Читаем Принц Деймон Таргариен онлайн бесплатно

Тяжесть валирийской стали на поясе ощущалась непривычно, но до странности приятно. В стылом воздухе Великого зала витал густой, удушливый запах ладана, старого камня и едва уловимой гари от догорающих свечей.

Визерис тяжело дышал, стоя у самого подножия Железного Трона. Его лицо налилось багровым румянцем, глаза покраснели от пролитых слез и жестокого недосыпа, а каждое прерывистое дыхание разило крепким вином и въевшейся в кожу, липкой скорбью. Эмма умерла всего день назад. Младенец Бэлон отправился вслед за ней.

— Ты назвал его «Наследником на один день»! — голос короля дрогнул от бессильной ярости, сорвавшись на хриплый, надломленный фальцет. — Моего сына! Моего погибшего мальчика! Ты пил за его смерть в борделе, пока моя жена стыла на погребальном ложе!

Командующий Городской стражей даже не вздрогнул. Чужие воспоминания, рефлексы и инстинкты Порочного Принца улеглись в новом разуме быстро и гладко, словно идеально подогнанные детали хитроумного механизма.

Попасть в тело принца из дома Таргариенов? Прекрасно. Оказаться в шкуре человека, обладающего собственной, преданной до фанатизма армией, взрослым драконом и безотказным рычагом давления на монарха? Еще лучше.

Каноничный Деймон в этот самый момент начал бы орать, брызгать слюной, дерзить, мериться гордостью и, в конечном итоге, гордо ушел бы в ссылку, громко хлопнув дверью. Какая примитивная, откровенно скучная расточительность.

Младший Таргариен лишь чуть склонил голову. На его аристократичном лице не отразилось ни вызова, ни привычной издевки — только глубокая, оглушающая, почти трагическая усталость.

— Брат... — произнес мужчина тихо. Голос звучал мягко, с той самой едва уловимой, бархатной хрипотцой, заставлявшей слушателя невольно податься вперед, чтобы не упустить ни звука. — Неужели ты искренне веришь, что я способен глумиться над твоим горем? Над нашей общей кровью?

Визерис осекся. В его глазах, еще секунду назад застланных гневом, мелькнуло мгновенное, болезненное замешательство.

— Мне доложили! — Король резко взмахнул рукой, указывая на Отто Хайтауэра. Десница стоял неподалеку с постным лицом праведного судьи, выносящего приговор. — Есть свидетели! Ты поднял кубок за «Наследника на один день»!

— Я пил, чтобы не сойти с ума, Визерис, — перебил его обладатель «Темной Сестры», сделав один медленный, выверенный шаг вперед. Его походка оставалась хищной, кошачьей, но сейчас в ней не было и тени привычной угрозы. — Я пил, потому что Эмма, которую я искренне уважал, погибла в немыслимых муках. Потому что мой единственный брат, которого я люблю больше собственной жизни, остался совсем один в опустевших, холодных покоях.

Он сделал короткую паузу, позволяя словам осесть в разуме короля.

— А я... я даже не мог прийти и просто обнять тебя. Потому что этот проклятый замок кишит теми, кто ловит каждый мой вздох, выискивая в нем измену.

Взгляд Порочного Принца скользнул к Отто Хайтауэру. В фиолетовых глазах не плескалась злоба — скорее брезгливость, с которой аристократ разглядывает случайно раздавленного на чистом паркете жирного слизняка.

— Скажите мне, сир Отто, — с легким, откровенно озорным прищуром поинтересовался Таргариен, чуть подбоченившись. — А как именно звучал мой тост? Вы лично присутствовали инкогнито на Шелковой улице? Или вам в клювике принесла эту «бесценную» новость одна из ваших маленьких пташек, пока тело королевы еще даже не успело остыть?

Десница поджал тонкие губы, изо всех сил сохраняя окаменевшую невозмутимость государственного мужа:

— Слухи из заведений Шелковой улицы вполне однозначны, принц Деймон. Ваша дерзость давно перешла все мыслимые границы.

