Читаем Принц-плейбой (ЛП) онлайн бесплатно

Перевод: Luizas12

Редактура: Nikolle

Русификация обложки: Xeksany

Дизайн артов и коллажей: Xeksany

— У него член размером с Эмпайр-стейт-билдинг — и эго под стать, — говорит блондинка на экране с идеально изогнутой бровью. Ведущий новостей сплетен напротив нее кивает.

Я нажимаю на паузу, и видео останавливается на моменте, когда блондинка наклоняется вперед, чтобы открыть еще один сочный секрет о члене Теодора Кенсингтона. Ее груди того и гляди вывалятся из блестящей розовой блузки.

— Кто-то уже заключил контракт на книгу, чтобы рассказывать о своих любовных связях, — бормочу я застывшей блондинке на экране своего телефона. — Не может быть, чтобы ты сама придумала эту фразу.

Я снова нажимаю на кнопку воспроизведения, готовясь к новой драме. Немного сдвигаюсь, стараюсь ослабить давление от высоких каблуков. Модное мраморное крыльцо ничуть не помогает моим ногам. Я на ногах с пяти утра, оделась, выписалась из отеля и взяла такси до этого современного дворца к северу от Нью-Йорка. Водитель как раз въехал в роскошные ворота, когда моя лента Гугл начала сходить с ума. Я всегда устанавливаю оповещение о новостях, чтобы быть в курсе, что СМИ говорят о моих клиентах.

— Тео Кенсингтон имеет богатую историю любовных похождений и оставляет за собой шлейф из разбитых сердец. Он сын шведской принцессы и американского бизнесмена. Наследник состояния Кенсингтонов. Одна только компания «Кенсингтон Инкорпорейтед» оценивается в четыреста миллиардов долларов.

— У него невероятные… активы, — гогочет блондинка.

— Он и правда принц?

— Да, это правда. Но он не любит об этом говорить. Принц или нет, не имеет значения. В спальне он бог.

Я снова нажимаю на паузу. Блондинка на экране не первая, кто называет Тео Кенсингтона богом. В прошлом году популярная голливудская красотка написала в Твиттере: «Принц на улице, бог в постели», сопроводив это фотографией «бога» в своей спальне. Очень голого бога. Твит был удален, но не после того, как набрал семь тысяч лайков и ретвитов.

И теперь он снова в СМИ. Принц или бог, он мой новый пиар-кошмар.

Убрав телефон в карман я снова звоню в дверь, но не удивляюсь, что дома никого нет, чтобы встретить меня. Вероятно, сотрудники мистера Кенсингтона смотрят те же каналы СМИ, что и я.

В витражах по обе стороны двери поднимается тень, а затем раздаётся щелчок открываемого замка. В дверном проеме стоит здоровенный мужчина с бритой головой и мускулами под обтягивающей рубашкой на пуговицах.

Мистер Эванс, начальник охраны Теодора Кенсингтона.

— Вы это видели? — говорит Эванс без предисловий. — Секс-видео?

— Да, я как раз смотрела интервью… — Я прокручиваю назад то, о чем он говорил. — Подождите, есть второе секс-видео? Еще одно?

— Только что, этим утром.

Черт. Я нащупываю телефон.

— Я думала, они имеют в виду последнее, то, что с порнозвездой. — Прокручиваю в голове имя блондинки в интервью. — Пеппер или как там ее.

— Пеппер Спайс. И нет. Это новая. Рыжая. По крайней мере, я думаю, что она такая. На видео не слишком понятно. Мистер Кенсингтон, однако…

— Черт, — говорю я вслух.

— Именно, — отвечает Эванс с мрачным лицом. Он поднимает мой чемодан. — Обычно я бы позволил вам устроиться, но…

— Мы должны поторопиться, — перебиваю я. — Где…

Ярко-оранжевый «Мазерати» с ревом мчится по подъездной дорожке. Он мчится вокруг фонтана, на полную катушку играет бас «Металлики», сопровождаемый визгами восторга. Как только машина останавливается, от звука в воздухе исходят вибрации.

Три дамы со смехом выбираются из кабриолета. Гладкие волосы, огромные груди и крошечные сумочки. Девушки едва смотрят на нас, направляясь по ухоженной дорожке к бассейну.

