Читаем Причал на Морисон р-д (СИ) онлайн бесплатно
========== Часть 1 ==========
Майрон улыбался.
Майрон звонко смеялся — и смех отлетал от ободранных стен бара. Он похож на арнамских девиц, жеманных, ярких, наглых; они стремились влиться в большой криминал бескрайней Империи и разбогатеть по щелчку пальца. Мечты эти очаровывали. Серебрились, словно волны Восточного океана. Отскакивали яркими смешками во всеобщем бандитском кутеже. И Майрон — как большое олицетворение блатной имперской романтики. Подвижный, яркий, мелкий, проворный — он нравился всем!
Майрон рассказывал много историй. Неважно, сочинённых или нет — про аристократию, сидящих на столичной площади толстосумов, бедных, богатых, трущобы и резиденции — его слушали под сигаретку и кружку пива. Его слушали, раскрыв рты. Его слушали и затем пересказывали. Майрон купался в обожании банды Могильщиков, искрился ярким электрическим импульсом. Он поднимался со стула, замерев над широким деревянным столом, говорил: «Итак. Щ-щас ещё одна будет» — и заводил по новой.
Молодой, холёный, невысокий, ловкий. Весьма и весьма. Хватка у аристократских детей есть всегда.
«Она встречалась со мной ради денег. Представляете? Ради тридцати золотых монет, которых ей не хватало на оплату аренды! Я тогда подумал, что слишком низко себя оцениваю — всего в тридцатку золота».
Криминальному соку Империи нравились истории юного аристократского сына. Про мир, о котором можно услышать лишь по радио или прочесть в еженедельной газете. Майрон оказался в числе тех, кому честно жить не слишком нравилось, средний сын среднего чиновника Лео Ареса: не самый умный, порядочный, воспитанный и любимый. Майрон считал, что все бумажки, махинации и налоговый кодекс — туфта. Настоящие бандиты обитали на юге. В Пёсьем Яре.
В конце концов, в Пёсьем Яре его полюбили, и у Майрона не было повода эту любовь не принять.
«Умеешь водить, пацан?» — конечно умею.
«А в бухгалтерии смыслишь?» — слегка.
«Драться научен?» — вы меня обижаете, господин.
Это оказалось ажурным компромиссом.
Майрон заканчивал своё шоу далеко за полночь. Завсегдатаи бара «Дохлый кот» расходились по домам, запойных господ выкидывали под руки, сдавала смену кухня и оставался лишь официант на напитки — для Могильщиков. Могильщики забывались в мягком голосе Майрона, как в отличном ист-сайдском пиве. Только когда Иаков оживлялся и говорил «всё, хватит», Майрон послушно замолкал.
Усаживался на своё место, ярко улыбаясь клыкастым ртом, поправлял короткие волосы (пшенично-жёлтые), опрокидывал в себя пойло.
— У нас есть дело, — хрипел Иаков прокуренным голосом. — Дело важное. Сейчас не до шуток.
Иаков, их главарь, смотрел на Майрона вплотную. Переходил на сидящего рядом Ринго. Майрон и Ринго — две зажигалки их загрубевшего прожжённого коллектива — должны сработаться. Но Ринго не травил истории. Ринго сам история, бывший моряк и затем рабочий на рыболовном судне.
В конце концов, Майрон оказался чист по своей истории, и причин у Иакова держать новичка на стороне не было.
***
Ринго точил мясницкий нож камнем, ноги закинув на верстак. В небольшом складском помещении частной китобойни шумно (пыхтели старые вентиляторы) и неприятно пахло подтухшей рыбой — подтягивало с улицы. Майрон сидел на сложенных друг на друга ящиках, помеченных печатью «китовый ус», и рассматривал работающего Ринго. Толстоватый, поросший ржавой щетиной, в засаленной бандане и такими же сальными волосами — неопрятный, но очень интересный человек.
Одно компенсировало другое. Майрон вскинулся:
— А расскажи мне чой-нибудь, Ринго.
— Чего тебе рассказать? — грубоватый Ринго даже не захотел повернуться в сторону Майрона. — Обычно ты у нас байки травишь.
Но Майрон уже зажёгся, словно ряды ламп над их головами, и остановить его было трудно.
