Читаем Предсказание по таблетке онлайн бесплатно

Никто не считает, что жизнь предсказуема, однако в мистическое начало мало кто верит. Не верила в него и я. Какая тут мистика, если схема — одна: родился, учился и так далее. К весне 1992-го мне было двадцать три, и мои анкетные данные умещались в три строчки: родилась в Москве, окончила французскую спецшколу, затем — филфак. До стадий под условным названием «так далее» я еще не дожила. И все-таки в моей схеме был сбой: в семнадцать лет я потеряла отца, а полгода назад — маму.

Я осталась одна, и в нашей когда-то уютной квартире стало тоскливо и пусто. В книжном шкафу стояли мамины альбомы, на фортепьяно лежали мамины ноты, в шкафу — мамины платья. Все напоминало о ней.

Тяжелее всего было вечером. Чтобы развеяться, я выходила в Лялин переулок, далее — по привычному маршруту: Подсосенский, Воронцово Поле, бульвар, Покровка, Малый Казенный, опять Лялин, знакомый каштан. Круг замыкался, я шла домой, и мне казалось: жизнь кончилась.

Однако случилось так, что судьба вывела меня на поворот и посадила около него старуху. Хотя не совсем так! Старуха сидела около моего подъезда. Маленькая, худая, в нелепой широкой юбке, пыльных ботинках, на голове — желтый вязаный шарф. Ни дать ни взять — нищенка! В тот вечер я возвращалась с прогулки и, остановившись у скамейки, стала искать ключи. Старуха встрепенулась и переместилась поближе. Почувствовав пронзительный взгляд, я оторвалась от сумки и посмотрела в ее сторону. Какое удивительное лицо! Узкий с горбинкой нос, широкие скулы, тубы, похожие на вывернутые лепестки, огромные миндалевидные глаза. Казалось, в ее чертах присутствуют признаки всех рас.

— Сядь! — приказала старуха.

Не попросила, не предложила, а именно приказала. Я опустилась на скамейку.

— Это хорошо, что поставила крест, хорошо!

Старуха скривила рот и добавила:

— Камень есть камень, слишком давит!

Я вздрогнула. На меня повеяло могильным холодом.

— А мать тебе надо отпустить! Она уже далеко, путы ей ни к чему!

Глаза наполнились слезами, и я всхлипнула. Старуха вздохнула и полезла в карман.

— Не одиночество хуже всего, а неопределенность. Все беды — от нее. Вот погадаю, и успокоишься.

Она вытащила лист бумаги и положила его на землю. Кроме небольшой таблицы, заполненной цифрами, на листе ничего не было.

— На, пожуй!

Не знаю откуда, но в моей руке оказался кусок хлеба. Безвольно засунув его в рот, я стала жевать.

— Старое гадание, издалека пришло! Поди уж, и забыли про него.

Она перехватила мой взгляд и забормотала:

— И понеслась, полетела, змеей зашуршала, а впереди — топь! Перескочила, закликала, крылами захлопала и поднялась!

Я почувствовала на себе цепкие пальцы и перестала жевать.

— Плюнь! — крикнула старуха.

Мякиш полетел на землю, и на него тут же опустился пыльный каблук.

— Вот и таблетка. Теперь кидай.

— Куда кидать?

— В квадраты, голубушка, куда же еще!

«Таблетка» подпрыгнула в моей руке и упала.

— Десять, — хрипло сказала старуха. — Это еще ничего.

Она широко расставила ноги и, устремив взгляд на таблицу, скороговоркой начала:

— Мужчина, книги, много книг. Вот и ты, глупая! Попалась ему, теперь служи! Тоска, годы идут, и нет ничего! Осталась с пустотой.

Старуха подняла «таблетку» и, протянув ее мне, приказала:

— Снова кидай!

«Таблетка» упала на второй квадрат, и голос старухи повеселел.

— Хорошо, очень хорошо! Все-таки его встретишь. Только накоротке, совсем накоротке. Полоса — узкая, небольшая, на ней — счастье. Счастье — и тебе, и ему. Однако болезнь, и все! Но ты не горюй, с тобой останется детство! Из него оно и придет.

