Читаем Прерыватель. Прошедшее будущее онлайн бесплатно

Каталония. Бенедиктинский монастырь Монсеррат. 1940 год.

Брат Андре медленно шёл по гулкому коридору в направлении своего дормитория1 и напряжённо размышлял о случившемся пять минут назад разговоре. За толстыми монастырскими стенами царило жаркое каталонское лето. Солнце стояло в зените, но Андре вздрагивал от озноба, пряча кисти рук в длинные рукава сутаны.

Если на землю порой и являются посланники ада, то с одним из таких Андре только что повстречался. Так он думал в эти минуты, хотя ещё полчаса назад считал своего собеседника обыкновенным свихнувшимся на почве мистики человеком. Незваным гостем в этот день оказался рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. Сорокалетний высоколобый мужчина с редкими усиками над презрительной складкой губ старался казаться приветливым, но его цепкий взгляд из-под круглых очков явственно выдавал в нём холодный расчёт и азиатскую хитрость.

Не понятно, что заставило его думать, будто святой Грааль2 хранится в затерянном среди гор монастыре. Какая несусветная глупость! Впрочем, полагал Андре, это даже и лучше, что «Аненербе»3 ищет несуществующие артефакты вместо того, чтобы начать добычу урановой руды с шестидесятипроцентным оксидом на одном из рудников в Бельгийском Конго. Это миру не понравилось бы куда больше. Гиммлер был проницательным от природы; скрыть при разговоре с ним какую-то важную информацию почти не представлялось возможным. Именно этот факт и стал причиной того, что их разговор получился коротким – Андре ничего не знал о Граале и едва сдерживал раздражение от попыток рейхсфюрера вывести его на обсуждение оккультных вопросов. Андре был христианином до глубины души. Ora et labora4 были для него не пустыми словами. И, помимо прочего, он знал, как закончится жизнь этого заблудшего человека – в тысяча девятьсот сорок пятом он будет отравлен ядом.

В конце концов, не получив желаемой информации, Гиммлер попросил, чтобы ему показали «знаменитую» Чёрную Мадонну, дабы уж не совсем напрасным выглядел его долгий путь в Барселону. Брат Андре провёл его в зал со скульптурой. Тот простоял возле Марии минут десять, хмурясь и пристально вглядываясь в её почерневшее от веков лицо. Он не стал, как все другие паломники, дотрагиваться до сферы, которую держала Мария в правой руке. Видимо, осознанно не ждал помощи от сил Света и ему не о чем было просить у Мадонны.

– Я представлял, – промолвил он, – что Мария будет побольше, – победно сверкнул глазами, улыбнулся, и, кликнув своего адъютанта, вскоре покинул стены монастыря.

Андре точно знал, что даже если Грааль и существует где-то в виде материального объекта (как, допустим, Копьё Судьбы5, которое уже удалось заполучить «Аненербе»), то в Монсеррате его никогда не было. Но тут же на ум пришла и другая мысль: а что если Гиммлера привела в монастырь легенда о совсем ином артефакте? Тот говорил, что почерпнул информацию о существовании Грааля именно здесь из одной каталонской песни «о тайной купели жизни». Тайная купель жизни… Универсум?! По спине монаха пробежали мурашки, и вместо холода он почувствовал, будто солнечный свет проник сквозь стены и опалил его жаром.

Брат Андре много времени провёл в монастырской библиотеке и кое-что знал о реликвиях, некогда хранимых за стенами их древней обители. Знал и об этом Универсуме, или, как его называли в самых ранних источниках, Кристалле Адама. Неужели этот Кристалл Гиммлер и посчитал Граалем? Боже! Хорошо, что эта догадка не пришла Андре во время их разговора, иначе это не ускользнуло бы от внимания немца.

Бенедиктинский мужской монастырь был основан в 1025-ом году в пятидесяти километрах к северо-западу от Барселоны на горе Монсеррат. Однако история этого места брала своё начало задолго до этой даты, уходя истоками во времена распятия и воскресения Иисуса из Назарета. Архивы гласили, что Кристалл принесли в дар младенцу Иисусу трое волхвов, которым приписывают обычно только три дара: золото, ладан и смирну. До широкой публики дошло упоминание лишь об этих подношениях, и ещё все знают имена этих волхвов: Каспар, Мельхиор и Валтасар. Но о Кристалле Адама мало кому известно. Это был своего рода магический шар, который мог являть Марии будущее, предупреждать о грозящих опасностях и показывать события и людей в какой угодно местности на земле. Этот шар всё время был подле Марии, до самого распятия Иисуса и до Его Воскресения. Затем, когда Христос вознёсся, Мария решила спрятать Кристалл от людских глаз, поскольку тогда уже стала понимать, что это не просто магический предмет, но и артефакт, предназначение которого трудно было переоценить. Ни много ни мало, он должен был спасти человечество в те дни, когда тому станет угрожать неотвратимая гибель. Мария передала шар апостолу Петру. Пётр попросил Луку сделать скульптуру Марии с младенцем. Лука сделал, как и просил Пётр, вырезав её из древесины тополя. После этого Пётр увёз статую в Каталонию и спрятал её в одной из пещер горы Монсеррат.