— Слухи? — губы принца дрогнули в опасной, кривой усмешке. В ней проскользнула обжигающая валирийская искра, но тут же уступила место горькой иронии. — Десница короля строит обвинения против родного брата государя на застольном трепе завсегдатаев дешевых борделей? Очаровательно.

Деймон вновь перевел взгляд на брата.

— Визерис, мой дорогой брат, твой десница столь усердно ищет повод избавиться от меня, что совершенно забыл о банальном сострадании к твоей боли. Ему плевать на твои чувства, ему важен лишь предлог.

Монарх растерянно перевел взгляд с младшего Таргариена на Хайтауэра, его плечи виновато опустились.

— Деймон... но люди слышали...

— Люди слышали ровно то, что хотели услышать! — в голосе Командующего вспыхнула страсть — не агрессивная, а глубоко личная, обнажающая старые раны. Он сделал еще один шаг, оказавшись у самых ступеней трона. — Да, я поднимал кубок. Да, признаю, я был пьян в стельку. Я поднял тост за мальчика, который прожил всего день, но успел стать наследником Железного Трона! Я сказал: «За наследника на один день, да покоится он с миром, как и наша надежда».

Принц судорожно выдохнул, словно сдерживая слезы.

— Если мои пьяные, полные скорби слова какая-то продажная тварь перекрутила и принесла лорду Хайтауэру за кошелек медяков — пусть эта тварь сгорит в пламени Караксеса. Но то, что ты, мой собственный брат, поверил им, а не мне... вот что действительно режет без ножа.

Деймон медленно, показательно расстегнул перевязь. Тяжелый шелест извлекаемой из петель валирийской стали раздался в оглушительной, звенящей тишине Тронного зала. Принц отвязал ножны с «Темной Сестрой» и на вытянутых руках, склонив голову, протянул реликвию королю.

— Если ты считаешь меня предателем... забери меч. Забери моих Золотых Плащей. Забери саму мою жизнь, если это вернет тебе хоть каплю покоя. Но не заставляй меня стоять и смотреть, как эта гиена в одеждах десницы стравливает нас, пока твоя душа разрывается на части от горя.

Визерис немигающим взглядом смотрел на легендарный клинок своего дома, затем перевел взор на бледное лицо брата, искаженное столь искренним страданием. Королевская грудь тяжело, прерывисто вздымалась. Гнев, так умело и заботливо накрученный десницей за последние часы, лопнул как мыльный пузырь. На его место пришла лавина нерастраченной скорби и жгучего стыда.

— Деймон... — прошептал сломленный монарх. Оружие в руках брата казалось сейчас не угрозой, а безмолвным, болезненным укором. — О, боги... что же мы делаем...

— Ваше Величество, — попытался срочно вмешаться Отто Хайтауэр, шагнув вперед. В его обычно ровном голосе впервые прорезалась плохо затаенная тревога. — Не поддавайтесь на эту откровенную...

— Замолчи, Отто! — внезапно гаркнул Визерис, резко поворачиваясь к деснице с налитыми кровью глазами. В этот миг в нем проснулся истинный дракон. — Замолчи, ради всех богов! Моя жена мертва! Мой новорожденный сын мертв! А ты... ты приносишь мне грязные сплетни из притонов и заставляешь проклинать единственного кровного брата?!

Деймон едва заметно опустил веки, надежно скрывая торжествующий блеск глаз. Сработало идеально.

Попасть в тело кронпринца и не воспользоваться патологической эмоциональной мягкотелостью Визериса было бы настоящим преступлением против здравого смысла. Настоящий Деймон рычал и огрызался, как загнанный в угол зверь. Новый же предпочитал виртуозно играть на струнах чужой вины, превращая опасных врагов в беспомощных статистов.

— Визерис, — тихо, успокаивающе произнес принц. Он опустил меч, но принципиально не стал пристегивать его обратно к поясу. — Я не держу на тебя зла. Ты скорбишь, сейчас тобой слишком легко манипулировать. Но я не могу оставаться Командующим стражей, пока лорд Хайтауэр плетет ядовитую паутину за моей спиной. Каждое мое слово будет извращено. Каждое действие — названо государственной изменой.

