Читаем Преемственность онлайн бесплатно

Мальчик, лет восьми от роду, пробирался сквозь густые заросли камыша и рогоза, устилавшего пологие берега Сонного Озера. Жители Больших и Малых Вардов поговаривали, что в озере обитали чудовища. Да не просто поговаривали — давеча пропал молодой дровосек, ходивший сюда на рыбалку. Но если селян истории о духах и демонах пугали, то Уилла, а именно так мать нарекла мальчика при рождении, влекли.

Соломенная шляпа, плетенная из тонких высушенных стеблей пшеницы-дикарки, покрывала черные, как смоль, и неровно подстриженные волосы Уилла. Стоял жаркий полдень, обычный для середины лета, и солнце пекло так, что мальчик то снимал широкополый головной убор, дабы обмахнуться, то возвращал его на нагретую макушку. На ногах у Уильяма были надеты сандалии, коричневые штаны сшиты из простой, но прочной ткани, а бежевая легкая рубаха из льна уже каким-то непостижимым образом испачкалась травяным соком.

Сегодня утром матушка попросила Малика, своего старшего сына, помочь по огороду, а после отправила Уилла на рыбалку одного.

— Уильям, сынок, ты уже взрослый, потому сходишь на озеро один, без брата. Принеси рыбы на шесть ртов — нам на ужин да соседям немного. Уди на Белой Ниви и чтоб ни шагу дальше! Понял? — наказала матушка Нанетта и погрозила пальцем.

Уилл едва не завопил от восторга и чуть было не выдал своих намерений. И, конечно же, он ослушался мать. Не зря же все соседи считали его озорным мальчишкой! Он давно уже миновал Белую Нивь и брёл дальше по берегу Сонного Озера. За плечами его покоился плетеный короб, набитый уловом — ленками и гольричкой, а на плече подрагивала небольшая удочка, вырезанная из прочного и гибкого прута ивы, часто росшей по берегам горных озер.

Уилл хорошо знал эти места. Поселение Малые Вардцы, откуда он был родом, осталось позади, а чуть ниже Сонного Озера начинался бескрайний сосновый бор, раскинувшийся почти на все владения графства Офурт.

Если посмотреть на карту, то графство покажется совсем крохотным и затерянным меж других земель. Но на деле территория Офурта была необъятной и оставалась до конца не исследованной. Прочие северяне называли эту местность «Землей тысячи гор и рек». Сколько потаенных мест прятали в себе эти хребты и перевалы! Они наползали друг на друга подобно змеям, греющимся на камнях под теплыми лучами солнца весенним днем. Меж крутых склонов зияли бездонные пропасти; непокорные бурные реки, коим не было числа, покрывали территорию Офурта, подобно сеточке кровеносных сосудов.

Дороги связывали меж собой и соседними графствами лишь несколько относительно крупных поселений, которые даже с натяжкой нельзя было назвать городами. Сотни же других, куда более мелких деревушек, были разбросаны по горам и умело сокрыты от людских глаз. В некоторых из них, совсем глухих и отдаленных от троп, чужаков не видели десятилетиями.

Люди здесь жили в своем закрытом от остального Севера графстве, в тишине и спокойствии. Их не касались ни бури войн, ни жернова времени. Так и существовали они столетиями с одними и теми же традициями, обычаями и укладами, словно и не существовало всего остального мира вовсе. Впрочем, и для внешнего мира их тоже не существовало.

Уилл выбрался из зарослей рогоза на небольшую полянку неподалеку от озера и нырнул под тень одинокой ивы. По берегам озера росло много ивняка, но это дерево отчего-то стояло в гордом одиночестве. Лишь пожухлая трава да выжженный солнцем рогоз составляли ей компанию. Укрыв короб с уловом в тени дерева, Уилл освободил от листьев и травы землю, сложил сухие веточки, достал огниво из мешочка на поясе и шустро развел огонь. Пока костерок разгорался, он очистил от чешуи и выпотрошил рыбу с помощью небольшого ножа, который всегда носил с собой. Вскоре в воздухе витал аромат жареной гольрички.

