Читаем Притча о судьбе онлайн бесплатно

Притча о судьбе

«Темнейшая династия». Книга Третья

Мелли Т. Толлэм

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

Над книгой работали:

Delphina

Katana

RinaRi

Глава 1

Далия

Запах огня и серы пропитал воздух, просачиваясь в мои ноздри, когда я изо всех сил пыталась открыть глаза. Воспоминания о каждом событии, предшествовавшем этому моменту — битве, смертях, Райкене — проносились в моей голове, все это время странный, отдающийся эхом музыкальный голос говорил: Очнись. Спаси их.

Я спасла их — Редмонда, Эулалию, Финна, Райкена — от него, но я спасла не тех, кого следовало, по словам бестелесного голоса. Я провела рукой по лицу, смахивая отвратительный запах серы, который просочился в мои ноздри, запах, который я ни разу не ощущала в Стране Фейри.

Эта мысль заставила меня открыть глаза, когда паника пробежала по моим костям. Мой пристальный взгляд лихорадочно обшаривал все вокруг, начиная с каменного потолка надо мной и заканчивая обсидиановыми полами внизу. Вдоль покрытых тенью земляных стен мерцали свечи, открывая вид на окно с широкой рамой, выходящее на темное ночное небо. Я потерла глаза и прищурилась, качая головой при виде того, что открывалось снаружи. Низко в небе висели две луны, одна темно-бордовая, а другая серебристо-белая.

— О нет, — пробормотала я про себя, впиваясь кончиками пальцев в шершавый каменный пол. Я уже была здесь однажды — в мире, который не был моим собственным.

Иной Мир.

Мое тело пронзила боль, когда я оттолкнулась и подошла к большому окну. Справа от меня раздался громкий пронзительный крик, и я подпрыгнула от шума, появилась большая птица — теневое существо. Мое тело застыло, когда я встретилась с ее пылающими кроваво-красными глазами. Теневым существам было предсказано быть кровожадными, неудержимыми и неукротимыми, но оно просто наклонило голову и продолжило прихорашиваться перед туманными тенями, окружавшими его фигуру.

Пожав плечами, я повернулась к нему спиной, прижимаясь лицом к окну и осматриваясь по сторонам. Комок застрял у меня в горле.

То, что лежало за окном, казалось гораздо более грозным, чем птица.

Я была в нескольких милях над землей, запертая в замке с зарешеченными окнами и железными рамами. Моя голова вертелась в поисках каких-либо заметных мест для побега, но я ничего не нашла.

Этот замок был тюрьмой.

Боль пронзила мою спину, привлекая мое внимание, и я изогнула шею, чтобы увидеть перистые золотые крылья. Во всем этом хаосе я почти забыла, что превратилась во что-то другое.

Светило.

Воспоминания о том, как Малахия убивал моих близких, затопили мой разум, и последующая боль вызвала трансформацию, которая привела к их воскрешению. После этого бестелесный голос позвал меня, перенося к видению того места, где находились светила. Они казались мертвыми, высеченными из камня, и даже их лидер, Солярис — мой отец.

Это было слишком тяжело — справиться с силой и последующим ее истощением.

Я, должно быть, потеряла сознание, когда сердцебиение Райкена наконец восстановилось.

Малахия, должно быть, забрал меня, пока моя пара все еще лежала без сознания.

Я покачала головой, глядя в окно, выходящее на Иной Мир.

Я могла бы вырваться из этой тюрьмы и вернуться в свой мир… если бы только был выход. Стекло передо мной казалось толстым, небьющимся, но я все равно попыталась. Я ударила по нему кулаком, и в тишине комнаты раздался громкий треск — не от окна, а от моих костей.

Прижав кулак к груди, я бросила испепеляющий взгляд в небо. Словно в ответ, две луны ярко засияли, их отражение расплылось, создавая иллюзию танца.

Они дразнили меня.

— Ты же знаешь, что луны отражают их двоих.

Я услышала голос позади себя, и невысокая хрупкая женщина со светлыми волосами и темно-серыми глазами встретила мой озадаченный взгляд.

— Малахия не знал об этом, пока не привел меня сюда. Он не знал, что твоя пара — его брат… Райкен.

Мои брови сошлись на переносице, пока я пыталась понять слова странной женщины. Малахия и Райкен, братья? Тогда до меня дошло сходство в их способностях — странные вибрации, которые исходили из груди обоих, серебристые тени Райкена, напоминающие те, что были у Малахии.

Женщина осторожно приблизилась ко мне, ее глаза задержались на двух лунах, в то время как мои не отрывались от неё.

— Две луны, представляющие двух преемников тени. Один серебряный, один багровый.

Мое тело напряглось, когда я наблюдала за ней, подчеркивая неземную грацию, с которой она двигалась. Она казалась совершенно знакомой, но в то же время совершенно странной и неприступной. Расфокусировав взгляд я попыталась представить себе гладкую, фарфоровую кожу, сменившуюся явными признаками старения — глубокими морщинами, тонкими губами, пигментными пятнами.