— Нет! — Король поспешно сошел на одну ступень вниз и крепко схватил брата за плечо. Его влажные пальцы заметно дрожали. — Ты останешься. Ты мой брат. Моя кровь. Боги, Деймон, прости меня... Я просто... я потерял Эмму, я сам не свой...

— Я знаю, — мужчина мягко накрыл ладонь короля своей рукой, сжав ее с теплой, уверенной силой. — Я знаю, брат. Я рядом. И клянусь, пока я дышу, никто в этом замке не посмеет воспользоваться твоей временной слабостью.

Он скользнул коротким, насмешливым взглядом по лорду Хайтауэру. Десница стоял неподвижно, словно проглотил жердь, но по побелевшим костяшкам сжатых кулаков было видно: удара такой сокрушительной силы и под таким изощренным углом зеленознаменный стратегический гений никак не ожидал.

Вместо позорной ссылки на Драконий Камень — тотальное укрепление позиций.

Вместо статуса скандального изгоя — незыблемый статус единственного верного защитника сломленного государя.

Вместо потери контроля над Золотыми Плащами — железобетонная легитимизация любой будущей кровавой чистки в столице под благовидным предлогом «защиты короля от заговорщиков».

— Иди к себе, Визерис, — заботливо проговорил принц, слегка подтолкнув брата в сторону выхода из зала. — Тебе нужно попытаться отдохнуть. А я... я лично прослежу, чтобы в Королевской Гавани сегодня ночью было тихо, как в склепе. И заодно уберу из стражи тех болтунов, кто сливает ложные слухи деснице. Исключительно в целях безопасности короны, разумеется.

Визерис лишь благодарно кивнул, абсолютно опустошенный, и медленно побрел прочь в сопровождении закованных в белое рыцарей Королевской гвардии. На Отто он даже не взглянул.

Когда тяжелые, окованные медью двери Тронного зала закрылись за правителем, в огромном помещении остались лишь двое.

Деймон не спеша, с подчеркнутым удовольствием пристегнул «Темную Сестру» обратно к поясу. Легким движением поправил золотой плащ на плечах. На его губах наконец расцвела та самая знаменитая, дерзкая и хищная ухмылка. Но в глазах стоял абсолютный, колючий лед.

— Лорд Отто, — принц вальяжной походкой подошел к деснице практически вплотную, насмешливо наклонив голову набок. — Кажется, ваша блестящая партия не задалась с самого первого хода. Какая жалость. А ведь вы так старались, так оперативно собирали сплетни.

Хайтауэр гордо выпрямил спину, хоть в самой глубине его блеклых глаз и проскользнула затаенная, липкая настороженность.

— Вы совершаете чудовищную ошибку, принц Деймон. Король добр и отходчив, но его терпение отнюдь не бесконечно.

— О, вы абсолютно правы, — прошептал Таргариен ему прямо на ухо. От его дыхания пахло дорогой валирийской мятой и тонким, смертельным ядом. — Его терпение к вам действительно на исходе. В следующий раз, когда решите поохотиться на дракона, сир Отто... убедитесь, что вы захватили оружие посерьезнее, чем дешевенькие россказни шлюх. Позвольте откланяться. У меня накопилось много работы. Ну, знаете... очистка любимого города от всякого смердящего мусора.

Принц резко развернулся на каблуках и легко, едва ли не с веселым напевом, зашагал к выходу.

Прежде чем отправиться утешать племянницу, Деймон сделал то, что умел делать лучше всего в этой жизни — профессионально зачистил концы.

Уже через час во внутреннем дворе казарм Золотых Плащей пролилась первая кровь. Принц лично, не дрогнув ни единым мускулом на лице, указал на двоих высокопоставленных офицеров, регулярно получавших «серебряные надбавки» от Отто Хайтауэра. Их отдали под скорый суд своим же подчиненным.

