Читаем Целитель. Приорат Ностромо онлайн бесплатно
Целитель. Приорат Ностромо
Когда налаженная жизнь течет спокойно и плавно, и ничего-то в ней не происходит, а самой большой проблемой становятся промокшие ботинки или остывший чай за завтраком - значит, настоящие неприятности на подходе! Жди, скоро они заявят о себе... Жизнь Михаила Гарина не назовешь скучной, но все же он не привык круто менять ее, терять всё - и начинать с самого начала. Ну, что ж, придется привыкать!
Самиздат, сетевая литература / Научная ФантастикаБольше суток крутился челнок вокруг света, а его экипаж упорно тестировал многочисленные системы бета-ретранслятора.
Чуть ли не двадцать тонн сложнейшего оборудования заняли почти весь отсек полезной нагрузки, оставив узенький коридор посередке — Дорси, Николс и Ван Хорн тискались там по очереди, отпуская в эфир нелестные, нецензурные, зато весьма подробные пожелания «яйцеголовым».
Лишь Рон Карлайл гордо помалкивал. Он-то знал, чего стоило уменьшить вес преобразователя пространства на порядок. Наверное, потому и облысел, что подолгу чесал в затылке, пытаясь впихнуть в кубометр то, что не умещалось в комнате приличных габаритов!
Сам Лит Боуэрс выписывал ему премии — и было за что. Пускай русские опередили их с хронодинамикой, зато в транспозитации ведут они!
В ночь на вторник Майкл Дорси объявил пятичасовую готовность. «Атлантис» послушно скользил по орбите, оставив за кормой льдистую Антарктиду. Свинцовые волны «ревущих сороковых» помаленьку светлели, набираясь тропической синевы.
— Наблюдаю «батарейку»! — браво доложил Джон ван Хорн. — Дальность четыре мили.
— Лестер, — напомнил Дорси.
Николс молча кивнул, наращивая скорость — хватило восьмисекундного импульса.
— Готовимся к стыковке!
Издали энергонакопитель и впрямь смахивал на батарейку — серебристый цилиндр весом в двадцать пять тонн. Самый громадный и емкий конденсатор в мире!
Карлайл поморщился. И что толку хвастаться? Ну да, они затолкали в отсек и преобразователь, и противофазовый успокоитель, а смысл? Без вон той махины, которую они догоняют, без заключенной в ней энергии, бета-ретранслятор всего лишь груда металла, пластика и редкозёмов. Получается, для того чтобы «Атлантис» вышел в сопредельное пространство и вернулся обратно, пришлось в нагрузку запускать «Челленджер»! Мило.
Шаттл брюхом «наехал» на здоровенную бочку накопителя, и Лестер тут же выдохнул:
— Есть касание!
«Атлантис» чуть заметно вздрогнул.
— Есть сцепка! Стыковались, командир. Есть контакт!
— Энергия — норма, — подтвердил Ван Хорн.
— О’кей, — кивнул Дорси. — Рон, стартуем.
Карлайл важно кивнул, откидывая прозрачный колпачок. Помедлил мгновение, и вжал кнопку, прикрывая глаза ладонью. Во все иллюминаторы шарахнула бесшумная вспышка ярко-фиолетового огня.
— Инверсия прошла штатно. Мы в «Бете»!
Рон шумно выдохнул. Синхронизация в совмещенных пространствах абсолютная — переводить часы не надо, а тем более править календарь. Всё — день в день, секунда в секунду.
Выходит, нет разных временных потоков, и река Хронос не ветвится — несет и несет мультивселенную от истока в прошлом до неведомого устья в будущем? Бог весть…
Куда интересней пространственная составляющая. Земля вертится, несется по орбите вокруг Солнца, но «Атлантис» не смещается ни на дюйм! Ему что «Альфа», что «Бета» — летит, как привязанный…
Вон внизу проползает все та же Африка, где бушует гроза — оранжевые сполохи молний вздрагивают под тучами, ширясь, как клубы света. Гаснут, и снова перекатываются волнами тускнеющего огня. Вот где льет, наверное…
— Майкл! — резко подался вперед Лес. — Летят!
