Читаем Притчи человечества. Том 3 онлайн бесплатно

В одном городе жил царь. В окрестностях этого города росло много деревьев кохомба. Эти деревья мозолили царю глаза, и однажды он спросил своих министров:

– Скажите, неужели не бывает не горьких деревьев кохомбы?

– Нет, божественный, не бывает, – ответили министры.

– Ну, а нельзя ли попытаться вырастить такие? – спросил царь.

– Попытаться, конечно же, можно, – ответили те. – Может быть, кому-нибудь и удастся.

Царь решил вырастить не горькое дерево кохомбы и повелел объявить под бой барабанов, что тот, кому это удастся, получит от царя богатые дары.

В это время пришли в город два друга, бродивших по городам и странам в поисках работы. Услыхали они барабанный бой и слова глашатаев, и один из них, подойдя к царским слугам, промолвил:

– Я могу это сделать.

Глашатаи отвели его во дворец, и царь спросил его:

– Ты можешь вырастить такое дерево кохомбы, чтобы ни ветки, ни листья, ни плоды его не были горькими?

– Да, божественный, могу, – ответил чужестранец.

– А что тебе для этого нужно?

– Мне нужен небольшой участок земли на берегу реки, раз в месяц два мешка сахара и кувшин топленого масла, а каждый день – по кувшину молока, – ответил тот.

– А сколько тебе потребуется времени?

– Через семь лет я смогу вырастить такое дерево кохомбы, что его ветки, листья и плоды будут сладкими, как мед.

Царь согласился и выделил ему участок земли на берегу реки, выстроил дом и приказал снабдить пропитанием, а также молоком, маслом и сахаром. Чужестранец поселился на берегу реки, посадил дерево у самой кромки воды и стал за ним ухаживать.

Во время наводнения прибывшая вода вырвала дерево с корнем. Тогда он посадил еще одно деревце на том же самом месте. Так повторялось семь лет. Через семь лет пришел к нему друг и спросил:

– Друг, а где же не горькие деревья кахомбы? Тебе так и не удалось их вырастить?

– Или царь! Или я! Или река! – отвечал тот.

– Что? – не понял друг.

– Кто-то должен прекратить существование: или царь, или я, или река. Если река будет разливаться каждый год, я смогу обманывать царя до самой его смерти. А если мне придется бросить это дело, то прокормиться мне будет нечем. Вот я и говорю: «Или царь! Или я! Или река!»

Жил когда-то брахман по имени Таподатта, которого в детстве отец никакими усилиями не мог заставить учиться. Но когда отец умер, и вся родня отвернулась от него, то решил он все-таки одолеть науки и ради этого пошел на берег Ганга и стал отшельником.

Удивленный его жестокими самоистязаниями бог Шакра обернулся брахманом и пошел к нему на берег Ганга и стал у него на глазах бросать и бросать песок в неспокойные воды реки. Заметив это, нарушил обет молчания Таподатта и с любопытством спросил его:

– Что это ты так усердно делаешь, брахман?

– Строю мост через Ганг, чтобы можно было живым существам через нее переправляться, – ответил на этот вопрос Шакра в облике брахмана.

– Как же ты, дурень, можешь построить мост! – начал смеяться над ним Таподатта. – Ведь волны Ганги уносят песок!

– Если это тебе ведомо, – возразил ему на это Шакра, – то чего же ты стараешься достичь знания с помощью подвижничества да обетов, не читая и не слушая?! Это такая же бессмыслица, как рога у кролика искать или картину на небе рисовать. Букв не зная, писать не научишься, без учения ничего никогда знать не будешь!

Однажды Рамана Махариши вместе с многими другими людьми жестоко избили грабители. Все были возмущены и проклинали бандитов, только Рамана Махариши молчал. Ученики спросили его:

–Учитель, почему вы молчите?

– Видите ли, – ответил учитель, – я благодарен грабителям.

Все были удивлены: «Как? За что?» – читалось в их глазах.