Сообщение для гарнизона было предельно четким, жестоким и безжалостным: тот, кто служит Деймону Таргариену — купается в золоте и пьет лучшее вино. Тот, кто тайно служит Деснице — отправляется в сточную канаву с перерезанным от уха до уха горлом. Городская стража, опьяненная силой своего лидера, сплотилась вокруг Командующего с еще большей, поистине фанатичной преданностью.

Лишь после этого, брезгливо сменив окровавленные кожаные перчатки на свежие и поправив заготовленный валирийский кулон во внутреннем кармане дублета, мужчина направился в покои Рейниры.

В Красном Замке царила тяжелая, мертвая тишина. Королевская Гавань погрузилась в траур, но самая беспросветная тьма сгустилась именно в комнатах четырнадцатилетней принцессы.

Рейнира сидела на широком каменном подоконнике, крепко обняв колени. В глухом черном платье без единого украшения она казалась совсем крошечной и хрупкой. Девушка не плакала — у нее попросту не осталось слез. Отцовское горе заполнило собой весь замок, вытеснив всё остальное, а о ее собственной, разрывающей грудь боли, казалось, все благополучно забыли. Визерис наглухо закрылся в своих покоях, трусливые придворные шептались по темным углам, а сир Отто уже вовсю строил новые политические планы.

Тяжелая дверь тихо скрипнула. Принцесса даже не соизволила повернуть головы, устремив пустой взгляд на вечернее небо.

— Я же сказала, я не хочу есть, Алисента... оставь меня.

— Как хорошо, что я принес не еду, — раздался в полумраке мягкий, бархатный мужской голос.

Девушка вздрогнула всем телом и резко обернулась. На пороге стоял Деймон. На его лице не было ни следа привычной дерзкой ухмылки — только тихая, всепонимающая и глубокая печаль.

— Дядя... — в ее надломленном голосе прорезалась та самая детская беспомощность, которую она так тщательно, изо всех сил скрывала от окружающих весь этот бесконечный день.

Деймон медленно подошел к ней. Он не стал бросаться с фальшивыми, удушающими объятиями, не начал монотонно произносить заученные протокольные соболезнования. Хладнокровный социопат внутри него прекрасно знал: когда человек раздавлен горем, дежурные слова вызывают лишь приступы тошноты. Ему нужно было стать единственным во всем Вестеросе, кто понимает ее настоящие, эгоистичные чувства.

Он просто сел рядом с ней на холодный подоконник, уставившись в темное стекло окна, и негромко заговорил на певучем Высоком Валирийском:

— Кессиа калирос... Они устроят невероятно пышные похороны. Септоны будут долго и нудно говорить о воле богов, лорды — о священном долге и королевской скорби. Десница наденет свой самый черный бархат, а леди будут изящно утирать кружевными платками фальшивые слезы. И ни один из этих стервятников не подумает о том, что маленькая девочка сегодня навсегда потеряла мать.

Рейнира замерла, перестав дышать. Эти безжалостные, но честные слова попали точно в цель, вскрыв нарыв. Ей казалось, что она постепенно сходит с ума от приторного лицемерия, окружавшего ее с самого утра.

— Отец даже не смотрит на меня, Деймон, — надрывным шепотом ответила она на валирийском, и ее голос предательски задрожал. — Он думает только о Бэлоне. О наследнике, которого у него никогда не будет. А я для него... просто девчонка. Пустое место, не оправдавшее надежд.

Таргариен медленно повернулся к племяннице. В его глазах причудливо отражался робкий пламень свечи — ледяной, глубокий, гипнотический свет.

— Твой отец сломан, Рейнира. Он добрый, хороший человек, но он... овца среди голодных волков. И сейчас эти волки плотным кольцом окружили его. Они диктуют ему, что делать, что чувствовать, кого миловать и кого любить. Но ты...

Мужчина протянул руку и аккуратно, самыми кончиками теплых пальцев, коснулся ее подбородка, мягко заставляя поднять голову и смотреть себе прямо в глаза.