— Ты же работал на корабле. На корабле, понимаешь? — он говорил так, будто Ринго мог забыть, чему посвятил более десяти лет своей жизни. Беспечный торопливый тон гиперактивного ребёнка. — Там же всякое было!
— Ну что? Как мы рыбу ловили днями напролёт? Как эта рыба тухла под палящим солнцем, и её выкупали прямо с душком? Или как нам октопус в сеть попался, а?
Октопусы, надо заметить, существа не тупые. Майрон никогда бы не назвал их тупыми. И глупыми — также. Они достаточно разумные для обитающих в воде животных. Нападали на людей, питались беспомощными рыбёшками, зарывались в песок от хищников. Октопусы умеют делать изощрённые ловушки из кораллов — и затем пожирать свою беспомощную добычу. Питаться свежей ещё падалью. Выслеживать одиноких путешественников на лодках. Про них каждый сезон писали в газетах и просили отдыхающих не соваться в открытый океан на маленьких судах.
В общем и целом, Майрона очень заинтересовали упомянутые Ринго октопусы. Зацепился за них.
— Октопус?
Ринго, не отрываясь от ножа, пробубнил под нос:
— Октопус. Здоровенный такой, под триста фунтов, наверное.
— И что? И как?
Майрон заулыбался, как в «Дохлом коте», сладко и хитро. Сидел, ладонями упираясь о ящики, и голые покатые плечи блестели под складским светом. Ринго скорчил недовольную рожу, оторвавшись, всё-таки, от дела, но начал вспоминать:
— Здоровенная балда. Мы как вытащили, сначала не поняли, что делать. Затем шеф крикнул, что это октопус, и вальнуть его надо, пока не сообразил, что к чему. Ну, мы толпой и завалили. Щупалец двадцать, что ли, у него? И все, сука, скользкие, как слизью облили. Даже отрезанные от головы извивались.
Он вещал совершенно спокойным голосом, в процессе вернувшись к своему оружию. Шуршал камень, блестело лезвие. Майрон внимательно слушал.
— Мы его потроха скинули за борт. И больше не встречали. А затем я ушёл с того судна.
— А эти щупальца? Они какие?
— В смысле?
— Ну, большие? Маленькие?
— Разные у него есть. Отрастают по мере потерь. А тебе зачем?
— Да так.
Ринго неоднозначно взглянул на Майрона. Наточил нож, протёр тряпкой от пыли, проверил о собственный же палец. Нож завтра ещё пригодится. А вот октопусы, их щупальца и истории о них — не очень.
Майрон, живший чуть ли не напротив императорского дворца, конечно, читал книги. И был похож на всех тех аристократских детей, чересчур умных и не по годам взрослых. Много книг читал Майрон. И романы, и эпосы, и прозу — и бульварную литературу, эротические рассказы. В одной из таких книжек, тонкой, с не слишком изощрённым языком, прочёл сцену с октопусом. Как их использовать в своих целях.
Запомнил. Отложил. Решил воспользоваться. Ринго догадывался:
— У тебя точно никаких проблем нет, Майрон?
В ответ ему весело помотали головой.
***
Майрон прыгнул за руль китобойного грузовичка. Ринго перекинулся парой слов с Иаковым и его помощником, и завалился на пассажирское, подтягивая немолодое тело. Проверил остро наточенный нож за поясом, хлопнул карманы, осмотрел склад: чисто, тихо, весь груз накрыт плотным брезентом, светит полная луна. Майрон завёл машину. Разукрашенный под «Джефферсон фиш и ко» грузовик никаких подозрений ни у кого не вызовет.
На торпеде лежала газетная вырезка, придавленная портсигаром, — лицо капитана городской стражи. Ринго должен был на неё ориентироваться, но капитана знал и так. Человек, безусловно, плохой. Честный, справедливый, неподкупный. Настоящий враг народа.
— Поехали, — скомандовал через какое-то время Ринго.
Дороги в Пёсьем Яре — самый отшиб и неприглядный для столичного туриста промышленный город — отличались особой непроходимостью. Непредназначенные для автомобилей, они состояли из глубоких ям, и Майрон, признаться, очень ловко объезжал все препятствия. Хорошая дорога закончилась как раз за воротами склада. Ринго привычно ухватился за ручку на своей двери, но оказался удивлён навыками Майрона.