У меня отвисла челюсть, когда я придвинулась достаточно близко, чтобы разглядеть поры на ее коже, острый, заостренный нос, между пустыми глазами — черты, которые я видела только у самой старой маленькой девочки в мире.

Моя голова разболелась, когда я попятилась.

Этого не может быть. Этого не могло быть.

— Матильда? — спросила я, каким-то образом зная, что когда-то она была ребенком-провидицей Эулалии. Той которую похитил Малахия.

Мягкая улыбка тронула ее губы.

— Ты меня не узнала. Все в порядке. На твоем месте я бы тоже себя не узнала. Я была девочкой очень давно. Так много всего изменилось.

— Как? — пробормотала я.

— Сколько времени прошло? Почему я так изменилась? Как мне удалось попасть в этот мир? — она усмехнулась, приподняв бровь. — Что касается того, сколько прошло времени, я не знаю точно, только приблизительно. Я бы сказала, что прошло около ста лет, плюс-минус несколько десятилетий. Судя по тому, что я видела, неделя в мире людей кажется десятилетием в Ином Мире. Что касается того, как я перешла портал, то все провидцы и оракулы рождены с кровью тени, по крайней мере, настолько, чтобы позволить нам войти в этот мир. Малахия похитил меня, но ты уже знала это.

Она скользнула ближе, опустив руки, темное шелковое платье обтягивало ее тело.

— Все это произошло после того, как я душой соединилась с Валаамом, моей парой. Душевная связь обратила вспять все признаки старения.

Имя показалось мне смутно знакомым, но я не могла точно определить, кто это.

— Он правая рука Малахии, тень Иного Мира. Вы неофициально познакомились во время саммита.

— О, — сказала я, морщась при воспоминании. Темные существа Малахии всегда выглядели такими… голодными. — Это мило.

Матильда быстро прошла в центр комнаты и с усталым вздохом рухнула на потертый красный кожаный диван. Раздраженный писк донесся от теневого существа в углу, и оно покинуло свой насест, чтобы полететь в мою сторону, его туманные когти задели мое плечо, когда оно пролетело прямо сквозь стену.

Я наклонила голову и проследила за уходом существа, когда оно кануло в небытие.

— Как? — я спросила, но Матильда подумала, что здесь имеется в виду соединение душ.

— Мне было двадцать пять, когда это случилось. Малахия не хотел, чтобы я старела или умирала, поэтому он составил список кандидатов между своими тенями. Когда я отказалась выбирать, он сделал выбор за меня. Я полюбила Валаама. Он заботливый, оберегающий и удивительно милый.

Матильда заметила выражение ужаса, появившееся на моем лице, когда я соединила две точки, что произошло во время соединения душ — секс и кровь. Она взмахнула руками, как будто мои мысли двигались в чересчур драматичном направлении.

— Жизненный путь провидца — одинокий, одна душа движется по темной дороге прошлого, настоящего и будущего, пока не превратится ни в что иное, как сломанную, хрупкую оболочку своего собственного «я». Это призрачное будущее — больше не мой путь. Теперь на моей стороне всегда будет кто-то другой.

Пристальный взгляд Матильды впился в меня, словно заглядывая в мое прошлое, настоящее и будущее одновременно.

— Что ты видишь для меня, Матильда?

Она бесшумно поднялась с дивана и подошла ко мне, потянув за прядь моих блестящих волос и рассматривая золотые кончики.

— Так много возможностей, — Матильда отбросила прядь волос, когда ее глаза пробежались по моему лицу. — Существует слишком много вариантов будущего, чтобы ограничиваться одним. Скажи мне, Далия, — сказала она, глядя в окно, — что ты там видишь?

Мои губы сжались, когда я переключила свое внимание на внешний мир, изучая луны в небе, бурлящие вулканы, извергающие дым и лаву, равнину, ведущую к области, окутанной туманом и тенью.

— Я вижу, что мы далеко от земли, так далеко, что полет без крыльев наверняка означал бы смерть. Я также вижу луны и множество вулканов.

— Ты что-то упускаешь, — прошептала она, и я проследила за ее взглядом к горизонту, сосредоточившись на большом пятне, затянутом темным туманом.

— Тени? — спросила я.

— Да, — ответила она, наклонив голову. — Как ты думаешь, почему именно в этом месте есть тени?

Провидцев часто считали странными, поскольку они имели тенденцию говорить загадками, часто одной ногой стоя в реальности, в то время как другая находилась за мистической завесой. Тем не менее, я отнеслась к этому вопросу серьезно, как будто она пыталась подвести меня к чему-то скрытому.

— Прячут, — вот и все. — Они что-то скрывают.

— Да, — сказала Матильда с улыбкой. — Как ты думаешь, что скрывают эти странные тени? У тебя еще не было времени сориентироваться, но посмотри на то, кто ты есть, прими к сведению, кто ты. Ты думала, что ты тень, но это не так. Посмотри на крылья за спиной, на новый золотистый оттенок твоих волос. Ты родилась в этом мире, не так ли?