Темноволосый мужчина вылезает из машины, тяжёлый металл всё ещё звучит из стереосистемы, как тематическая песня. Он не удосуживается выключить машину или закрыть дверь, прежде чем бросить ключи Эвансу, который ловит их с пустым выражением лица.

— Припаркуешь ее для меня, Эванс? Спасибо, чувак, — говорит новоприбывший и обращает свою ухмылку на меня. Я сразу узнаю его — великолепное, загорелое лицо из утренних таблоидов.

Тео Кенсингтон. Миллиардер. Плейбой. Принц.

Мой новый босс.

На нем нет рубашки. На. Нем. Нет. Рубашки. Кто катается по Северному побережью в среду утром без рубашки?

Принц Тео, вот кто.

Он подходит ближе, напрягая мышцы груди. Его мускулы — не единственное, что в нем привлекает внимание. В нем все самое лучшее от скандинавской матери и поразительного отца: идеальная структура костей и бронзовая кожа. Густые брови над голубыми глазами. Достаточно длинные черные ресницы, способные вызвать зависть у любой женщины. Невозможно описать словами такого красивого мужчину, как он. Даже татуировки, спускающиеся по торсу и обвивающие почти всю правую руку, не умаляют его красоты. Татуировка в виде пантеры проходит по его бедру, исчезая под поясом брюк.

— Привет, детка, — говорит мне Тео с улыбкой, призванной растопить все трусики в округе. А может, только мои. Я уверена, что на подругах Тео их нет.

Я замечаю изящную букву V, которая ведет к паху. Мои женские части оживают, как двигатель «Мазерати». Ровное гладкое урчание, прямо между моих бедер.

Черт. Десять минут на работе, а я уже строю глазки своему боссу. Неважно, что он самый завидный или не завидный холостяк на Восточном побережье… возможно, во всем мире. Тео Кенсингтон — не тот парень, которого можно познакомить с родителями. Он — парень, которого ты тащишь в постель и потом сплетничаешь шепотом и в благоговейном тоне о нем со своими подружками, как о трахе всей твоей жизни.

Или, как крашенная продажная девка из сегодняшних развлекательных новостей, рассказывающая о нем всему гребаному миру.

— Мистер Кенсингтон.

Я протягиваю руку. Он игнорирует ее и подходит ближе. На мне самые высокие, самые профессиональные туфли-лодочки, а Тео все еще возвышается надо мной. В нем чувствуется напряженность, голодная энергия, что-то вроде мощного силового поля, которое могло бы стянуть с меня трусики, если бы они еще не растаяли.

Неудивительно, что все эти женщины прыгают к нему в постель. Неудивительно, что знаменитости участвуют в его частных секс-видео.

Неудивительно, что совет директоров компании его отца хочет, чтобы он ушел.

— Я Веспер Смит. — Я убираю руку, потому что он слишком занят раздеванием меня глазами. — Ваш новый медиа-консультант.

— Мило, — обращается он к моей груди. — Я с нетерпением жду, когда ты будешь работать подо мной.

Я напрягаюсь. Знаю, что выгляжу хорошо. На мне серый деловой костюм, который подчеркивает мои глаза, даже спрятанные за очками в черной оправе. Мои туфли на каблуках придают моим ногам убийственный вид и дают мне несколько дюймов дополнительного роста. Я выгляжу хорошо, не распутно, но мой новый босс разглядывает меня с ног до головы, как будто я манекенщица и он хотел бы трахнуть меня на капоте своей машины.

Мое сердце слегка замирает. Он и вправду блядун.

Я поправляю очки.

— Мистер Кенсингтон, — начинаю я самым строгим голосом. — Вы снискали себе не очень хорошую репутацию. Если вы не будете осторожны…

Тео прерывает:

— Где ты ее откопал, Эванс?

Музыка выключается, когда Эванс поворачивает ключ в Мазерати.

— У нее отличные рекомендации, мистер Кенсингтон.

— Отлично. Хочешь, чтобы я позвал дам обратно? — Он показывает большим пальцем, и я понимаю, что он говорит о трех женщинах, которые только что вышли из машины. — Мы можем устроить здесь фотосессию. Кое-что для тебя, чтобы выложить в Инстаграм.