Чуть поодаль, из зарослей ивняка и рогоза, высунулась перекошенная морда чудного зверя с черными глазами. Он втянул воздух влажным носом и тихонько зарычал от возбуждения. Но, похоже, что его влекли не запахи готовящейся на костре рыбы, а мальчик. Чудище осторожно двинулось вперед, то передвигаясь на четвереньках, то привставая на двух задних лапах, дабы убедиться, что жертва всё ещё на месте.

Уилл же беззаботно жевал гольричку, выбирая из рыбешек мелкие косточки. После трапезы он прислонился спиной к стволу ивы и принялся разглядывать тихую гладь озера, о котором слагали совсем нехорошие легенды. Но вот ничего такого страшного Уилл так и не заметил.

Тем временем зверь подкрадывался все ближе и ближе, из оскаленной пасти капала слюна. Вдруг монстр приник к земле и трусливо вздрогнул. После он приподнялся над травой, увидел то, что его напугало и с тихим скулением скрылся в кустах, напрочь позабыв о лёгкой добыче. Уилл закидал костерок землёй и принялся весело насвистывать под нос одну и ту же песенку, понятную лишь ему и придуманную им же.

Неожиданно послышалось ржание, совсем рядом. Уилл подскочил как ужаленный и завертел головой, не веря своим ушам. Послышалось? Нет, ржание повторилось вновь, шагах в ста дальше. Уилл кинулся на звук. Он раздвинул высокую траву, потом пробрался через рогоз и вышел на другую полянку, еще меньше предыдущей. Посреди выжженной травы стояла, пританцовывая, огромная кобыла. Стройная, грациозно водящая шеей из стороны в сторону, она глядела на мальчика бархатными и ласковыми глазами. Темно-мышастые бока лошади отливали благородной сталью на ярком солнце, а шелковистая грива и хвост были чернее ночи.

Уилл замер от восхищения. Ему казалось, что перед ним дивная иллюзия, мираж и что стоит ему пошевелиться или хотя бы моргнуть, то лошадь тотчас исчезнет. Наконец, он набрался смелости и осторожно потер глаза кулаками. Кобыла так и продолжала стоять посреди полянки, довольно ржала и пофыркивала. Он сделал несколько осторожных шагов к центру поляны. Как же такая чудесная лошадь могла оказаться около Сонного Озера? И где всадник? Мальчик огляделся в поисках хозяина, но кругом не было ни души. Только сейчас Уилл понял, как тихо вокруг. Даже птицы замолкли. Он сделал ещё несколько шагов, только теперь к восторгу добавилось чувство страха.

Теперь стало заметно, что лошадь никогда не знала ни сбруи, ни подков. С хвоста и шелковистой гривы капала вода, а меж конских волос проглядывали водоросли. Она двинулась к мальчику, наклонила морду и дружелюбно фыркнула. Уилл потянулся было погладить её, но вдруг замер. В его проницательных глазах промелькнуло подозрение. Он одернул руку и медленно, боясь спугнуть животное, отошел сначала на шаг, потом на два, отдаляясь всё дальше и дальше и с ужасом взирая на прекрасную кобылу.

По телу Уилла пробежала предательская дрожь. Лошадь словно удивилась этому, тряхнула гривой и замерла, глядя на мальчика своими удивительно — голубыми глазами. Затем сделала шаг вперёд — тот отошел еще дальше.

— Я знаю, кто ты! — воскликнул Уилл испуганно и отступил ещё дальше.

Лошадь заржала и пододвинулась чуть ближе, пританцовывая, топча копытами мягкую землю.

— Нет, я к тебе не притронусь.

Мальчик отступал в высокую траву, не сводя с кобылы глаз, а та, в свою очередь, неотступно следовала за ним и тоже смотрела немигающим взглядом.

— Не иди за мной! — перепуганно пропищал Уилл, едва не споткнувшись о камень.