Мой рот приоткрылся, словно я пыталась осмыслить ее слова. Это был мир теней, а я не была тенью. Я была светилом. И все же, насколько я знала, и Малахия, и я родились в этом мире.

Мой взгляд задержался на покрытом тенями поле, и в темном тумане образовался небольшой просвет.

Я ахнула.

Свет. Золотой свет.

Спаси их, — музыкальный голос заполнил мой разум.

— Малахия не хочет, чтобы ты знала, — сказала Матильда, ее голос срывался сквозь ровный ритм. — Но эфир Святил найдет способ связаться с тобой, и их мольбы будут только становиться более настойчивыми, более требовательными. В твоих же интересах было бы притворяться невежественной, когда будешь говорить с ним.

— Эфир Святил? — спросила я, не отрывая взгляда от далекой горы. Голоса желали, чтобы я спасла светил и моего отца, бога Соляриса, от судьбы худшей, чем смерть.

Окаменение. В моем видении светила были окаменевшими, отлитыми из камня.

— Эфир — это духи Светил или Теней, в зависимости от того, к какому из них виду ты относишься. Они — источник самой магии.

Спаси их. Спаси их, повторяли они.

Я перестала её слушать, сосредоточив взгляд на окутанной туманом горе, где в камне были заточены Святила. Там покоился мой отец, ждущий моего возвращения.

Я сжала веки и погрузилась в колодец силы внутри себя, заставляя магию отнести меня к горе, к голосам.

Легкий ветерок пощекотал мне затылок, и золотой свет окутал мое тело. Затем, просеилась подальше от этого места.

Но падение было быстрым, слишком коротким, и когда я открыла глаза, то обнаружила, что нахожусь всего в пяти шагах от того места, где только что стояла.

Матильда вздохнула.

— Воздух здесь гуще. Тебе придется переучиться просеивать. Это будет не так-то просто.

Я с чистым упрямством покачала головой. Не имело значения, был ли здесь воздух гуще; это было место моего происхождения. Во всяком случае, просеивание должно быть проще.

Я попятилась и зажмурила глаза, пытаясь снова. Портал. Мне нужно было добраться до портала и вернуться в мой мир. Я могла попытаться спасти светил в другой раз. Единственное, что имело значение, — это побег. Свет отражался от моего тела и при падении путешествовал в пространстве. Что-то теплое и приветливое охватило меня, и мои глаза распахнулись только для того, чтобы упереться взглядом в лицо Малахии.

— Хорошая попытка, — тени просочились из его тела, образовав вокруг нас кокон, и, несмотря на то, что я мысленно призвала свою магию, она замерла. — Другой мир, другие правила, свет мой. Просеять будет не так-то просто.

В коконе теней образовался небольшой разрыв, и Малахия выглянул наружу, направляя свое внимание на Матильду.

— Что ты ей сказала?

— Ничего, — она пожала плечами. — Далия немного потрясена, вот и все.

Тут она выпрямила спину, и ее взгляд метнулся к двери.

— Валаам зовет меня. Я оставлю вас двоих поговорить.

Матильда быстро вышла за дверь и я расстроилась, что она решила так внезапно бросить меня. Руки Малахии крепче обхватили мое тело, и напоминание о его присутствии подтолкнуло меня к действию. Я боролась с его хваткой, но чем больше я боролась, тем громче он хихикал, его смех действовал мне на нервы. Пламя вырвалось из моей груди, спустилось к рукам, но его тени действовали быстро, сжимая их, пока не погасла последняя золотая искра.

Мой гнев из-за того, что он сделал с моими друзьями, Редмондом и Райкеном, вспыхнул с новой силой. Он хладнокровно убил бы их, хотя бы для того, чтобы доказать свою правоту.

— Ты убил их! — я закричала, наваливаясь на него всем весом своего тела.

Внезапного сдвига было достаточно, чтобы заставить его потерять равновесие. Он упал навзничь, все еще крепко обхватывая меня руками, увлекая нас вниз вместе. Я приземлилась на его тело, и я подняла руку, царапая ногтями его лицо, нанося царапину за царапиной в быстрой последовательности, одну за другой. Из ран хлынула кровь, но он усмехнулся, когда она потекла по его лицу.

Казалось, мои усилия только развеселили его, и он смеялся так сильно, что его тело сотрясалось.

Я застыла, не веря своим ушам. Не было ничего смешного ни в этой ситуации, ни в смерти моих близких, ни в царапинах, покрывающих его кожу, и находить во всем этом хоть какой-то юмор было безумием.

Излишняя нерешительность — это все, что нужно было Малахии. Движением бедер и хитрым маневром он перевернул нас, прижимая меня к земле. Я боролась и отбивалась, кряхтя от напряжения, пока он одной рукой сжимал мои запястья и поднимал их над моей головой.

Не желая признавать поражение, я приподняла бедра вверх, только чтобы замереть, когда его затвердевшая длина прижалась ко мне.

Поток воздуха вырвался из моих ноздрей от раздражения, обдав его лицо, и злая ухмылка растянула его губы.