Неожиданно старуха сникла и, горестно вздохнув, прошептала:

— Давай, еще раз — в последний!

Я высоко подбросила «таблетку», и она, сделав вираж, опустилась на квадрат сорок пять. Старуха разволновалась и, стащив с головы шарф, отбросила его на край скамейки.

— Приехали! И чего тебя туда понесло! Жила бы себе спокойно, аи нет! А он-то, гляди: вырядился, как павлин! А ведь сплошное гнилье!

Она погрозила кому-то неведомому палкой и уже спокойней продолжила:

— Однако тень рядом! Побережет тебя.

В моей голове царил хаос.

«Осталась с пустотой. Все-таки встретишь! Сплошное гнилье! Тень рядом!» Обрывочные фразы пронзали мозг и несли с собой множество загадок. Я смотрела на таблицу и пыталась сосредоточиться.

«Мужчины, загадочная она, и все это как-то со мной связано».

Размышления прервала старуха.

— А ты много не думай! Послушала и забудь!

Она встала и, тщательно отряхнув юбку, добавила:

— Вот и освободилась!

«Освободилась? От чего?»

Однако спрашивать не хотелось, хотелось одного — спать. Я словно впала в сомнамбулическое состояние, и в тот момент своей воли у меня не было.

— Теперь проводи!

Тяжело опираясь на палку, старуха пошла к арке, я — за ней. Около арки она остановилась.

— Прощай, голубушка! Может, когда и свидимся.

Я прислонилась к стене. По переулку шли люди, ехали машины. Но все это — серое, безликое, туманное. Казалось, это другая жизнь. В той, в которой жила я сейчас, была только старуха. Хотя нет! Рядом — два ярких пятна. Одно из них — джип. Машина притормозила около арки, и я услышала музыку, женский глуховатый смех; почувствовала запах сигарет, дорогих духов. Другое пятно — пожилой мужчина. Он остановился около старухи и спросил дорогу. На нем — коричневый замшевый пиджак, бежевые отутюженные брюки, в руках — большая трость. Трость была такой элегантной, что, несмотря на заторможенное состояние, я ее запомнила: отполированное дерево, ручка из слоновой кости с причудливой резьбой.

Не помню, о чем они говорили, в памяти зацепились последние фразы.

— В Москве я впервые, еще не освоился.

— Знаю, милок! Знаю!

— Хочу в церковь зайти, Яковоапостольскую.

— Рядом уже: налево повернешь и увидишь.

— Спасибо!

— Иди с Богом!

Старуха проводила мужчину взглядом, затем завернула за арку и скрылась. Постояв пару минут, я поплелась домой. На скамейке висел шарф, рядом валялся листок с таблицей. Я подняла его и увидела: среди цифр, расположенных в девять столбцов и пять строчек, три — будто бы выжжены.

— Десять, два, сорок пять, — прошептала я и, засунув таблицу в карман, отправилась спать.

На следующий день на меня снизошел покой, а вместе с ним — несвойственная мне деловитость. Вспомнив мамино желание, я решила поступать в аспирантуру и стала готовиться к экзаменам. Книги, научные статьи, словари — они были моими учителями, советчиками, друзьями. Каждый день я ездила в Ленинку; и библиотечная тишина, шелест страниц, лампы под зелеными абажурами оказались для меня лучшим лекарством.

Я наконец-то расслабилась, и, воспользовавшись моментом, Судьба свела меня с Олегом Александровичем.

Наша первая встреча произошла в библиотеке около стола заказов. Я ждала лифт, поднимавший из хранилища книги. Высокий, атлетичный, лет тридцать пяти — сорока мужчина стоял рядом и заполнял бланки. Взглянув на листки, я увидела незнакомые слова: «Асимптотика. Интегралы и ряды».

Я с интересом посмотрела на соседа. Мужчина протянул библиотекарю бланки и повернулся ко мне в профиль.

«Похож на римского сенатора, правда, несколько тяжеловат подбородок», — подумала я.