В той местности почти невозможно было встретить людей, так что скульптура восемь веков хранилась вдали от чужих глаз, охраняемая орденом из одиннадцати монахов, которых жители окрестных сёл прозвали серрами и наделили их сверхъестественными способностями. Изначально деревянная статуя Марии держала в правой руке Кристалл Адама. В восемьсот восьмидесятом году Орден Хранителей Кристалла по каким-то причинам удалил Универсум из руки Марии, заменив его деревянной копией. В тот момент и воссиял над Монсерратом свет, который увидели мальчики-пастухи и сообщили об этом епископу Мансеры. Епископ снарядил на гору группу отчаянных людей, с коими сам туда и поднялся. Однако на пути своём они не встретили никаких серров, способных, по преданиям, обращаться в камни. Обнаружив в пещере Мадонну, епископ захотел перенести святыню к себе в город, но вес её оказался для толпы дюжих мужиков неподъёмным. Тогда епископ повелел построить на этом месте скит.

Позже, в тысяча двадцать пятом году, здесь и заложили бенедиктинский монастырь, не имеющий уже никакого отношения к Универсуму, хотя некоторые из монахов, подобно брату Андре, знали о его существовании, получив скудную информацию из хранящихся в старых архивах книг. В эту пещеру потянулись вереницы людей, жаждущих чудесного исцеления. И хотя Кристалла в руке у Марии давно не имелось, всё же случались и чудеса. Постепенно лицо и руки Марии сделались чёрными, и с той поры эта святыня стала известна как Чёрная Мадонна. А поиски Универсума энтузиастами от различных тайных сообществ не увенчивались успехом.

Брат Андре всегда относился к этой легенде хоть и с должным почитанием, но всё же и с долей здорового скепсиса, вполне допуская, что упоминание о Кристалле могло быть когда-то невинной фантазией летописца, решившего таким образом придать этому месту ещё большую значимость в глазах паломников и аббатства. Пожалуй, так бы он и продолжал к этому относиться, если бы в этот момент не звучал в его голове другой голос – голос капитана Федеральной Службы Безопасности Олега Дымова.

Олег Дымов стоял возле приоткрытого окна в конце длинного коридора и нервно курил. Промозглый ноябрь задувал в щели холодный воздух, до костей пронимавший задумчивого Олега.

Последние три месяца он был сам не свой. А сейчас вспоминал своё первое перемещение в качестве прерывателя в тот самый монастырь Монсеррат. С братом Андре у него установилась прочная связь, Олегу ни разу не пришлось как-то подавлять существо монаха, поскольку тот, осознав присутствие в себе инородного существа, отнёсся к нему спокойно и даже с некоторым интересом.

У ФСБ, само собой, тоже имелись свои прерыватели, вот только задачи у них, как правило, были противоположны тем, которые ставили перед собой агенты ЦУАБа.

После каталонского задания, ставшего для Дымова первым, последовали и другие, тоже связанные с Кристаллом. Федералы во что бы то ни стало хотели найти артефакт и навсегда его уничтожить. Потому что он был главной помехой в налаживающемся сотрудничестве с рахами. Универсум считался шестым, самым главным элементом в Куполе, помимо пятерых особенных людей-проводников. Полагали, что этих людей всегда можно заменить другими, поэтому уничтожить следовало прежде всего Кристалл. Если бы в руководстве знали, что эти пятеро столь же незаменимы, то, наверное, постарались бы устранить хотя бы одного из них. Но никто не знал. Никто, кроме Дымова. Для того он и пытался однажды перетянуть к себе Илью, чтобы быть ближе к нему и знать, что, пока тот на виду, ему ничего не угрожает.

Осознать связь между Кристаллом и незаменимой пятёркой Дымов смог уже после второго перемещения…

– Олег! – послышался из-за спины громкий голос майора Лебедева.

Олег вздрогнул. Мысли его рассыпались как карточный домик. Он обернулся и вопросительно посмотрел на майора.

– Зайди на минуту, – чуть тише сказал тот, выглядывая из-за двери. – Кое-что интересное для тебя.

Олег выбросил за окно сигарету, давно успевшую погаснуть, поёжился и неторопливо проследовал в кабинет.

– Садись, – тут же предложил майор, явно взбудораженный новостью, которой хотел поделиться.

