Читаем Премудрый калькулятор (сборник) онлайн бесплатно

Получается, что не угодно было Высшему существу, чтобы башню до неба построили. А почему, спрашивается? Знать сие нам не дано. Как не дано знать, скажем, тараканам наших мыслей, планов и целей. Не тараканье это дело, наши цели изучать и чаяния наши оценивать. Точно так же и не нам в Божьи дела соваться. Спасибо, что создал наш прекрасный мир, да и нас самих впридачу, и даёт нам всеми дарами его насладиться. Да при этом ещё и свободу даёт, хотя и не полную, но такую, что границ её мы и почувствовать-то не можем, так что считаем, что всё нам дозволено. Во всяком случае, маршировать колоннами не заставляет и «Интернационал» петь под гармошку на морозе тоже не требует.

А вот поди ж ты, башню до неба строить почему-то не позволил. Говорят нам добровольцы-интерпретаторы, что, дескать, гордыню нашу хотел обломать. Укорот ей, стало быть, сделать. Что-то слабо я этому верю. Только и дела Ему, что за нашими добродетелями наблюдать! У Него вселенские задачи в повестке дня стоят – станет Он с нами возиться и по пустякам тиранить! Тут что-то другое. И, как всегда, уходит оно в глубь веков, и теряются там все концы и начала. Так теряются, что белое уже чёрным представляется, а мокрое – сладким.

Но если очень уж хочется верить, что имел-таки Он желание препону нам учинить, оттого и языки смешал, то давайте, по крайней мере, определимся, где тут граница дозволенного. Чтобы хоть в будущем зря не дерзать и душевные силы вкупе с материальными благами на дела небогоугодные не тратить. До небес, вишь, башню хотели-то построить. А что значит «до небес»? Кому и 2-й этаж – небо…

Значит, давайте разберёмся.

Хотеть-то можно, как известно, много чего. А вот чего они могли? Могли, говорят, «кирпичей наделать и обжечь огнём». Ну, если огнём, то оно конечно… Пусть умели они делать кирпич не хуже нашего: марки, скажем, 300 (а как вы хотели, чтобы аж Самого напугать!). Тогда при толщине стены 1 м и самом лучшем растворе (оставим на их совести рацпредложение использовать «асфальт вместо извести») максимально возможная высота башни составит примерно 217 м. Это если не учитывать воздействие ветра. Ну, да уж ладно. Не будем его учитывать. Не будем учитывать и проёмы, и какие-нибудь перекрытия, хотя бы потому, что не знаем, были ли они на самом деле. Имеющимся изображениям башни доверять трудно. Например, на этой вот картине, что висит себе в Роттердаме, в музее Бойманс-ван Бейнинген, высота кучевых облаков, составляющая при изображённых погодных условиях 1…1,5 км, заставляет думать, что каждый ярус изображённой башни (которую автор картины вряд ли видел в натуре) имеет высоту 200…300 м. При таких делах что уж можно говорить о других подробностях!

Так что принятые нами допущения только ставят древних строителей в более выгодные условия, чем те, в которых они находились в действительности.

Итак, башня наша, как мы её себе представляем, напоминает современную фабричную трубу: просто

стены без проёмов и перекрытий. И строится она, если верить карте, представленной в сети Интернет, в Вавилоне, на реке Евфрат, именно в том месте, где он разветвляется на множество рукавов:

Грунты в таких местах обычно представляют собой речные наносы: песок, гравий, может быть, галечник. Строительство велось рядом с водой (в этом отношении Роттердамской картине, пожалуй, можно доверять, поскольку столь масштабное строительство, скорее всего, было расположено достаточно близко к водному пути, по которому удобно доставлять необходимые материалы). Следовательно, уровень подземных вод находился достаточно высоко, что, скорее всего, привело к необходимости устроить свайный фундамент. Все сваи, использовавшиеся в те далёкие времена, были деревянными и, в силу особенностей этого материала и имевшегося в распоряжении тогдашних строителей сваебойного оборудования, ограничивались длиной 6 м. Максимально возможная высота башни, возведённой на таких сваях, составляет примерно 70 м. Вот такая штука: стены и 217 м выдержали бы, да фундамент больше 70-ти построить не позволяет. Расширить подошву, чтобы увеличить количество свай, не представляется возможным, так как тогда придётся углублять котлован, т. е. работать ниже уровня подземных вод, откачивать которые решительно нечем. И кессон, позволяющий удерживать воду с помощью сжатого воздуха, ещё не изобретён.