Почувствовав взгляд, он вопросительно посмотрел на меня близорукими глазами, и по лицу пробежала тень.

— Я нарушил очередь? — спросил он.

— Нет, нет! Свой заказ я уже сдала.

— У вас — проблемы?

— Нет! То есть, да, — ответила я и смутилась.

Мужчина пожал плечами и отвернулся.

— Девушка, ваши книги уже пришли. Забирайте!

Поспешно собрав книги, я направилась в читальный зал. В зале — два свободных места: одно — у двери, другое — в углу. Я подошла к угловому столу, вывалила на него книги и посмотрела на соседний. Он был завален книгами и научными журналами. Хозяин, по всей вероятности, отправился на перекур или в столовую. Я стала просматривать нужные статьи и не заметила, как прошло три часа. Решив перекусить, я поднялась из-за стола. Мой сосед — тоже.

«Да это математик из очереди!»

Мужчина пошел за мной.

«Неужели решил познакомиться?»

Признаюсь, эта мысль не вызвала раздражения.

— Простите мою назойливость, но, как это ни банально, мне бы хотелось…

Я обернулась. В серых глазах — беззащитность и некоторая растерянность. По-видимому, мужчина был смущен.

— Не в моих правилах знакомиться на ходу, — опять заговорил он, — но…

— Рита, — коротко представилась я.

— Олег Александрович.

Казалось, он облегченно вздохнул. Войдя в столовую, мы направились к стойке с комплексными обедами.

— Позвольте задать вопрос, — я прервала затянувшуюся паузу и повернулась к новому знакомому.

— Слушаю.

— Совершенно случайно видела ваши бланки. Одно слово запало в память и не дает покоя.

— Готов помочь.

Олег Александрович достал из кармана белоснежный платок и аккуратно вытер узкие губы.

— Это слово — «асимптотика». Что оно означает?

— Извините, вы кто по специальности?

— Филолог.

— Ваш интерес очевиден. В переводе с греческого «асимптота» — это «несовпадающий». Если посмотреть на слово с точки зрения математика, это бесконечная кривая, стремящаяся к прямой.

— Кривая, стремящаяся к прямой, — повторила я.

— Вот именно!

Олег Александрович посмотрел на пустые тарелки и предложил:

— Не хотите ли прогуляться?

— Согласна!

Мы вышли к Александровскому саду.

— Вернемся к нашему разговору, — пытаясь подстроиться под мой шаг, сказал Олег Александрович. — Асимптотическая формула связывает сложную функцию с более простой.

Увидев на моем лице растерянность, он улыбнулся.

— Мистеру Икс соответствует определенная мисс Игрек. Представили?

— Более или менее.

— Вот и хорошо.

Он остановился, поднял ветку и нарисовал на дорожке крест.

— Допустим, это — две оси. На каждой находится бесконечное множество точек. На горизонтальной — точки мистера Икс, на вертикальной — мисс Игрек. «Как бы нам встретиться?» — думают они.

— Разве это возможно?

— Почему бы и нет?

Олег Александрович нагнулся и дополнил рисунок. Жирная косая линия пересекла крест и убежала в траву.

— Вот посмотрите. Точка мистера Икс решила попутешествовать. Она добежала до косой линии и остановилась. В этот момент мисс Игрек дает команду.

— Кому?

— Некой определенной точке.

— А почему определенной? — удивилась я.

Мне было непонятно.

— Может быть, «прогуляться» решила какая-нибудь другая точка.

— Зачем устраивать бардак? — возмутился Олег Александрович. — К косой линии будет стремиться только та, которая соответствует точке мистера Икс.

— И что дальше?

Объяснение Олега Александровича завораживало. В его словах я чувствовала не математический, а житейский смысл, можно даже сказать — определенную философию.

— А дальше все просто. Точка Игрек «добежит» до линии и «сольется» с точкой Икс. Они станут одним целым. То же самое произойдет и с другими. Все они найдут пару и займут свои места на графике.

— И будут вместе, — заметила я.

— Да, вместе, — согласился Олег Александрович.