– Вы поклоняетесь мне цветами и подношениями, они же – дубинками, – проговорил Махариши. – Но это тоже вид поклонения. Если я принимаю ваши знаки внимания, почему же не принять также и те, которые оказали мне эти разбойники?

Как-то раз охотник раскинул свои сети в лесу, надеясь поймать добычу, как тут же попал в лапы ко льву.

– Умри, презренный человек! – взревел свирепый лев. – Где же твоя сила, ловкость, твердость, которыми ты хвастаешься перед всеми, и считаешь себя господином природы, пренебрегая даже нами – львами?

– Не нервничай, уважаемый, – сказал человек. – Мы славимся не силой, не ловкостью и твердостью. Мы славимся умом, с помощью которого мы преодолеваем любое препятствие на нашем жизненном пути, в том числе и вот это, возникшее в настоящее время.

– Я устал слушать различные сказки о вашем хвастовстве! – недовольно проговорил лев.

– Тогда, – ответил человек, – я предлагаю доказать тебе, что это не хвастовство и не сказка. Тем более, что ты ничего не теряешь. Я в твоих лапах, и ты в любую минуту можешь меня съесть.

– Хорошо, – согласился заинтригованный лев.

– Вот видишь, – продолжил человек, – между деревьями паутина. Давай посмотрим, кто лучше пройдет сквозь нее. Если хочешь, первым пролезу сквозь нее я. А вот ты сможешь ли пройти сквозь нее хотя бы наполовину? Я в этом сомневаюсь. И это притом, что сеть – не каменная стена. Даже малейший ветерок колеблет ее.

С презрением осмотрев сеть и не увидев для себя никакого подвоха, лев согласился на предложение человека. А тому только и надо было. Он тут же подбежал к сети, поднял ее нижний край и оказался в безопасности. Лев как стрела пустился вслед за человеком. Но так как подныривать под сеть он не умел, то, ударившись об нее, он запутался и был пойман человеком.

Один раджа взял к себе на службу искателя кладов. А был у царя глупый министр, который подумал: «Как бы куда не убежал этот искатель сокровищ!» – и велел вырвать у того оба глаза.

Но теперь уже стало все равно – уходил искатель кладов или не уходил: примет на земле он все равно не различал.

Один аскет годами практиковал аскезу. Его звали Джаджали. Его тело высохло, но он добился того, что, стоя неподвижно, птицы на его голове вили гнезда и откладывали яйца. Джаджали сдвигался с места лишь тогда, когда птенцы вылупливались из яиц и улетали. Думая, что яйца могут пострадать, а птенцы – упасть, он продолжал стоять в том же положении длительное время, месяцами оставаясь голодным.

Но однажды в нем возникла огромная гордость, воплотившаяся в мысль: «Есть ли другой такой великий аскет? Есть ли другой такой ненасильственный человек?»

И только он подумал так, как услышал голос:

– Джаджали, не наполняйся таким самомнением! Если хочешь увидеть человека, который знает, пойди к торговцу Туладхару.

И хотя в голове Джаджали начали роиться различные мысли о том, как может какой-то торговец сравниться с ним Джаджали, на голове которого птицы вили гнезда и выводили свое потомство, он пошел искать Туладхара.

Придя в город, где жил Туладхар, Джаджали был поражен. Туладхар был всего лишь торговцем! Днем и ночью он продавал свои товары с весами в руках. Именно поэтому его звали Туладхар, что в переводе означало «тот, кто держит равновесие». Он все время взвешивал.

Когда Джоджали пришел в лавку, Туладхар занимался своим обычным делом – взвешивал и продавал, окруженный толпой покупателей.

– Садись, уважаемый, – сказал он. – Не будь таким гордым, хотя птицы и вьют гнезда на твоей голове. Подожди, пока я закончу дела.

Услышав эти слова, Джаджали был поражен. «Как торговец узнал обо мне?» – продумал он.