Весьма и весьма.
Они тошнили (ехали, подскакивая на некоторых участках) по узкой улочке рабочего района. Двухэтажные панельные дома, случайные лавки с магической утварью, пыльное бельё на общей вешалке рядом с пыльной дорогой — Ринго такое не понимал.
— Был когда-нибудь в Арнаме? — неожиданно спросил Майрон.
Он посмотрел на Майрона: его клювастый профиль, скошенный лоб и ровно побритый затылок. Аристократ, что уж там.
— Я работал в Арнамском порту. А тебе чего?
— Ты, Ринго, всегда спрашиваешь, чего нужно собеседнику с конкретного вопроса?
Ринго откинулся на спинку, поднимая брови, но в темноте никто этого не заметил. Он просто не хотел трепаться с Майроном; Ринго оказался единственным в банде, кто заводной характер новичка не оценил.
— Нет. Ты мне просто не нравишься.
— Вот как.
— От тебя прямо тянет каким-то блядством, ты меня извини, — честно признался Ринго, подумав следом, что зря так разбрасывался утверждениями. Если Иаков любил болтуна — то пострадает в первую очередь сам Ринго.
— Трахаться хочу, — так же резко ответил Майрон и, не будь Ринго наёмником, сильно бы удивился, — знаешь, как мне с этим по жизни не везёт?
Мужской коллектив не мог увидеть в Майроне какую-то красоту, но единогласно признавал его талант рассказывать. А женщины из высшего света такое любили. Старик Лео Арес, очевидно, сына на это натаскивал. И сын умение использовал — но немного в другой сфере. Влился в банду и ехал сквозь безликие бараки Пёсьего Яра, пока на торпеде громыхал портсигар и отпечатанное лицо капитана стражи.
В рубашке-поло и светлых брюках Майрон ничуть не похож на аристократа. Внешность его никак углы не сглаживала. Он без породы. Без изюминки. Немного нелепый и шарнирный.
— Сними шлюху, — хладнокровно посоветовал Ринго. Сейчас он больше следил, чтобы за ними внезапно не появился хвост.
— Я хочу чего-нибудь… Оригинального.
— О, постой-постой. Поэтому ты завёл ту тему про октопусов, верно же?
Ринго и сам не понял, как у него возникла подобная мысль, но посмеялся легко и беззлобно. Октопусы, чёрт возьми. Легкомысленный бывший аристократ Майрон Арес. Просто шикарно сходится.
— Я читал подобное, — Майрона, казалось, ничуть не смущал завязавшийся диалог. — И по описаниям… Просто невероятно.
Он заболтался — грузовик бухнулся колесом в яму. Ринго зашипел, подкинутый в уютном кресле. Продолжил, так же шипя:
— А какого пола был персонаж, не напомнишь?
— Женского, — фыркнул Майрон.
— А ты мужского.
— Сам сказал: щупальца у них скользкие.
— Твой зад, да простит меня божество, — нет.
Городской отдел стражи показался среди лавки «Штраус энд Митчелл», гастронома и гостиницы; Майрон это заметил и остановился рядом с гастрономом, чтобы подозрений уж точно не возникло. Вечерняя разгрузка товара, товарищ капитан. Не попишешь. Ринго столь интересный разговор прерывать не хотелось — но он достал нож и уставился в зеркало заднего вида.
Майрон также встал наготове. Даже мотор не заглушил.
— Я это попробую. Веришь, нет? — запоздало ответил, усмехаясь.
Ринго с ним спорить не хотел. Да и капитан стражи, к тому же, вышел со своего клоповника.
***
В газетах прискорбно сообщили, что капитана городской стражи зарезали на пороге отделения. «Как же грустно и нелепо», — думал Майрон, рассматривая взятый со стеллажа у киоска свежий выпуск. Наискось просмотрел стену букв, раскрыл страницы, прочитал все заголовки. Платить за газету не собирался, поэтому вымораживал своим видом сидящего за прилавком продавца и всех толпящихся рядом.
