Читаем Предательство Его Имя онлайн бесплатно

АЛИСА

Я сидела в стерильном кабинете врача, нервно ковыряя собственный ноготь. Мягкий свет лампы над столом доктора едва освещал кабинет, создавая ощущение уюта, но ей было трудно расслабиться. Всё здесь — от резкого запаха антисептика до стука клавиш на компьютере — напоминало ей о том, сколько месяцев она уже провела в больницах. Часы, потраченные на консультации, обследования, анализы, казались бесконечными, но надежда всё ещё жила, где– то глубоко внутри.

Врач склонился над результатами её очередных анализов, сосредоточенно всматриваясь в экран. Я затаила дыхание, ожидая его вердикта.

— Алиса Сергеевна, — начал он, опустив руки на стол. — По результатам ваших анализов, у вас всё в пределах нормы. Да, некоторые показатели немного занижены, но это не критично и не может быть основной причиной проблем с зачатием. Мы можем попробовать гормональную терапию для поддержания баланса, но…

Он сделал паузу, и я поняла, что дальше последуют слова, которые я не хотела слышать. Словно бы на автомате кивнула, чтобы он продолжал.

— … я настоятельно рекомендую вам обсудить вопрос обследования вашего мужа. В таких случаях важно учитывать оба фактора.

Я скривилась. Сеня не любит больницы и врачей, да и времени у него, совершенно, нет. Не представляю, как я смогу его уговорить сдать анализы. Снова.

Я вспомнила, как в самом начале нашего пути к родительству мы уже проходили через это. Тогда Сеня сдал спермограмму, и результаты были идеальными. Абсолютно нормальные показатели, и врачи успокоили нас, что с ним всё в порядке. После этого он был уверен, что проблема только во мне, и каждый последующий поход к врачам ложился тяжёлым грузом на мои плечи. Пытаясь держаться, я всегда говорила себе, что всё это ради нашей мечты, что однажды это всё будет позади.

Но время шло, а результата всё не было. Теперь, когда снова заговорили о том, что проблема может быть не только во мне, я не знала, как он отреагирует.

Доктор Карпов, казалось, прочитал мои мысли.

— Алиса Сергеевна, я понимаю, что такие разговоры могут быть сложными. Но, пожалуйста, постарайтесь донести до вашего мужа, что обследование — это необходимая часть процесса. Зачатие — это не только вопрос одного партнёра. Многие факторы могут меняться со временем, даже если раньше всё казалось идеальным.

Я молча кивнула, понимая, что слова врача логичны. Но где найти силы снова пройти через это? Снова уговорить Сеню, снова подвергать нашу жизнь проверке?

Я сидела на скамейке в парке, под ногами шуршали осенние листья, а в воздухе витал прохладный ветер с запахом сырости и увядающей травы. Людей было немного — тихий, будничный день, который словно замер в ожидании вечера. Но те, кто здесь были, не давали мне покоя.

Молодые мамочки, одна за другой, медленно катили коляски по дорожкам парка. Их разговоры сливались в невнятный фон — о детях, о кормлении, о первых шагах и зубках. Я старалась не смотреть в их сторону, но мои глаза всё равно, как по волшебству, находили их. Сначала одну, затем другую. Маленькие пинеточки выглядывали из– под одеял, мягкие, нежные звуки, которые издавали младенцы, долетали до меня, заставляя сердце болезненно сжаться.

С каждой мимо проходящей коляской я ощущала всё более тягостное чувство, словно меня лишили чего– то, что принадлежало мне по праву. Внутри меня бурлили эмоции — грусть, обида, и да, зависть. Глупая, горькая зависть, которой я не могла избавиться. Все эти женщины выглядели такими спокойными, счастливыми. Их миры были полны любовью, и я больше всего на свете хотела оказаться на их месте.

Мне казалось, что каждый их взгляд, каждое слово — это напоминание о том, чего у меня нет. Я давно старалась не обращать внимания на других, не сравнивать себя, не тешить надежды, но в такие моменты было невозможно не думать об этом.