Но тут лошадь замерла как вкопанная, будто понимая, что мальчик не собирается больше подходить к ней. Из её глотки раздался жуткий визг, тело стало неестественно растягиваться и преображаться. Спустя мгновение от чудесной и грациозной кобылы не осталось и следа — морда удлинилась, на месте конского рта появилась звериная пасть, усеянная кривыми и острыми зубами. Грива и хвост чудовища покрылись слоем тины, передние ноги скрючились, а задние срослись в рыбий хвост. Кобыла люто завизжала.

Уилл пустился наутек, не оглядываясь. Через высокую траву, прочь от озера к сосновому бору! Чудище помчалось за ним с оглушающим грохотом и треском, сминая всё на своём пути. Но даже этот шум не мог перекрыть демонический визг, вырывающийся из его глотки. Как бы быстро ни бежал Уилл, кобыла настигала его очередным гигантским скачком. Сверкнула разверзнутая над его головой смрадная пасть с кучей острых зубов. Он прыгнул вперед из последних сил, перекатился, но неудачно приложился головой о торчащий камень, да так сильно, что в глазах на мгновение потемнело.

Позади послышался очередной визг. Вот только теперь к злобе добавилось удивление. Уилл оглянулся. Чудовище билось о невидимую преграду всего в нескольких шагах от него, но все его попытки оказывались тщетны, как бы оно не щелкало пастью, не вываливало длинный раздвоенный язык, роняя пену.

— Кельпи… — прошептал Уилл. Его начала бить крупная дрожь. Он обхватил руками колени и зарыдал, не в силах более сдерживать охвативший его ужас.

А кельпи, не переставая, билась о барьер. Всё в округе притихло, остались лишь звуки бессильной ярости чудовища и плач восьмилетнего мальчика, едва избежавшего смертельной участи.

Чуть погодя кельпи замерла у невидимой преграды, разглядывая всхлипывающего и сидящего на траве мальчика. Время от времени она тихо фыркала и лязгала пастью полной слюны, словно представляя, как перемалывает тонкие кости мальчишки. Уилл унял дрожь в коленях и встал, пошатываясь. Он находился под ветвями той самой одинокой ивы, где оставил короб с уловом. Немигающий взгляд ярко-синих глаз с продольно-вытянутым зрачком — вот и всё что осталось от грациозной кобылы, чьи бока ещё совсем недавно отливали на солнце воронёной сталью.

— Кельпи! Ты кельпи… Я читал о тебе в сказках!

Демоница взбрыкнула и завопила, гневно и обиженно.

— А я тебя не боюсь! — Уилл вытер лицо от слёз испачканным рукавом, а затем неожиданно скорчил рожицу и показал язык чудовищу. — Думал ты страшнее, а у тебя хвост как у гольрички! Ха!

Впервые в жизни Уилл ощутил то самое сладостное чувство — чувство победы! И пусть противник не повержен, но наблюдать за его бессильной злобой ничуть не хуже! А ведь не так давно кельпи вот-вот должна была схватить его, а вместо этого он сейчас корчит ей мины.

— Чудище озерное, чтоб тебе пусто было! — не унимался Уилл. — Сиди тут одно, страдай от голода!

Кельпи фыркнула, развернулась и медленно побрела, волоча хвост в сторону озера. Из ее глотки раздался недовольный и обиженный стон от того, что такая легкая добыча сбежала, а теперь еще и издевается. Уилл состроил озерному чудовищу рожицу напоследок, быстро взвалил на спину короб с рыбой, закинул удочку на плечо и побежал домой. Всю дорогу он оглядывался назад и пытался унять дрожь в руках и ногах.

Спустя два года.

Стояла невыносимая жара. Над Сонным озером колыхалось душное марево, а всякий зверь, птица или рыба искали спасительную тень. Даже ивы, окружавшие озеро, выглядели вялыми и скрюченными от жуткого пекла. Высокая и пожухлая трава раздвинулась, и на небольшую полянку ступил мальчик. Это был все тот же мальчик, который два года назад чудом избежал смерти от кельпи. Зачем он вернулся на то место, где едва не погиб?