Один единственный блок выделяли для новостей Пёсьего Яра; Майрона привлекла фотография причала на Морисон роуд. Там же и появилось желание прочитать новость целиком. Жителей и рабочих предупреждали о появлении октопуса у берегов; как зверь туда попал, умалчивали. Брачный, видите ли, период. Ищут себе партнёров, приплывают поближе к шуму. Распугивают местных рыбаков.
Много мыслей у Майрона тогда появилось. Не самых разумных и светлых — но Морисон роуд он для себя отметил.
— Вы газету покупаете или как? — грубовато отозвался продавец, почти скрытый за стеллажами книг.
На Майрона обернулись стоящие рядом люди. Он положил газету на место и спешно скрылся, отчего-то краснея.
Вообще, Майрон не особо задумывался о своей зависимости от секса. Его положением возможно оправдать любое преступление.
Жил он в районе праведных сектантов, что целибат держали чуть ли не всю жизнь. Там всегда сладко пахло благовониями, вешали на двери амулеты, их же продавали, предлагали самые различные услуги: заглянуть в будущее, связать с богом, обчистить кошелёк, обмануть. Много ряженых проповедников, всемогущих шарлатанов и религиозной символики. Майрону становилось не по себе, когда он двигался в свой неухоженный заросший двор. Эти люди словно заранее знали, чего он стоил, и обходили по кривой дорожке. Но жильё дешёвое благодаря такому соседству — и ради этого можно чем-то жертвовать.
В квартире же Майрон мог полностью расслабиться. Разжечь керосинку рядом с кроватью, открыть окно, довольно лечь под жаркий летний воздух.
У октопусов, значит, брачный период. Желание Майрона не отпускало ни на миг.
Героиня из книги хитро обмазывала себя октопусными консервами; вспоминая это хотелось скривиться в отвращении, но, понимал Майрон, иначе животное не обмануть. Октопусы жили инстинктами. Пахнет рыбой — значит рядом твой сородич или кто-то неумный, им притворяющийся.
Следом Майрон думал, что Ринго прав: он не женщина. Есть риск травмировать себя и оказаться в интересном положении кверху задом — если не съеденным. Невероятная по своей нелепости ситуация; в банде наверняка бы громко ржали.
Майрон решил готовиться с завтрашнего дня. Купить банку консервированного октопуса, самогона для смелости, подточить ножик — и выйти в ночь к Морисон роуд. Благо, не так далеко.
А пока — Майрон расстегнул ширинку и приспустил свои штаны.
***
Ринго клялся: в очереди он отстоял уже полчаса. Маленький и душный гастроном по соседству с главной улицей отличался загруженностью. Ему нужен был всего-то хлеб. И сигареты, может. Ну, одна бутылка пива на вечер. Не больше. Редкий свободный день, когда Иаков сам оказался не прочь отдохнуть.
И Ринго — стоял за спиной сгорбленного деда.
Когда зазвенели колокольчики на двери, Ринго нутром почувствовал, что это какая-то подстава. В плане — стоит обернуться — и за спиной непременно будет стоять какой-нибудь тошнотворный Майрон. Ринго не сразу захотел повернуться. Его действительно окликнул Майрон, тихо и, показалось ему, стыдливо:
— Ринго?
— Ринго, — вторил ему Ринго.
«О, только не это», — думал про себя. Что придётся выслушать в этот раз? Очередные фантазии с щупальцами? Желание переспать с императором? Приглашение на оргию? Ринго мысленно готовился его осадить грубо и жестоко, прямо перед старикашками в очереди и молодой девушкой за кассой. Но к последней нарекания действительно имелись. Работала она медленно, а покупали много. И подошедший Майрон также выглядел как тот, кто больше условного хлеба покупать не намерен: потный и нервный.
— Не думал тебя встретить, — виновато произнёс Майрон. Помолчать не хотел даже в очереди.
— Всякое бывает, — Ринго говорил из-за спины, не желая поворачиваться. Проследил за накрашенной дамой, отошедшей от кассы с полной авоськой. Очередь чуть двинулась вперёд. — Я просто хотел хлеб и сигареты.
— А чего не ушёл в другой гастроном?
— Я живу рядом.
— О, — только и смог придумать Майрон.