Слёзы подступали к глазам, но я заставила себя их сдержать. Пару месяцев назад я дала себе обещание не плакать из– за этого больше, не поддаваться эмоциям. Но сидя здесь, окружённая этими идеальными картинками материнства, я чувствовала себя сломанной.

Моя рука непроизвольно легла на живот, как будто я могла силой мысли сделать чудо реальностью.

С тихим вздохом я поднялась и поплелась в сторону дома. Моя голова гудела от накопившихся вопросов, от постоянного давления, от бесконечных мыслей о том, как снова начать разговор с Сеней об обследовании. Всё внутри будто разрывалось на части, и мне просто хотелось побыть дома, в тихом уюте, где, казалось, всё ещё можно было найти покой.

Когда я подошла к нашему дому, что– то сразу показалось странным. Машина Сени стояла на месте, хотя обычно в это время он должен был быть в университете. Я удивилась, но решила, что, возможно, у него отменились лекции или встреча с коллегами, и он решил поработать дома. Я даже обрадовалась — подумала, что это хороший момент, чтобы поговорить с ним. Открыла дверь, тихо вошла в квартиру, стараясь не издавать шума.

Первое, что привлекло моё внимание, была тишина. Слишком тихо. Обычно, если Сеня дома, он включает музыку или работает за компьютером, а тут — абсолютная тишина. Я сбросила пальто и прошла в гостиную, сердце начинало колотиться быстрее.

И тут я услышала это. Шёпот. Тихий, приглушённый смех, словно, где– то за стеной. Он шёл из нашей спальни.

Я остановилась, и в голове промелькнула мысль: «Нет. Это невозможно».

АЛИСА

Ноги сами привели меня к двери нашей спальни.

— Котик, когда ты уже разведешься с этой своей старой курицей? — донеслось из нашей спальни.

Старой? Мне всего двадцать девять!

— Пока не могу, малышка, — промурлыкал он в ответ. — Ты же знаешь ее папочка работает в Минобрнауки, а наш брак устроили наши родители.

— Но ты ведь обещал, что это всего лишь временно! — запротестовала она, и я могла представить, как она наклонилась к нему, запрашивая его внимание, словно маленькая девочка, требующая у взрослого своего любимого игрушку.

— Знаю, знаю, — ответил Сеня. — Нужно немного подождать, малышка. Эта клуша помешалась на ребенке, а для меня это будет отличной причиной для развода. На хрена мне непригодная пустоцветка? И кто будет разбираться, что это я подмешивал ей противозачаточные все это время.

Эти слова прокатились по мне, как волна холодного моря. Я ощущала, как мир вокруг начинает размываться, а сердце, казалось, вот– вот выскочит из груди. Я стояла как вкопанная, не в силах уйти и не в силах остаться. Всё, что я могла делать, это слушать, как они обсуждают свою жизнь, как будто меня в ней не существует.

— Я уже устала ждать, — продолжал канючить женский голос.

— Не парься, или сюда, — в голосе моего мужа появилась сексуальная хрипотца, так мне знакомая.

Из– за легкой преграды двери послышали приглушенные стоны и шлепки. Я не могла поверить своим ушам. Я почувствовала, как холод проникает в каждую клетку моего тела, а сердце колотится, как будто пытается вырваться на свободу.

Секунды тянулись как вечность. Мне стало трудно дышать. Слезы беззвучно катились по моим щекам. Я зажала рот рукой и собрав последние силы сделала шаг назад. Прочь. Я побежала прочь из квартиры.

Сквозь слёзы я едва различала дорогу, но ноги сами вели меня, не позволяя остановиться. Я бежала мимо парка, мимо знакомых магазинов, мимо людей, которые не знали, что в моем сердце сейчас царит пустота. Каждый вдох давался с трудом, а мысль о том, что он предал меня, словно нож вонзалась в грудь.