— Инопланетяне? — нервно хихикнул Ван Хорн.
— Нет! — стегнул голосом Николс. — Тутошние русские!
Рон пригляделся. Впереди и сбоку летел обтекаемый корабль в форме крутого купола, похожий на женскую грудь. Сходство усиливалось за счет андрогинно-периферийного стыковочного узла, венчавшего носовую часть, как набухший сосок.
Размеры корабля не впечатляли — чуть более четырех метров в поперечнике, да в длину метров пять.
— Это здешняя «Заря», — хрипло определил Дорси, и прочистил горло. — Доставляет на станцию «Мир-2» пять-шесть человек плюс полторы тонны груза… Э-э… Что он делает?
Движки маневрирования «Зари» исторгли конические струи в тормозном импульсе. Корабль мягко опустился на орбиту пониже, в то же время отставая.
— Я, кажется, понимаю… — слабым голосом проговорил Ван Хорн.
А «Заря», между тем, пошла на разгон, возвращаясь на прежнюю орбиту, но уже позади шаттла.
— Он заходит нам в хвост! — заорал Джон.
— Дорси! — заголосил Карлайл. — Уходим!
— Чего ты орешь⁈ — рявкнул Майкл. — Куда уходим?
— Обратно, идиот!
Докричать: «В 'Альфу»!«, Рон не успел. Из лючка на носу 'Зари», рядом со звездным датчиком, высунулось вороненое дуло — и засверкало крестоцветным огнем. Очередь из мелкокалиберных снарядиков порвала фюзеляж шаттла справа, задевая киль и крыло.
— Старт! — каркнул бледный Дорси. — Прямой переход! Живо!
Карлайл заскулил от страха и отчаяния. Стартовать? Транспозитировать «Атлантис» без подготовки, без единого теста… А что делать⁈ Ждать, пока клятые русские их собьют?
Жмурясь, он вдавил красную кнопку с выдавленными белыми буквами «START», и прямоугольные окна шаттла заволок мерцающий бледно-лиловый свет.
* * *
Карлайл дрожащими пальцами отер потное лицо. В иллюминаторы лезла чернота, испятнанная звездами, а «Зари» не видать…
«Спасены! — всхлипнул Рон. — Боже милостивый…»
С нижней палубы выплыл Лестер, почти не задев закраин люка. Вцепившись в спинку кресла, он глухо сказал:
— У меня две новости, парни, хорошая и плохая. Слава богу, мы не в «Бете»! Но плохо то, что мы и не в «Альфе».
— Что? — вскинулся Рон, пугаясь до обморочного «грогги». — Что-что?
Николс вяло повел кистью, разматывая ленту регистрограммы, как серпантин.
— Тут «Гамма»!
Рон Карлайл угрюмо просматривал свои «конспекты» — сухую выжимку той инфы, что разболтала Земля. Вон она, голубеет за иллюминатором. Катается вокруг солнышка пятый миллиард лет, и всё ей нипочем. Затеют людишки Третью мировую — переживет. Наплодит мутантов, зато слабо радиоактивный пепел — всё, что останется от пакостливого человечества — удобрит новые всходы…
На родимом Западе всё не так круто, но тоже кувырком:
Земля… Этот безумный, подлый, прекрасный мир! Всё хорошо, одно плохо — чужой он.
— Майкл! — рявкнул Лестер с нижней палубы. — Может, хватит уже болтаться, как дерьмо в унитазе?
Дорси лениво пошевелился, притянутый ремнями к креслу.
— Что ты предлагаешь? — вяло осведомился он.
— Садиться!
— Куда? — голос командира прозвучал резко и зло. — Куда, я тебя спрашиваю⁈
— А у тебя большой выбор? — заорал Николс, плавно влетая в кабину. — На полосе «15», на базе Эдвардс… да хоть на Уайт-Сэндс! Лишь бы в Америке!