А теперь давайте честно ответим себе на вопрос: стала бы беспокоить Всевышнего такая чепуха, как 24-этажный дом, примерно такой, какими несколько позже этих событий был застроен Новый Арбат? Думаю, что вряд ли. Во всяком случае, поднимать из-за этого кипеж и разделять весь род людской на множество языков Он, пожалуй, не стал бы. Причина уж больно мелкая.

Вот так. Так что дело тут точно в чём-то другом.

Во, беда-то какая. С ума сошёл человек!

А и то сказать: стоило ли влезать в эту авантюру с картами? Да ещё с таким-то счастьем. Он ведь, как известно, был инженер. Инженер в России! Везучий человек в таком положении вряд ли оказался бы. А тут целую цепь везения надо вытащить. Во-первых, 3 определённые карты из 52-х должны оказаться вместе. Да при этом лежать в определённой последовательности. Да мало того – ещё и лежать в самом начале колоды. С ума сойти! Да ладно, если бы только это. А ещё ведь карты-то должны быть не абы какие, а тройка, семёрка, туз.

Фу-у-у.

Кому интересно, могу сразу сказать, что вероятность этого дела составляет ни много ни мало 0,00000754. На такие шансы, пожалуй, и Остап Бендер играть не стал бы, а он был всё-таки сын турецко-подданного, а не какой-нибудь там российский скромный инженер.

Но так ли уж жестока была судьба к Германну? Как-никак, он вытащил и тройку, и семёрку. С тузом вот только вышла неувязка. Велики ли были шансы на это? Вытащить именно эти две карты, да в начале колоды, да ещё и точно в такой последовательности – вероятность тут была равна 0,0004, т. е. этому благоприятствовал только один случай из, примерно, 2600. И как раз он и выпал. Не так уж худо ему пофартило! Ведь при наихудшем раскладе он мог семь с лишним лет каждый вечер туда мотаться, и только потом эти 2 карты выпали бы. А он сразу вытащил.

Вот тут бы и остановиться. Глядишь, и до Обуховской больницы, до 17-го нумера, дело бы не дошло.

Но когда мы по-настоящему умели ценить то, что имеем! Кинулся дальше. А такое, какое он хотел, при наихудшем опять же раскладе могло произойти уже не через 7, а через 363 года непрерывной ежевечерней игры. Но вот это-то он проверять уже не стал. И, может быть, напрасно.

В любом случае, большой тут заложен смысл гениальным нашим поэтом. А именно: остановись, человек, и оцени, сколько стоит то, чем ты уже владеешь. Просто сядь и спокойно подсчитай. Глядишь – и сразу счастливым станешь. И улыбнёшься благодарно судьбе своей.

Но, вообще-то говоря, Германна осуждать поспешно тоже не стоит. Неизвестно ведь, была ли так сильна в его время теория вероятностей. И достаточно ли хорошо она инженерам преподавалась. Да и калькуляторов тогда ещё не было.

Хотя, Пушкин, похоже, и так прекрасно всё это знал. Но Пушкину-то хорошо. Он гений. Ему и без калькулятора можно.

Ну, сколько можно гонять одну и ту же песню. Я понимаю, что ретро, но нельзя же так…

Кстати, можно ли их увидеть из окна, миллион-то, или вы это так просто лихо поёте?

Вообще-то можно, если в один слой их разложить. Вот так, одну к одной. Роза примерно 5 см в поперечнике. Средненькая такая розочка. Значит, чтобы разложить их, потребуется 2500 кв.м. Не так уж много. Если окно этой актрисы выходит, скажем, на площадь, а площадь имеет диаметр не менее 56 м, то всё в порядке. А ну как на улицу! На грузинскую улицу шириной 3 м. Тогда длина этого участка должна быть 833 м. Сроду не увидишь всех роз. Не в небоскрёбе же она жила. Откуда у них там небоскрёбы! Небось, не выше 2-го этажа находилась. А со 2-го этажа, если не высовываться из окна (а она вряд ли высовывалась), видно будет метров по 60 в каждую сторону. Итого 120. Значит, ширина улицы должна быть примерно 21 м. Ну, допустим.