Уилл оглянулся заплаканными и опухшими глазами, нашел тот клочок земли, где кобыла ударилась о невидимую стену, и еще раз посмотрел по сторонам, дабы убедиться, что не ошибся. Снова он нырнул в кусты и вернулся с несколькими камнями, которые разложил по границе, чуть ближе к своей стороне так, чтобы в запасе оставалось несколько шагов.

— Кельпи, ты здесь? — позвал негромко и неуверенно мальчик.

Ответом ему была лишь звенящая тишина. Уилл сдерживался несколько минут и, когда понял, что никто не придет, упал на колени и разрыдался.

— Я просто не знаю, куда еще мне идти, — внешне он выглядел целым и невредимым, однако слезы его были так горьки, словно мальчика терзала рана не телесная, но душевная.

— Вчера случился пожар в храме Ямеса… И… Отец погиб! Его, обожженного, вытащили, когда потушили огонь… И Вларио… Тоже сгинул в этом чертовом пожаре… А мой учитель… Он задохнулся в дыме и не смог выбраться, потому что был почти слеп… — Уилл прижал руку к сердцу и вновь склонился к земле в громких рыданиях.

— Был такой сильный огонь… Мне никогда не было так страшно… Даже когда ты гналась за мной, чудище. Я не знаю, зачем пришел сюда… Не знаю… Матушка, ни жива, ни мертва, не видит ни меня, ни моего брата, не узнает нас. Бабушка Удда отпаивает ее чем-то, сказала, что матушка не будет никого узнавать ближайшие несколько недель… Нас отправили к дедушке и бабушке в Малые Вардцы… А Малик, он не любит меня и сказал сегодня, что лучше бы я сгорел, чем отец. Мне даже некому рассказать о том, что случилось… Линайе запрещают со мной играть, а другие дети называют меня чокнутым.

Уилл упал на землю, и его стенания разнеслись над озером, но никто так и не вышел из высокой травы. Уилл и впрямь не знал, зачем пришел сюда, где едва не погиб два года назад. Может потому, что в деревне его никто его не слышал и не слушал; не было ни единой души, которой бы мог он поведать о боли своей утраты. Потому и не нашел он более уединенного места для выражения своего горя, чем Сонное озеро, где обитали демоны.

Уилл потерял счёт времени. Миновал час, а может и два, прежде чем он успокоился и покинул мир жутких воспоминаний, преследовавших его с самого пожара. Он поднялся, отряхнулся и, подобно призраку, посмотрел тусклым и пустым взглядом на поляну. Все те же неподвижные заросли сухого рогоза, неподвижные в жарком мареве. Он развернулся и, шатаясь, медленно побрёл в сторону дома.

Послышалось ржание. Уилл оглянулся. Из высокой травы вышла та же самая серая кобыла, с которой столкнулся ребенок пару лет назад. Со смесью страха и восторга посмотрел он на это прекрасное статное животное, под личиной которого скрывался монстр. Но горе утраты его было так велико, что даже воспоминания об оскаленной пасти, разверзнутой над его головой, уже не вызывали прежнего ужаса в душе.

Кобыла фыркнула, подошла к невидимой стене, уперлась в нее красивым лбом, обрамленным шелковистой гривой, и посмотрела на юношу бархатными голубыми глазами.

Уилл подвинулся чуть ближе, оставив между собой и кельпи на всякий случай шагов десять — вдруг кобыла притворяется, и стена на самом деле дальше от нее, чем ему кажется.

— Извини, что я пришел. Мне тогда показалось, что тебе одиноко. А теперь и я остался один… — Уилл говорил скорее сам с собой, чем с кельпи, но лошадь внимательно слушала его, чуть склонив голову. — Я никогда не думал, что Вларио так ужасно умрет… Его тело, оно скрючилось, почернело и… А мой отец и старый учитель… Это ужасно!

Слова встали комом в горле, и он снова разрыдался. Кобыла фыркнула и развернулась боком, пританцовывая на месте и перебирая копытами — она призывала подойти к ней.