Я не могла поверить, что это происходит со мной. Все эти годы я старалась быть хорошей женой, поддерживала его во всем, а он использовал мою доброту, как будто она не имела никакой ценности. В голове звучал его голос, слова, которые он произнес с такой легкостью, будто речь шла, о чем– то незначительном, о каком– то предмете, а не о наших чувствах, о нашей жизни.

Я оказалась на мосту, где волны реки слегка плескались о берег. Только здесь я остановилась. Я пыталась успокоиться, смотря на водную гладь, но обида и горечь только усиливались. Воспоминания о том, как мы вместе мечтали о будущем, как планировали завести детей, наваливались, словно тяжелый груз, и с каждой минутой становилось всё тяжелее.

Я даже не представляла, что душевная боль может быть сильнее физической. Крик вырвался из меня сам по себе. Я больше не сдерживала рыдания.

Мы прожили вместе пять лет. Была уверенна в его надежности и верности. Я перебирала все теплые совместные воспоминания и не могла поверить, что все это было ложью. Я вцепилась в холодные перила моста и села на корточки.

В прошлом году на новогодние каникулы мы вместе сбежали от всего мира в милый дом загородом, где кроме нас не было никого. Мы вместе сжигали одно желание на двоих под бой курантов. Его улыбка тогда казалась мне такой искренней, такой полной любви и нежности. Я чувствовала, что мы были одной целой, что ничто не может нас разлучить.

На самом же деле он врал мне уже тогда. Я совсем не знала собственного мужа.

— Эй, с вами все в порядке? — спросил незнакомый голос.

Я подняла заплаканные глаза и увидела женщину, стоящую рядом, с выражением озабоченности на лице. Ее светлые волосы слегка колыхались от вечернего ветерка, а в глазах отражалась искренность. Мы были примерно одного возраста.

— Да… — пролепетала я, но мой голос дрожал. — Нет.

— Так, понятно, — деловито ответила она. — Поднимайтесь. Пойдемте.

Странная незнакомка помогла мне встать на ноги и куда — то повела. Я машинально следовала за ней, словно в тумане, не в силах противиться. Мы прошли мимо мерцающих огней, которые отражались в темной воде. Каждый шаг давался мне с трудом, но её уверенные движения придавали мне сил. У меня не было страха следовать за ней. Даже, окажись она маньяком, мне было бы все равно. В груди что– то сломалось, оставив за собой лишь пустоту.

АЛИСА

Странная девушка привела меня к себе домой. И не побоялась же! Заплаканную, она усадила меня на небольшой кухне, где пахло чем–то сладким и успокаивающим, будто здесь только что пекли пироги.

— Чай, кофе, что — нибудь покрепче? — невозмутимо спросила она.

— Покрепче, — икнула я.

— Пиво, шампанское, вино, виски, водка? — продолжала она меня удивлять.

— А как тебя зовут? — шокированная таким поведением спросила я.

— Я — Наташа, а ты?

Она была настоящей роковой красоткой. Точеная фигура в ярком красном костюме, такого же цвета длинные острые ногти, даже макияж у нее был в красных оттенках. Вопроса о ее любимом цвете не возникало? Длинные волосы были выбелены так, словно она была родственником Дейнерис Таргариен, а на обоих руках по нескольку колец. Встреть я ее просто так в толпе, где — то на улице, подумала бы, что она наверняка очень стервозная особа. Да, внешность обманчива.

— Алиса, — представилась я.

— Очень приятно, — ответила она. — Ну, что, Алиса, что пить будем? — снова спросила она, открывая белоснежную дверцу холодильника.

— Эмм…виски, — брякнула я первое, что пришло в голову.

Наташа достала бутылку с янтарной жидкостью, несколько стаканов и лед. Отточенными движениями она разлила напиток. Из холодильника на стол были выставлены креветки, сыр и немного фруктов. Шокированная я сделала первый горький глоток. Виски обжог горло, но при этом по телу сразу разлилось приятное тепло.

— Ну, рассказывай, что случилось? — Наташа села напротив, эффектно закинув одну ногу на другую.

— Но я же тебя совсем не знаю, — промямлила я.