Искоса взглянув на меня, он добавил:

— Надо только учесть, что каждой мисс Игрек будет соответствовать строго определенный мистер Икс.

— Поняла. Не любой, а тот, который находится в зависимости.

— Совершенно верно! — обрадовался он. — Математика — это наука о строгом соответствии! Здесь не может быть хаоса. Одно соответствует другому, а между ними — строгие законы и логические связи.

Впоследствии этот крест я вспоминала не раз. Время от времени его пересекала жирная косая линия, и к ней устремлялись множество маленьких точек. Они сливались друг с другом и, расположившись на линии, повторяли одну и ту же фразу: «Одно соответствует другому, одно — другому». В этой фразе была настоящая, я бы даже сказала «сермяжная» правда, и в то же время… В то же время мне все чаще и чаще хотелось взять ветку и разворошить точечный порядок. Я даже представляла, как это будет — нет строгих осей, жирной косой линии и множества точек. На дорожке лежит песок, и каждая песчинка — сама по себе, свободна и независима.

Однако эти мысли возникли позже, а тогда… Тогда мне было двадцать три, и рядом со мной появился человек, который мог все объяснить.

Мы стали встречаться. Степенные разговоры, которые так любил Олег Александрович, успокаивали и возрождали интерес к жизни. Я училась мыслить логически и получала ответы на многочисленные вопросы. Моя излишняя эмоциональность подавлялась спокойными рассуждениями; грезы, не успев поднять «голову», утопали под слоем четкой информации. Я вошла в запрограммированное русло и тихо по нему поплыла.

Поведение Олега Александровича было безукоризненным: любезен, внимателен, интеллигентен. Он был похож на ходячую энциклопедию. Что ни спроси — ответит; о чем ни заговори — знает. Его ненавязчивое ухаживание, неторопливая манера общения вылечили мои душевные раны, и вскоре я предложила ему жить вместе. Он не возражал, и в течение нескольких дней переехал с Фрунзенской набережной, где жил вдвоем с мамой, ко мне — в Лялин переулок.

Мама Олега Александровича, Татьяна Леонидовна, была театральным критиком и любила поговорить об актерах и драматургах. Будучи у нее в гостях, мы часто встречали чету Муровых, и порой казалось, что наша компания походит на участников небольшого литературного салона. Анна Семеновна и Валерий Алексеевич Муровы могли говорить долго и о чем угодно. Так, например, однажды разговор зашел о чае. Татьяна Леонидовна поставила на журнальный столик изящные чашки из китайского фарфора и, разливая зеленый чай, сказала:

— Зеленый чай сейчас в моде. Признаюсь, я не сразу к нему привыкла.

— Экзотика! — воскликнул Валерий Алексеевич и причмокнул толстыми губами.

— Олег говорит, зеленый чай — мягче, в нем много витаминов, но, знаете ли… многолетняя привычка пить черный чай дает о себе знать.

— Да, да! В нашем возрасте трудно менять привычки, — вступила в разговор Анна Семеновна. — Головой понимаешь: полезно, ан нет! Рука тянется к маслу, сырокопченой колбасе и традиционной заварке.

— Все это так! Однако в нашем возрасте надо прислушиваться к мнению диетологов. С их легкой руки зеленый чай сейчас очень популярен! Я читала, что в нем нет калорий, а тонизирующий эффект — очень высок.

— Что вы говорите! Никаких калорий? — вскрикнул Валерий Алексеевич и повернулся к жене. — Не мешало бы и нам, Аннушка, перейти на зеленый.

— Право не знаю!

— А вы попробуйте «Зеленую жемчужину», — вступил в разговор Олег Александрович. — Я рекомендовал его и маме, и Маргарите.

Он тепло посмотрел сначала на мать, затем на меня и продолжил:

— Этот чай растет в Китае, и порой его называют «Жемчужиной дракона».

— Как романтично! — закатил глаза Валерий Алексеевич. — Люблю, когда обеденная церемония сопровождается легендами.

— В данном случае, Лерочка, не обеденная, а чайная, — заметила Анна Семеновна.

— Не спорю, не спорю!