– Знаешь того перца, который шухера наделал в столице полгода назад?

– О ком речь, Сергеич? – не в силах ни на чём сосредоточиться, спросил Олег.

– Кубинец. Ну!

– Кубинец?

– Ну ты чего? Етить-колотить… Последнее время сам не свой. На отпуск в ближайший год не рассчитывай. Некому работать, Олежек. Некому. Давай, врубай уже свои извилины. Нужны они сейчас, как никогда раньше. Убийца серийный, которого мы передали министерским. Кубинец.

– А… – начал приходить в себя Олег. – Ну да. И что с ним?

– Сдал очередную свою жертву. Говорит, что последняя. Министерские выехали на место, обнаружили тело именно там, где и указал этот придурок. Всё чётко в его стиле: рыжая, задушена струной от ракетки, на теле наколка с контурами Острова Свободы. Но по совершенной случайности собаки нашли ещё пару трупов, метрах в двадцати от того места. Трупы свежие. Обычные в некотором смысле, без каких-либо извращений. Не Кубинца работа, в общем. И надо бы этих двоих нам у министерских изъять, пока они глупостей каких-нибудь не натворили.

– А что не так с трупами?

– Да один экземпляр очень уж интересен. Первое тело вроде и вполне себе человеческое, но со вторым… Короче, ты забери оба. Наш айболит пусть всё прогонит по ДНК и прочему. Возможно, это кто-то из тех, кого мы так ищем. С министерскими не церемонься. Будут совать нос – отмерь по сопатке. Не их это поляна. Задача ясна?

– Так точно, – вяло пробормотал Олег, поднимаясь со стула. – Могу приступать?

– Приступай, – кивнул майор. – К вечеру буду ждать с результатом. Только уж ты давай там без лажи.

– Вас понял.

Олег развернулся и вышел.

Теперь, спускаясь вниз к своей машине, он никак не мог унять дрожь в коленках. Осознание настоящего целиком вернулось к нему, и сейчас он был почти уверен в том, что один из трупов окажется кем-то из хорошо знакомых. «Только бы не Илья, – вертелось в голове у Олега. – Только бы не Илья».

С того дня, как они встречались на Уводьском водохранилище, Олег ничего не знал о судьбе Ильи. Смог ли тот передать чертежи своему другу? Смог ли сам спрятаться, как и просил Олег, чтобы уйти от неминуемого ареста?

Олег ничего не знал о свойствах этих чертежей. Что они должны были прояснить для меня, если бы я смог их увидеть? Устройство Купола давно было понятно инженерам во всех подробностях. Я же инженерного образования не имел вовсе. Так что же в этих линиях, надписях и цифрах было укрыто помимо схемы? По всей видимости, на этот вопрос ответил бы ему я. Но полномочий встречаться со мной у него не было, а значит, при попытке связаться он последовал бы за теми, кто имел какое-либо отношение к ЦУАБу. Олег давно ходил по тонкому льду, а за мной велась слежка и днём, и ночью. Каждый мой шаг и каждое моё слово фиксировались. Я был оставлен на свободе лишь затем, чтобы служить приманкой для успевших скрыться ангелов, прерывателей и делегатов. Особенно высшему руководству ФСБ хотелось «поговорить» с Ильёй. Я, разумеется, о слежке в тот момент ещё не догадывался.

Последнее отделение ЦУАБа было расформировано. Большую часть значимого персонала либо распихали по СИЗО, либо ликвидировали. Мало кому предложили сменить хозяина, да и тем, кто согласился на сделку, повезло не больше посаженных за решётку. Необходимость в сотрудничестве с рахами уже ни у кого из властей не вызывала сомнений. Теперь Купол стал не панацеей от бед, а препятствием в борьбе за абсолютную власть, и это препятствие любыми способами следовало навсегда устранить.

В первом варианте две тысячи двадцать седьмого года развёртыванию Купола удалось помешать. Но сама возможность этих бесконечных попыток полагалась главной проблемой. У каждого предмета есть две стороны. Не стали исключением и хронокапсулы.

Именно тогда, в этом будущем, и началась охота за Кристаллом Адама. И продолжилась переселением Дымова в монаха бенедиктинского монастыря за четыре дня до его разговора с Гиммлером.

Доверие к Олегу Дымову держалось на волоске. Лишь благодаря протекциям Лебедева его до сих пор не отстранили от основного проекта, связанного с поисками Кристалла. Либо Лебедев по каким-то причинам был особенно расположен к Олегу, либо вёл двойную игру, как и многие из тех, кто был причастен к особо секретным операциям. Каждый раз, когда Дымов приближался в своих переселениях к цели, цель в самый последний момент непременно от него ускользала, либо оказывалась ложной.