Хотя он был недоволен таким к нему обращением со стороны Туладхара, ему пришлось сесть и ждать, а заодно и наблюдать.

В лавку приходили разные люди – и плохие, и хорошие. Говорили они с Туладхаром тоже по-разному – кто любезно, а кто и оскорбляя его. Но Туладхар всем отвечал спокойно, не выказывая ни гнева, ни раздражения. В его равновесии не было ни малейшего отклонения.

Когда наступил вечер, и лавка закрылась, Джаджали спросил Туладхара:

– Что ты мне посоветуешь?

– Я обычный человек, – ответил Туладхар. – Я не знаю, что тебе посоветовать. Но я знаю точно, что если даже в лесу тебя захватывает эго, то ты опять в миру. Поэтому я понял только одно: если внутри царит совершенное равновесие, эго исчезает. Равновесие создает пустоту, в которую нисходит целое.

Арджуна как-то раз спросил у Васудевы:

– Скажи, как мне измениться?

– Если ты желаешь чистого добра, – отвечал тот, – то охраняй девять врат тела своего и знай, что в них входит и выходит. Береги сердце свое от рассредоточения его мыслей и успокой душу свою, помня об оболочке темени ребенка, которая сначала бывает мягкой, а затем затягивается и становится крепкой, так что кажется ненужной. Ты не смотри на чувственные восприятия иначе как на природные свойства органов чувств, с тем, чтобы не подчиняться им.

В одной роще жила львица, и было у нее два львенка. Однажды она вышла на охоту и остаила львят в своем логове. Мимо логова проезжал всадник. Увидев львят, он натянул лук и убил их. Потом освежевав львят, он положил их шкуры на седло и поехал домой.

Когда львица, вернувшись с охоты, увидела это страшное дело, она, словно, потеряв разум, стала кататься по земле, реветь и рычать. Неподалеку от львиного логова была нора шакала. Услышав шум, шакал выглянул из норы и спросил:

– Что с тобой случилось и о чем ты горюешь?

И львица рассказала шакалу о своей беде. Выслушав львицу, шакал промолвил:

– Не убивайся так и скажи по справедливости: разве этот всадник не сделал с твоими детьми тоже, что ты совершила проитв ближних своих? Разве другим не было тяжко потерять своих детей, как это тяжело тебе? Разве другие их любили меньше, чем ты?

– Я не понимаю твоих слов, – ответила львица. – Разъясни мне, что ты хочешь сказать.

И шакал спросил:

– Сколько лет ты прожила в этой роще?

– Сто, – проговорила львица.

– И чем ты питалась все это время?

– Звериным мясом.

– А кто кормил тебя этим мясом?

– Я ходила на охоту, ловила разных зверей и съедала.

– А как ты думаешь, у тех зверей, что ты ела, были любящие отцы и матери?

– Конечно, были.

– Почему же мы не видим и не слышим этих отцов и матерей, когда они лишаются своих детей? Разве они не так горюют, как ты? Разве беда, которая с тобой случилась, не была плодом твоих злодейств, котрые ты чинила ближним, не думая о последствиях и не ожидая, что твоя жестокость обернется против тебя, и что судьба жестоко отомстит за тех, кто не в силах мстить за обиды?

И услышав слова шакала, львица поняла, что пожинает то, что посеяла, и что она провела всю жизнь, обижая и притесняя слабых.

И с того дня она больше не ходила на охоту и не ела мяса, а беспрестанно молилась, утоляяя голод плодами.

Увидев это голубка, что жила в той роще и питалась плодами, сказала львице:

– Думала я, что деревья в нынешний год в нашей роще не плодоносят потому, что было мало дождей. Но когда я увидела, что ты перестала есть мясо, которое Бог сделал твоей исконной пищей, и стала отбирать еду у нас, несчастных, питаясь плодами, то поняла я, что урожай плодов не меньше, чем был прежде, и что ты виной тому, что на нашу долю их осталось так мало. Горе деревьям, горе плодам и горе тем, кто питается ими! Не лучше ли тебе питаться своей исконной пищей?