А сколько времени он укладывал эти самые розы? Вытащил розу, нагнулся, уложил, выпрямился. Снова вытащил… Секунд 5 уходит. Пять миллионов секунд. Делим на 3600. Получается 1389 часов. Ого! А всё это на 24? 58 суток получается. Это он ей два месяца круглосуточно глаза мозолил! Без перерыва на сон и обед. И то сказать, спать-то ему особенно негде, дом ведь загнал. Да и на обеды вряд ли уже было. Ну, может быть, парень он был закалённый. Но розы-то за это время не то что в сено – в труху превратятся, особенно если по ним ещё и ездить 2 месяца. А ездили непременно. Если улица 21 м шириной, то уж, скорее всего, не пешеходная, хотя и не очень широкая.

Значит, всё-таки за ночь всё это уложить надо. И тут уже без помощников не обойдёшься.

Дело было, конечно, летом. Думаю, так в начале. Кто же дом в зиму продаёт! Но розы уже должны быть. Хотя у них там они чуть ли не весной цветут. "Спи, ночь в июле только шесть часов!" Вот, думаю, эти 6 часов у них и были на всё про всё. Надо же было по темноте всё обстряпать, сюрпризом чтобы. Множим 1389 часов на одного художника – получаем 1389 человеко-часов. А 1389 человеко-часов делим на 6 часов – получаем 231,5 человека. Двести тридцать два грузина! Представляете, какой гвалт они там поднимут? Мне однажды пришлось ехать в одном автобусе с десятью грузинами, так что я знаю, о чём говорю. Они не то что актрису, нежную натуру, они весь квартал перебудят! Придёт полиция и заметёт всех к чёрту в кутузку. Подозреваю, что так оно и было, иначе отчего бы встреча их "была коротка"? 5 минут, в присутствии конвоира. Вот и вся встреча!

Потому что даже если с укладчиками ещё сошло бы как-нибудь, то уж с ломовиками совсем беда. Судите сами. Те 400 роз, что располагаются на 1 кв. м, пожалуй, уместятся в ведёрко диаметром 0,5 м. Больше не всунешь! И если биндюга имеет размеры 2х3 м, что тоже весьма вероятно, то на ней можно разместить с божьей помощью 24 ведёрка или 9600 роз. Следовательно, чтобы доставить весь миллион, потребуется примерно 104 биндюги. А это как-никак 412 грохочущих по кавказской брусчатой мостовой колёс, обутых в железные шины, и столько же кованых гремящих лошадиных ног. Поэма Скрябина! Всё это, включая ещё 104 горластых и склонных к употреблению крепких выражений биндюжников плюс 232 вышеупомянутых грузинских подёнщика лишают бедного художника всякой надежды на скрытность и благопристойный имидж всего предприятия, а любимую им актрису и её ни в чём неповинных соседей – на хоть сколько-нибудь сносный сон. Трудно поэтому удивляться, почему после всех этих событий в ночь её поезд так быстро унёс.

Кстати, кроме расходов на розы, всей этой ораве нужно ещё чем-то платить. И тут мы вторгаемся в такую область, где нам из-за скудости информации почти невозможно делать какие-либо выводы. Мы можем лишь предположить два варианта:

а) розы в Грузии в те времена стоили совершеннейшую чепуху, и тогда экономически вся авантюра, предпринятая художником, была не более значима, чем если бы он устлал эти 2500 кв. м муниципальной площади сеном, и потому не впечатлила видавшую виды актрису;

б) если цены на розы в те времена были хоть приблизительно похожи на нынешние, то, учитывая всю сумму затрат, он владел таким особняком, какой давал ему гораздо большие шансы на построение семейного очага не только с любимой актрисой, но и вообще с кем угодно, вплоть до представительниц самых древних аристократических родов, чем мальчишеская выходка с розами. И тогда становится непонятно, почему это он жил так бедно, что, вопреки словам песни, не имел даже холстов, а писал свои шедевры на клеёнке.

А радио всё напевало, уже, наверное, в сотый раз:

Чтоб вы провалились со своими розами!