Читаем Приговор онлайн бесплатно

Январь 1986 г., Бэсс-Крик, Флорида

Люси любила охотиться на мужчин при свете дня. Она обожала разглядывать свои жертвы, но считала, что еще важнее, чтобы те могли как следует рассмотреть ее. Пусть полюбуются, а она тем временем осторожно расставит сети. Она заарканила Руди сразу же, когда вошла в его магазин в коротеньких джинсовых шортах и облегающей майке.

«Гипнотизируйте и подсекайте», — посоветовала бы она своим ученицам, если бы они у нее были. Руди в этом отношении послужил бы классическим примером. Он не мог оторвать от нее глаз и не скрывал этого. В магазине в это время, кроме нее, был всего один покупатель — старик, которому Руди не глядя выбил чек. И Люси, даже не повернув голову в его сторону, поняла, что парень у нее в руках.

Тяните за лесу, но не спешите, наберитесь терпения. Вот как это делается, девочки. Не дергайте слишком рано, а то мужчина сорвется. Помотайте, пусть выбьется из сил. И тогда он ваш. Главное — дать заглотить приманку и поймать. А не понадобится — всегда можно выкинуть.

Руди и сам мог бы заняться ловлей поклонниц, только не знал, с чего начать. В отличие от миниатюрной Люси он был высок. Правильные черты лица, смуглая кожа, жгучие карие глаза. А угольно-черным, блестящим, словно шелк, волосам могла бы позавидовать любая женщина. Люси была не первой, кому хотелось подцепить малыша Руди. В магазин товаров повседневного спроса, где он работал, каждый вечер заглядывали дамы самого разного возраста и форм, но до сегодняшнего дня красавчик не обращал на них внимания.

Люси привлекала внимание мужчин в латиноамериканских кварталах, стоило ей только там появиться. А этот квартал находился в пригороде Бэсс-Крика, небольшого городка в средней части штата Флорида к северу от озера Окичоби. Здесь жили мексиканцы, колумбийцы, индейцы, пуэрториканцы, в основном сборщики урожая, сезонные рабочие. Они обитали в фургонах или в предоставляемом фермерами жилье — в хибарах из шлакобетонных блоков, где из кранов постоянно текла вода.

Но Руди не был жителем латиноамериканского квартала, он не был ни сезонным рабочим, ни сборщиком урожая. Он приехал в Бэсс-Крик с матерью, Эленой Келли, еще мальчиком. Некоторое время они ютились в захудалом мотеле, пока Элена не получила место горничной в самом большом отеле в городе, построенном рядом с новым мостом через реку Окалачи.

Когда в городе стало известно, что предстоит строительство нового моста, обрадовались все. Старый разводной мост выглядел отвратительно, устарел и каждые пятнадцать минут на нем образовывались заторы. Новый мост должен был стать современным, изящным и достаточно высоким, чтобы под ним могли беспрепятственно проходить даже самые большие судна. И этот новый мост должен был дать горожанам работу и деньги. Увы, ничего подобного не произошло. Для строительства наняли чужих подрядчиков, а те привезли своих рабочих. Приезжие всю неделю до выходных жили в городе, занимали номера в гостиницах, при этом вели себя ужасно: напивались, дрались, терроризировали город. Элена, наверное, самая красивая в городе женщина, как только наступала темнота, пряталась за запертой дверью. Руди заметил перемену в поведении матери, но не понял, что послужило причиной.

Когда строительство подошло к концу, чужаки исчезли, а по мосту нескончаемым потоком понеслись автомобили. Отпала нужда останавливаться, чтобы пропустить суда. И не стало причины завернуть в неказистый городишко, чтобы подкрепиться, пропустить глоточек спиртного или остановиться на ночлег.

Раньше Бэсс-Крик служил местом отдыха для туристов, следующих в Майами или в Форт-Лодердейл, и старый мост вынуждал делать паузу в их путешествии. Когда сделали новый мост, горожане, не владеющие апельсиновыми плантациями, а живущие доходами, работая в сфере обслуживания, понесли финансовые потери.

Разумеется, оставались рыбаки, но рыбалка на озере Окичоби превратилась в жалкое подобие того, что здесь было пятнадцать — двадцать лет назад. Чрезмерный промысел и загрязнение не пошли на пользу древнему озеру. В первые годы, еще до постройки нового моста, Элена много трудилась и прилично зарабатывала. В то время жизнь в Бэсс-Крике была совсем неплохая. Но потом все пошло на спад. Магазины на Мейн-стрит пришлось закрыть. «Макдоналдс» и «Бургер кинг» вынесли свои заведения на шоссе: мало кого привлекали они в центре города.

Все три этажа отеля, самого высокого в городке здания, раньше были заняты постояльцами. До открытия нового моста его выкрашенные в желтую краску стены сияли в вечернем свете, словно солнце. Элена получала вознаграждение за работу не только деньгами: ей предоставили комнату и право питаться с сыном в гостиничном ресторане. После того как уволился прежний менеджер, она заняла его место и квартиру со стороны двора. В квартире было две спальни и настоящая кухня, и они с Руди радовались перемене. Но теперь мост загородил солнце и отрезал от города, и отель стоял мрачный и обезлюдевший.