Как-то раз Рамакришна и Тота сидели у костра, обсуждая философские проблемы. Тота, выступая с недуалистических позиций, доказывал, что если Брахман есть единственная реальность, то для постигшего Брахман, мир видимостей, Майи, едва имеет значение. Майя не имеет власти над ним, утверждал Тота.

Рамакришна с ним не соглашался. Ему было очень хорошо известно, какой силой обладает Майя. Тем временем к костру приблизился храмовый служитель, который искал огонька раскурить трубку. Он наклонился над костром, выбирая себе уголек, но Тота внезапно пришел в бешенство. Он счел поведение служителя не только наглым, но и кощунственным и замахнулся на него щипцами. Тот немедленно удалился. Рамакришна же хохотал до слез, катаясь по земле, и не мог остановиться.

– Какой позор, – выговорил он, наконец, – ты уже все забыл!

– Что тебя так рассмешило? – негодовал Тота. – Он же действительно нахал!

– Он, без сомнения, нахал, – согласился Рамакришна, утирая слезы. – Но ты-то, ты-то! Ты же как раз мне втолковывал, что ничего нет, кроме Брахмана, и что постигший его не может обмануться Майей. А в следующую минуту ты все это забываешь и готов избить одного из проявлений Брахмана! Теперь ты видишь, что презираемая тобой Майя сильней, чем ты думал? Майя всемогуща.

Тота посерьезнел. Помолчав несколько минут, он сказал:

– Ты совершенно прав. Под действием гнева я забыл про Брахман. Гнев смертоносен.

Один принц решил поохотиться на обезьян.

Когда он пришел в лес, то сидевшие на деревьях обезьяны бросились в рассыпную. Но одна из них осталась сидеть на конце ветки, как ни в чем не бывало. Принц натянул свой лук и пустил в нее стрелу. Храбрая же обезьяна с великим проворством поймала стрелу в воздухе и, продолжая сидеть на месте, казалось, насмехается над охотником. Тогда принц приказал всей своей свите выстрелить из луков одновременно.

С разных сторон взвились на этот раз стрелы, – и обезьяна упала мертвой.

Один йог достиг сверхъестественной власти. Он сказал собравшимся:

– Смотрите, какой я сильный! Видите – небо, солнце. Сейчас я закрою его облаками.

И вмиг небо закрылось облаками, и пошел дождь.

– А сейчас дождь закончится.

И на самом деле, небо прояснилось и засверкало солнце.

– Теперь пусть поднимется буря!

Подул сильный ветер такой силы, что трудно было устоять на ногах

Некто заметил:

– Мой господин, вы удивительны! Но не могли бы вы дать мне такое Учение, обладая которым, я бы уже ничего не просил.

Йог был ошеломлен просьбой и промолчал.

В одном городе жил бедный человек. Детей у него не было, жил он с матерью и женой. Но и тех прокормить не мог. Однако, как ни туго приходилось бедняку, никогда не забывал он совершить омовение в священной реке и помолиться в храме бога Ганеши. И хоть самому часто приходилось сидеть голодным, каждый вторник он жертвовал Ганеши сто восемь штук сахарного печенья-ладду.

Мало того, что несчастный часто голодал, он со временем начал слепнуть и, в конце концов, вовсе перестал видеть. Бедняга не мог больше работать, и пришлось ему идти просить подаяние. Однако, как и прежде, ходил он молиться в храм Ганеши и, выпросив милостыню, каждый вторник жертвовал почитаемому богу печенье.

Увидев такую преданность, бог Ганеша немало удивился и, чувствуя себя в долгу, однажды явился слепцу.

– О, человек, ты так преданно молишься мне и щедро приносишь свои дары, что я готов исполнить любое твое желание, – проговорил Ганеша. – Проси! Но знай, что я могу исполнить лишь одну твою просьбу! Так что же ты хочешь?