— В какой Америке, Лес? — неожиданно спокойно спросил Дорси. — Нашей тут нет. Там, внизу, тоже живут-поживают Майкл Дорси и Лестер Николс, Рон Карлайл и Джон ван Хорн. А мы кто?
— На мысе Канаверал готовится к старту шаттл «Атлантис», — исподлобья глянул Рон. — Он взлетит через месяц. Помехи были сильные, но я расслышал, кто отправится в космос пилотом. Некий Лес Николс. А специалистом полёта-2 будет какой-то Рон Карлайл. Да, Лестер, это мы, только другие! Иные.
— Меня даже не это страшит, — завозился командир, — а последствия. Это же не розыгрыш выйдет, а факт — два одинаковых корабля на космодроме, и два экипажа! Близнецы! Копии! И как быть? Вернее, что с нами сделают? В каком секретном центре отдадут на растерзание тамошним ученым? Мы никогда — слышишь? — никогда не вернемся домой, не увидим своих жен и детей! Ибо те семьи, что обитают здесь, всего лишь гамма-версии наших родных. Так и сдохнем на секретном объекте, где нас кремируют, чтобы и следа от двойников не осталось!
— Здорово вы тут друг друга пугаете, ребята, — въедливо сказал Ван Хорн, плавающий под потолком и глядящий в верхний иллюминатор. — И никто не сказал о самом главном! О секретном грузе. Здесь, похоже, ни о какой транспозитации и не слыхали. То-то мы им подарочек подкинем! Ага… А через годик команда из «Гаммы» заявится в «Альфу». За данью! За добычей! За учеными рабами! Что, наш Джимми Картер не послушает здешнего Джорджи Буша? О’кей! Тогда они через альфа-ретранслятор выкатят атомную бомбу куда-нибудь на Бродвей — и юркнут обратно в свой мир! Рванет знатно — пол Нью-Йорка в труху! И куда Джимми денется? И дань выплатит, и учеными отдарится… А если и наши ответят? Вообще, круто! И завяжется межпространственная войнушка… А ведь гамма-ретранслятор может открыться, где угодно — на лужайке Белого дома, в ротонде Капитолия… Или на Таймс-сквер в новогоднюю ночь, когда толпа погуще! Что, может быть, вы лучшего мнения о нашенских властях? Или тутошние, думаете, лучше?
Дорси помолчал, и медленно выговорил:
— Готовимся, парни… Все равно нам придется спускаться — вода на исходе, да и кислорода больше не становится… Сделаем пару витков — и пойдем на спуск. Где-нибудь над южной частью Тихого океана! Сбросим накопитель в точке Немо… Спустимся ниже шести километров, выпрыгнем с парашютами…
— Если сможем! — буркнул жадно слушавший Лестер.
— Надо смочь! — жестко ответил Майкл. — И главное не забыть, Лес — активируешь систему ликвидации бета-ретранслятора.
— Угу… Чтоб концы в воду…
— И погребем к берегу… — размечтался Ван Хорн. — Синее небо, лазурное море и белый песок… Картинка!
* * *
Маневр схода с орбиты занял минуты три. Затем «Атлантис» полчаса дрейфовал, по инерции опускаясь все ниже и ниже. Дорси установил угол атаки в сорок градусов для пущего торможения в плотных слоях, и вот, на высоте сто двадцать с лишним километров сильно разреженный воздух начал ощущаться — машина легонько подрагивала.
— Входим в атмосферу! — обронил Майкл.
Боясь промахнуться мимо атолла Рароиа, выбранного под будущее место жительства, он то увеличивал крен, чтобы шаттл замедлялся быстрее, то уменьшал его. А если «Атлантис» слишком отклонялся в сторону от курса, пилот совершал «балансирующие повороты».
Скорость упала до тринадцати тысяч километров в час, за иллюминаторами и окнами бушевала оранжевая плазма.