— Сколько это стоит? — спросила Люси, облокачиваясь на прилавок и указывая на литровую бутылку диетической колы, хотя на видном месте красовался ярлычок с ценой. Руди уставился на ее ослепительно белые зубы, активно расправляющиеся с жевательной резинкой, но поза Люси давала возможность заглянуть в глубокий вырез и увидеть нечто более интересное. Он не удержался и стрельнул глазами в область декольте. В магазине не было никого, кроме них.

— Так сколько? — повторила она.

— Ох, извините, — спохватился Руди. — Девяносто девять центов. Специальное предложение.

— Вы уверены? Или специальное только для меня? — Люси почти легла на прилавок, открыв взгляду всю округлость груди. Руди порадовался, что прилавок скрывает его от пояса и ниже. Но Люси и без того поняла: он у нее на крючке.

— Нет-нет, это настоящая цена. — Голос Руди сорвался.

— Не верю. — Она скрестила на груди руки и нагнулась, а Руди подумал, что они будут трахаться прямо здесь, на прилавке, и от предвкушения у него открылся рот. Но Люси продолжала: — Не желаю никаких одолжений. Люблю за все платить. Приходи сегодня вечером ко мне. Номер сорок четыре по Мерсер-стрит. В любое время. Я буду дома.

Руди только кивнул. Ни на что большее его не хватило.

Как только Люси ушла, он схватил карандаш и записал адрес. Руди был симпатичным малым, но соображал туго. «Не умственно отсталый, но с задержкой в развитии», — охарактеризовал его врач, когда Элена привела не умевшего говорить четырехлетнего сына на осмотр. Далее последовали профессиональные объяснения, что-то насчет кислородного плода, когда он проходил родовые пути, но Элена была так потрясена, что ничего толком не запомнила. Постепенно она привыкла к этой мысли и научила Руди, как себя вести. Записывать все важное — был один из методов. Другой — избегать опасных ситуаций. Что-то в глубине души ему подсказывало, что Люси представляет опасность, но парень прислушивался лишь к зову плоти.

В одиннадцать Руди закрыл магазин и чуть ли не бегом припустился на Мерсер-стрит. Фонарей там не было, и он не сразу нашел номер сорок четыре. Но затем разглядел — в глубине, в тени деревьев.

Когда он стоял пред дверью и намеревался постучать, был возбужден, как подросток на первом свидании, что было вовсе недалеко от истины. В школе Руди встречался с девчонками, но не так уж часто. Он понимал, почему на него не слишком обращали внимание — слышал громкое перешептывание за спиной. Связываться с ним по-настоящему боялись, потому что он быстро утихомирил парочку острословов, назвавших его в лицо «кретином», «тупицей», «придурком», но пересуды не утихали. Он ни разу, как говорится, не имел ни одной девчонки, но старался не переживать по этому поводу — прятал эту часть своей жизни за закрытой дверью. Люси в одно мгновение разоблачила его.

Она его ждала, но открыла не сразу. «Пусть предвкушение нарастает», — сказала бы она своим ученицам. Что касалось мужчин, Люси была настоящим профессором, или по крайней мере сама так считала.

Она накрасила губы рубиново-красной помадой, которой всегда пользовалась в подобных ситуациях. Руди это вряд ли оценил. Все свое внимание он сосредоточил на белой короткой ночной сорочке, едва скрывавшей роскошные груди, о которых он непрестанно думал с той самой минуты, когда она принялась соблазнять его в магазине. Он едва унял дрожь. Люси приблизилась, и он уловил запах ее духов.

— Это мне? — спросила она, покосившись на дешевый букет. — Цветы Руди схватил с прилавка, когда уходил из магазина. На мгновение охотница почувствовала, что тронута, — далеко не каждый мужчина приносил ей цветы. А Руди пребывал в таком восторге, что забыл их подарить.

— Они? Да, это тебе.

— Спасибо. — Люси взяла парня за руку, проводила в гостиную и усадила на диван. — Отдыхай. Я только поставлю в воду цветы и тут же вернусь.

Она бросила цветы в кухне на стол и вернулась с двумя запотевшими кружками. Ей не терпелось уложить юного красавчика в постель, а спиртное этому способствовало.

— У меня только пиво, — солгала она, протягивая кружку. В памяти Руди мелькнул красный флажок: выпивка была еще одной опасностью, о которой предупреждала мать. Но почему-то он не отказался, не сумел. Взял кружку и сделал большой глоток.

Люси скользнула на диван и устроилась, поджав под себя ноги. Руди боялся опустить глаза: неужели у нее в самом деле нет под сорочкой трусиков? Так они сидели с полчаса, болтая о пустяках. Руди нервно потягивал пиво, Люси теряла терпение. Наконец она отобрала у него кружку и отправилась в кухню снова наполнить ее пивом.