Он думает, что я собираюсь вести его аккаунт в Инстаграм.

— Вообще-то, у нас есть более насущные дела. Нам нужно подготовить заявление, рассказать свою версию истории. У Пеппер Спайс уже есть пресс-тур… — Я останавливаюсь, когда он машет рукой перед моим лицом.

— Скучно. Ты горячая штучка, но говоришь, как друзья моего отца.

— Вот кто нанял ее, — сказал Эванс. — Они беспокоятся, что когда совет соберется в следующий раз, голосование будет не в вашу пользу.

Тео пожимает плечами.

Я хмурюсь.

— Вы потеряете место в совете директоров компании с миллиардными оборотами и даже не попытаетесь…

— Мне нужно в бассейн, — перебивает Тео. — Меня ждут друзья. — Он оглядывает меня с ног до головы, и я снова чувствую, как силовое поле тянет меня вперед, затуманивает разум, вызывает желание раздеться и сделать плохой выбор. — Ты можешь присоединиться ко мне… если на тебе будет бикини. — Подмигнув, он уходит.

Я поворачиваюсь к Эвансу.

— Покажи мне запись с сексом. Потом я спущусь к бассейну. Нам с мистером Кенсингтоном нужно немного поболтать.

Эванс провел меня по просторным залам особняка, мимо прекрасных картин с пейзажами и кораблекрушениями, мимо Вакха, ведущего компанию нимф и сатиров на пьяную оргию на пастбище. Здесь также есть несколько статуй, включая изображение Венеры де Мило из розового мрамора.

— Кто украшал это место? — спрашиваю я.

— Покойный мистер Кенсингтон нанял коллекционера, который выбрал эти предметы.

Я на цыпочках прохожу мимо обнаженной фигуры.

— Отец Теодора Кенсингтона был турком, верно? Иммигрантом?

Мне пришлось хорошенько поискать эту информацию. Мистер Кенсингтон-старший не хотел, чтобы его статус иммигранта был известен.

— Иммигрант, ставший магнатом-миллиардером, — подтверждает Эванс. — Который влюбился в принцессу.

— Кенсингтон звучит не очень по-турецки.

— Он сменил фамилию, когда получил гражданство.

— Как и дед Дональда Трампа сменил фамилию с Дрампфа на более престижную.

— Именно.

Я не пропускаю сухой тон Эванса, когда он входит в маленькую темную комнату. Пустые кофейные чашки стоят на столе под множеством установленных экранов. Пара охранников кивают, когда Эванс представляет меня.

— Значит, вы — специалист по исправлению, — говорит один из них. — Вы собираетесь его исправить?

Охранник указывает на экран, где Тео растягивается и позирует на доске для прыжков в воду перед публикой, состоящей из женщин в бикини. Одна из них уже топлесс. Второй охранник наводит на нее камеру.

— Я постараюсь, — говорю я, когда Эванс вручает мне ноутбук. Он ведет меня в укромный уголок и дает мне наушники. Я снимаю пиджак и включаю воспроизведение. На большом экране появляется мускулистая грудь Тео и красотки в бикини, а я сосредотачиваюсь на теневых фигурах на маленьком экране у себя на коленях. Я чувствую себя так, будто подглядываю.

Все как обычно.

Не знаю, как я стала мировым экспертом по урегулированию секс-скандалов, но после пяти успешных случаев: трех звезд спорта, обвиненных в сексуальных домогательствах, одного сенатора-филантропа и одного руководителя стартапа, который устроил дикую вечеринку за неделю до выхода его компании на биржу, — у меня появилась репутация. «Веспер Смит делает плохих парней снова хорошими». Этот заголовок был в «ХаффПост» в прошлом месяце.

Да, я читаю про себя прессу.

Должна сказать, что из всех секс-видео, которые я видела, у Тео Кенсингтона самое лучшее. У него красивая, мускулистая спина, которая напрягается вместе с ягодицами в такт его толчкам. Его челюсть сжимается, а глаза смотрят в зеркало над кроватью. Такое впечатление, что он смотрит на меня.

Затем он вытаскивает член, и я хорошо его разглядываю. Все десять дюймов.