Командир мягко опускал нос шаттла, уменьшая угол атаки, а ощутимо плотный воздух грубо осаживал корабль — перегрузка наседала, потом стала спадать.
— Высота пять с половиной километров! Скорость — триста пятьдесят! Пора! Разгерметизация и… Рон, откроешь боковой люк!
Карлайл, задыхаясь, выполнил приказ. Толстенная крышка откинулась легко — давление сравнялось. Рев рассекаемого воздуха проник в скафандр.
— Лес! Штанга!
— Да!
Николс, факая и кряхтя, высунул за борт затейливо изогнутую телескопическую штангу — прыгать надо было с нее, иначе отнесет воздушным потоком и ударит о крыло.
Рон, ужасаясь, вцепился в штангу, как обезьяна за ветку, и пополз. Далеко внизу переливался океан. Вверху голубело небо. Черно-белый «Атлантис» скользил вниз, не догадываясь о близкой кончине.
«Прыгай, трус! А ну!»
С трудом расцепив пальцы, Карлайл понесся вперед и вниз, однако не спешил выпускать парашют. Один… Второй… Третий… Все покинули шаттл. Последним выпрыгнул командир. Теперь можно.
Купол резко дернул астронавта — и мир плавно закружился, радуя тишиной и неспешностью. Далеко впереди пикировал шаттл, неуклюжий, словно перекормленный самолет. Неожиданно его фюзеляж вздулся с левого борта, швыряясь светящимся дымом, извергая клубистое пламя.
Распадаясь, «Атлантис» закувыркался вниз — обломки космического корабля падали веером, а за ними стелился букет дымных шлейфов.
Приводнился Рон не совсем там, куда метил — не во внутренней лагуне атолла Рароиа, а в океане, но с подветренной стороны, где прибой не силен.
С трудом погасив купол парашюта, он поплыл к берегу, неуклюже загребая. Его товарищам повезло больше — ветер донес их до тихой полосы между рыжими глыбами рифа и атоллом. Ничего, ленивая волна помогла — мягким жидким тычком закинула Карлайла на спокойную воду.
Он еле доплелся до белого, искрящегося песка, плюхая и пугая рыбок. Скинул шлем, избавился от тяжелого скафандра, от парашюта — он так и тащил эту кипу мокрой ткани за собой, пыхтел, но тащил.
Ну, не бросать же! Робинзону всё сгодится…
Рон Карлайл устало брел по белому коралловому песку — босиком, погружая ступни в горячую сыпучесть. Выйдя к хижине, крытой шуршащими пальмовыми листьями, он снял с крючка небольшую, килограмма на два, золотую корифену. Отхватил зубастую голову ножом, вспорол брюхо… Кишки выбрасывать не стал — отличная наживка, до утра не протухнет.
Насадив тушку на кривоватый вертел, Рон подвесил ее над костром. Упал на колени и приблизил ладонь к огню — порядок, жар, что надо. Будет тебе рыба на обед, Робинзон Крузое… А гарнир?
Кряхтя, астронавт встал и направился к рощице малость одичавших хлебных деревьев — их развели прежние жители.
Шагал он, не торопясь. Местная жизнь давно приучила его не спешить. Нет, можно, конечно, все скучные дела переделать быстро, энергично, только вот… Чего для? Лишь бы поскорее устать? Ну да, появится у тебя больше свободного времени. А чем ты займешь эту прорву часов, дней и лет? Философическими бреднями? Чтобы тихо и незаметно обезуметь, как Лестер?
Кривясь под напором скверных мыслей, Карлайл сорвал здоровенный колючий плод хлебного дерева. Он его продырявил вчера, трижды ткнув острой палочкой, мякоть уже должна была выбродить. Запечь на углях экзотическое яство, да навернуть с жареной рыбкой…
Тоскливый взгляд светлых, будто выцветших глаз, скользнул по лазури прозрачных вод, по белой кайме песка и перистым листьям пальм, колыхавшимся под дуновениями пассата, вечного ветра.