Люси хоть и не могла похвастаться школьным образованием, но была по-житейски мудра. И с первых слов Руди поняла, что он профан в любовных делах. Поэтому решила, что сегодня ничего хорошего ей не обломится и пора завязывать. Но не могла забыть возбуждения в его глазах. Ей давно не приходилось видеть явного желания. Может, будет даже забавно, подумала она. Он такой смазливый. И плеснула в кружку «Джек Дэниелс».

Виски сделало свое дело — Руди коснулся ладонью ее лица, погладил по шее, стал отвечать на ее страстные поцелуи. Рука потянулась к краю сорочки, и наконец он принялся ласкать ее роскошные теплые груди. Руди ощутил, как его захлестывают волны безумного удовольствия, как кровь приливает к голове…

И вдруг наслаждение перехлестнуло через край. Все закружилось, схватило живот. Руди понял, что его вот-вот стошнит, и рванулся к двери, на свежий воздух. Но, вскакивая, зацепил коленом кофейный столик и перевернул свою кружку с виски. Теряя равновесие, попытался ее подхватить, но не успел и накрыл ладонью кусочки стекла. Настроение было безвозвратно испорчено.

— Извини, — пробормотал он, глядя на руку: из глубокого пореза на ковер обильно капала кровь. — Я все вымою. — Руди все еще мутило, но тошнота отступила.

Люси уставилась на разбитую кружку и кровь на ковре и едва сдержалась, чтобы не раскричаться.

— Ничего, все в порядке, — ответила она. — Но я думаю, сейчас тебе лучше уйти. — Она помогла Руди подняться и проводила до двери, а по дороге взяла несколько бумажных полотенец и приложила к его кровоточащей руке. — Я тебе позвоню. — Она не слишком любезно вытолкнула его на улицу и закрыла за ним дверь.

Руди поплелся по дороге, но, пройдя несколько домов, не смог больше сдерживаться — его вырвало на газон перед парадным Карлоса и Пилар Родригесов.

Южнее по Мерсер-стрит Джеронимо Круз пил пиво с парочкой приятелей — Раймоном Кастро и Хосе Герреро. Джеронимо был из Техаса и никогда не расставался с ножом. Рей и Хосе тусовались с ним, потому что он их выбрал, а они боялись отказаться.

Месяц назад Рей и Хосе сидели на крыльце у Кастро, когда появился Джеронимо и спросил:

— Есть еще пиво?

— Конечно, — ответил Рей. И с тех пор пошло-поехало. Они не могли отцепиться от негодяя. Джеронимо заглядывал каждый вечер, всегда с пустыми руками. Рассказывал им про мужчин, которых зарезал, и про женщин, которых изнасиловал. Поигрывал ножом с зазубренным лезвием. Ни Рей, ни Хосе не знали, как от него избавиться.

Они были в курсе, что Джеронимо встречался с Люси, Потому что он сам хвастал. Два-три раза в неделю после нескольких бутылок пива он направлялся в ее домик. Рей и Хосе знали о склонности Люси к мужчинам вроде Джеронимо. Но считали, что это ее дело.

Они допивали по третьей бутылке пива, когда Руди, пошатываясь, вышел на улицу и его стошнило на газон Родригесов. Джеронимо выпучил глаза.

— А это еще что за козел?

— Не знаю, — ответил Рей. — Только перед твоим приходом завалился к Люси. — Он ляпнул это не подумав. Не успели слова сорваться с языка, как он сильно пожалел о том, что сказал. Джеронимо тут же поставил бутылку и скользнул в тень в сторону домика Люси.

— Увидимся, парни, — бросил он не оборачиваясь и через мгновение был у ее двери.

— Что надо? — спросила она, открыв на стук.

— Кто это от тебя только что вышел?

— Не твое дело.

Джеронимо так и подмывало врезать ей. Но это было бы слишком просто, и он решил немного поиграть.

— Просто интересуюсь, вот и все. — Слова прозвучали не слишком убедительно, но Люси не хотела злить мерзавца. Как Рей и Хосе, она его побаивалась.

— Сопляк из хозяйственного магазина. Нализался и завернул ко мне. — Она продолжала собирать осколки стекла.

— И долго он у тебя был?

— Пару минут, не больше. Я прогнала его домой.

Джеронимо сразу понял, что она лжет. На Люси была та же короткая сорочка, что в тот раз, когда она впервые заманила его к себе. Он не ждал, что эта стерва будет ему верна, но вранье его взбесило. Люси, в свою очередь, почувствовала, что он злится.

— Я рада, что ты пришел, — сказала она, поцеловала в губы и прижалась к нему. А когда Круз обнял ее и ответил на поцелуй, подпрыгнула, обвила ногами его талию и шумно выдохнула. Джеронимо понес ее в спальню, швырнул на кровать и грубо стащил через голову сорочку.

Через мгновение они оказались обнаженными. Люси внизу на коленях стонала, уткнувшись лицом в простыню. Он обращался с ней грубо, почти жестоко, но ей это нравилось.