— Тем лучше, — махнула она рукой. — Синдром попутчика. Излить душу незнакомцу иногда бывает проще, чем самому близкому человеку.

— Я, наверное, что — то неправильно поняла. Надо вернуться и поговорить с ним, — я уже было поднялась со стула, но Наташа меня остановила.

— Первая стадия — отрицание, — сказала она. — Только давай сначала, что ты неправильно поняла?

— Ты — психолог? — уставившись на девушку, я села обратно.

— Нет, — мотнула она головой, от чего ее густая шевелюра разметалась по плечам. — Психиатр.

Глубоко выдохнув, я осушила весь стакан с виски и начала рассказывать. Слова лились из меня легко, словно я наконец–то нашла тот клапан, который мог выпустить всю накопившуюся боль. Я рассказала все и про беременность, которая никак не наступала, и про мужа, и про девчонку в нашей постели, и их странный разговор.

— Вот же кабель, — ругнулась Наташа.

— Нет, он не такой. Я не верю, — к моим глазам снова подступили слезы. — Я точно, что — то перепутала.

— Что тут можно перепутать? — строго спросила она. — Но твоя реакция, вполне нормальна в рамках сложившейся ситуации.

— Я же не видела их, только слышала разговор. Может это был кто — то другой?

— Оп, а вот и торг, только ты проскочила стадию гнева, — сказала Наташа.

— Да, что тебе от меня надо⁈ Ты, вообще, кто такая⁈ — вспылила я.

— А, нет, вот и гнев, — невозмутимо она сделала глоток виски. — Ответь мне просто на один вопрос. Вот, вы — семейная пара, решили завести карапуза, но что — то пошло не так, опустим, что ты слышала про противозачаточные, и ты уже целый год обиваешь пороги врачей, отказалась от привычной жизни, любимой еды, развлечений, а твой благоверный что? Даже в больницу с тобой сходить не может, — её слова резанули по сердцу. Наташа говорила просто, без жалости, но в её голосе был тот самый холодный реализм, которого я так боялась.

— Он… у него работа, — попыталась оправдаться я, но даже в собственных ушах это прозвучало жалко.

— Работа? — Наташа чуть прищурилась, как будто не верила своим ушам. — А твоя работа, твоя жизнь, желания, мечты, стремления? Ты просто так от всего отказалась? Ладно, оставим это. Слушай, Алис, если он тебя по–настоящему любил бы и хотел ребёнка, разве он не сделал бы всё возможное, чтобы поддержать тебя? Это ведь не только твоё дело, так?

Слёзы снова подступили, и я почувствовала, как моя оборона трещит по швам. Всё, что я старательно отрицала, вдруг стало слишком очевидным.

— Я пойду, — пробормотала я, поднимаясь и на этот раз окончательно. — Спасибо, что помогла.

— Запиши мой номер, — Наташа поднялась вслед за мной. — На всякий. Вдруг пригодится.

Я поплелась домой, чувствуя себя полностью разбитой. Весь сегодняшний день казался просто кошмаром. Жутко хотелось проснуться и осознать, что все это был всего лишь дурной сон, который можно стереть из памяти с первым лучом солнца. Но реальность давила со всех сторон.

Шум улицы казался приглушённым, словно я шла в какой–то вакуумной капсуле, изолированной от внешнего мира. Люди проходили мимо, словно не существовало ни меня, ни моих проблем. Вокруг бурлила жизнь, а я чувствовала себя призраком.

Слова Наташи продолжали эхом стучать в голове. А ведь и правда! Я от всего отказалась. Ушла с работы, даже кандидатскую защищать не стала. Полностью отдала себя семейной жизни, даже отдалилась от подруг, потому что Сени они не нравились. Какая же я дура!

Когда я вошла в квартиру, всё было как обычно — чисто, уютно, и ни малейшего намёка на то, что здесь недавно была другая женщина. Никаких посторонних вещей, никаких следов её присутствия. На секунду у меня проскочила мысль, что может, мне и правда всё это привиделось? Может, я просто накручиваю себя?