний раз чувствовалась боль, однако… ничего не обнаружил. Даже слишком ничего. Никаких складок и вены вовсе не выпирают на животе…

Подняв взгляд он начал осматривать комнату и упирался взглядом буквально в каждый элемент декора. Вместо привычных бревенчатых стен комната была оформлена довольно широкими, гладкими досками выкрашенными в белый цвет. Довольно большая двуспальная кровать располагалась близко к окну, из-за чего небольшой сквозняк потрепал сбившиеся колтунами светлые волосы, прядь которых упала деду на глаз. Деду? А такой ли он сейчас дед?

Наконец, придя в себя он заметил висящее над комодом большое зеркало. Подойдя к нему поближе и увидев в нём своё отражение он громко заорал. Очень громко заорал.

Вместо привычного бородатого лица он увидел гладко выбритую физиономию довольно молодого человека, со светлыми вьющимися волосами удивительно похожего на него самого в молодости. Если бы не сохранившиеся фотографии, он бы и не вспомнил, что есть какие-то отличия между тем как он видел себя в далёкой молодости и тем, кого он сейчас видит в зеркале.

Взяв себя в руки и закрыв рот он на цыпочках проскользнул ко второму открытому окну и отдернув штору увидел перед собой шокированную соседку средних лет, застывшую на месте с перекошенным лицом и льющей воду из шланга в одно и то же место.

— Доброе утро. — настолько добродушно насколько это было возможно заметил он.

— Да, я слышала — с укором заметила женщина и наконец придя в себя развернулась и пошла дальше вдоль грядок с цветущими пионами. Отведя от нее взгляд и запахнув всё ещё распахнутую пижаму он оглядел улицу на которую выходило окно.

Это был классический английский городок с широкой улочкой и похожими друг на друга домами, перед которыми раскинулись разнообразные цветы, деревца и низкорослые растения. Присвистнув Гоша развернулся на пяточках и зашагал прочь от окна исследовать дом.

Его местом жительства оказался приличных размеров домишко с обжитым первым этажом и совершенно захламленным вторым. Пройдясь по кухне и ещё несколько раз останавливаясь, чтобы посмотреть на себя в зеркало, он завороженно щупал своё лицо и нервно поправлял вьющиеся локоны.

Как это вообще возможно, был у себя в деревне, а теперь вот я здесь… только вот где здесь? То что это Великобритания ясно… но почему всё такое… старое. Он придирчиво оглядывал кухню, единственной техникой на которой была совершенно чистая газовая плита… без газа. Действительно без газа. Отодвинув её он обнаружил, что она даже не подключена! Да и не к чему её подключать. Может быть это глюки? Или может быть он умер и вселился в какого-то душевно-больного? Или…

Ему в голову пришла мысль и он понёсся к входной двери, чтобы выйти на улицу и забрать почту. Ему необходимо хотя бы знать как его зовут, кто он такой, как здесь оказался, почему так похож на себя в юности. Вопросы — на которые не было ответов.

И вот он подбегая к двери наступил на нечто… нечто выпуклое, но ломкое… что это? Он опустился на колени перед неопознанным объектом и пораженно уставился на нечто… нечто невообразимое.

Перед ним лежало письмо, сложенное в конверт запечатанный сургучной печатью со странным природным рисунком и на нём красными размашистыми буквами красовалась надпись

«Златопусту Локонсу

Графство Беркшир, Рединг. Дрейк Вэй 15.»

Ну вот и всё. — Гоша медленно спустился по стене.

* * *

Два дня. Ровно столько ушло у переселенца из холодной России на то, чтобы осознать произошедшее. Питался он исключительно тем, что нашел на кухне, а это было не много — как правило овсянка, какие-то хлопья, хлебцы и куча овощей. При этом в первый день овсянку он жевал прямо так. Не приготовленной. О чем рассчитывал потом пожалеть, но молодой организм упас его от беды.

Письмо, на которое он наступил оказалось интересным экземпляром. Это был ответ из редакции, в котором восхвалялась его первая работа — «Встречи с вампирами». Ему пророчили быструю раскупаемость и заверяли в писательских талантах. Впрочем ни самого Локонса ни уж тем более Гошу в его талантах убеждать необходимости нет.

В конце концов, нашему герою пришло в голову. — Он же, мать его жив. ЖИВ. Да к тому же очутился в мире, о котором прочитал все книги, когда они были на волне популярности. Они до последнего дня занимали достойное место в его коллекции, а память на подобные произведения была у него отменной, а значит и что делать он тоже знает. Во-первых, он не из тех, кто бежит от неприятностей сам. Во-вторых, не из тех, кто подставляет под них других. И в-третьих… всю свою жизнь, он ни дня не существовал. Он жил всегда. Он не боялся ни расправ, ни власти, ни инфляции. Все удары судьбы он принимал с гордо поднятой головой, хоть иногда и с матом. А потому решил действовать так и сейчас.