Видеозапись заканчивается. Я смотрю ее снова, ощущая каждый толчок глубоко в своем лоне.

— Так что мы будем делать? — спрашивает Эванс, когда стоны и визг на экране прекращаются во второй раз.

Я выдыхаю и надеюсь, что никто не заметит, что мои соски напряглись под блузкой.

— Все плохо, да? — говорит Эванс.

— Плохо, но не безнадежно. Нужно дать прессе новую историю: «Принц-плейбой исправился». — Я делаю воздушные кавычки. — Он перебесился, но готов двигаться дальше. Юноши должны перебеситься, и все такое. Это сексизм, но СМИ на это покупаются. Год, в течение которого он будет вести себя как монах, заниматься благотворительностью и, самое главное, не попадать в скандальные газеты, сотворит с ним чудеса. Он должен будет не снимать рубашку. — Я поправляю очки и смотрю на Эванса. Он сложил руки на мускулистой груди и смотрит скептически. — Это сработает. Я знаю, что делаю.

— Я знаю, — сказал Эванс. — Вот почему мы вас наняли.

— Итак, начинаем планировать мероприятия. Сначала публичные извинения. Затем несколько пожертвований на благотворительность, несколько выступлений на светских ужинах. — Я киваю. Все это прокручивается в моей голове: Тео обходительный и опрятный, татуировки надежно спрятаны под костюмом. Я хорошо знакома с этой игрой — искуплением вины плохого парня. У меня получится.

— Звучит отлично, — говорит Эванс. — Как раз то, что ему нужно. Но ничего не получится.

— В чем проблема?

— У нас нет года.

— Хммм, — я прижимаю ручку к губам. — Можно поработать с более коротким сроком.

— У нас неделя.

— Неделя!

— Именно тогда он предстанет перед советом директоров. Тогда они и примут решение. И это еще не все. — Он колеблется. — Есть еще вопрос о королеве. Ходят слухи, что она, наконец-то, начала интересоваться своим внуком, и ей не нравится то, что она слышит.

— Королева? В смысле, королева Швеции.

— Да.

— Я даже не знала, что в Швеции до сих пор есть королева.

— Их парламент обладает полной властью, как и в Англии. Но королева по-прежнему остается важной фигурой. А ее дочь была матерью мистера Кенсингтона.

— Дочь, от которой отреклись, — поправляю я. По крайней мере, в этом вопросе я сделала домашнее задание. — Она ушла из дома в двадцать лет, поступила в университет в Нью-Йорке и бросила учебу. Влюбилась в перспективного бизнесмена. Насколько я понимаю, у мистера Кенсингтона тогда было всего пять отелей.

Эванс кивает.

— Принцесса забеременела, они поженились, королева узнала и отреклась от нее, — рассказываю я остальную часть истории.

— И жалеет об этом, когда ее дочь умирает от осложнений при родах.

— Оставив магната с разбитым сердцем и сына-младенца. — Я качаю головой. — Наверное, это больно.

Эванс усмехается.

— Если и так, то королева этого не показала. Она даже не познакомилась со своим внуком.

— Я говорю не про нее. Я имела в виду Тео — мистера Кенсингтона-младшего. — Я медленно опускаюсь в кресло. Единственный ребенок, теперь сирота, отвергнутый своей королевской семьей. Лишенный своего законного… трона? У них еще были троны? — Хорошо. Я могу с этим работать. — Мысленно я пролистываю свои контакты. Я могу это сделать. Оказать услугу. Запланировать фотосессию. — Я могу справиться за неделю.

— Проблема остается, — говорит Эванс. — Тео не сделает этого.

Голова все еще кружится от мысли о превращении татуированного, развратного богача в обходительного светского льва с невинностью хориста за одну ночь.

— Не сделает что?

— Ничего из этого. Извинения, благотворительные концерты. — Эванс качает головой. — Мистер Кенсингтон не хочет приводить себя в порядок. Несколько членов совета директоров были друзьями его отца. Они наняли вас, чтобы спасти его репутацию, чтобы дать ему последний шанс. Но ему все равно.

— Тогда ему нужен психотерапевт, а не корректор, — резко говорю я.

Эванс пожимает плечами.

— За те деньги, что мы вам платим, вы можете быть и тем, и другим.