Читаем Предатели Мира онлайн бесплатно

Тем, кто верит в невозможное…

Приближение машины я заметила издалека. Сидя в линялом шезлонге, я лениво наблюдала, как растёт чудовищный шлейф красноватой пыли — от маленького облачка до размеров небольшой песчаной бури. Подошедший Тайк сказал: «Внедорожник?» Прищурившись, я уверено кивнула: «Кайсар 250». Мы ещё помолчали. Тайку стало скучно, и он ушёл, не попрощавшись. Может, предупредить шефа, что едет новенький.

Я не шевелилась. Мне хотелось подровнять загар до того, как солнечные лучи станут нестерпимыми.

Время подошло к десяти, когда внедорожный мобиль доехал, наконец, до гравия на окраине. Из невероятно запыленной кабины, отплевываясь, вылез высокий молодой аллонга. Красная пыль покрывала его с русой (давно не мытой) головы до ног в спортивной обуви. Пыль начала оседать, и наступила тишина.

Конечно, он немедленно увидел меня и дружелюбно помахал рукой. Надо же, попутно удивилась я, он даже знает, как здесь принято обращаться? Да новенький ли он вообще? Я встала из шезлонга, чтобы поприветствовать гостя, сделала пару шагов навстречу, и тут из моей глотки вырвался изумлённый вопль. Под слоем бмхатской пыли я безошибочно узнала старого-престарого друга. Старее просто не бывает! И он меня — тоже.

Остолбенев, передо мной стоял Мар да Луна.

— Санда? — завопил он, — Ты здесь?! Ты жива?

Наверное, это здешний воздух так на него подействовал, потому что сразу же после вопля он немедленно повис на моей шее. В Большом Мире за это он бы уже имел четыре пощечины и бойкот общественности. Ну дак здесь же был не Большой Мир — а в Вольной Общине Тер-Карел можно было обниматься хоть с Тенью. Если Тень был не против.

Я была не против.

— Ты где Киная потерял?

— Да не терял я его, — Мар кивнул за плечо. Действительно, верный хупара боязливо выбирался из второго ряда сидений мобиля, — Кинай, да ты только глянь, кого мы тут нашли! Санда жива и здорова и процветает в Тер-Кареле! Вот так новость!

Мар был потрясён, вдохновлён, счастлив до безумия. Я знала его достаточно хорошо, чтобы утверждать это наверняка. Его губы тряслись, на глазах чуть не слёзы блеснули. Всё же приятно, когда тебе так рады. Хотя, впрочем, я не имела понятия, что ему известно о моей судьбе. Но это была такая тема, о которой я и сама не рисковала распространяться.

— Идём в дом, — неожиданно для себя самой мрачно проговорила я.

— Я тут воды привез. И продуктов кой-каких, — стеснительно пробормотал да Луна, заискивающе, снизу вверх, глядя мне в глаза — может, заметив перемену моих настроений.

— Заноси, гостем будешь, — торжественно повторила я.

Вдвоем с Кинаем они сноровисто перетаскали пыльные как смерть тюки в мою «прихожую», пиво немедленно перекочевало в холодильник, а взамен на столе появилась ледяная кактусовая наливка.

— Блаженство… — Мар растянулся в кресле, — Боги, какое же это счастье. Я действительно тут, Кинай, ты только вообрази! Я в Тер-Кареле, снова!

— Угу… — кивнул хупара. Наверное, за несколько дней пути Мар достал его до печёнок этими ностальгическими бреднями.

— Ты насовсем или так? — вопрос этот был не вполне в традициях городка, но ведь мы с Маром столько соли вдвоём съели! — так что я сочла возможным его задать. Лёгкая тревога не оставляла меня.

— Не знаю пока, — счастливо щурясь, пробормотал Мар, — Приехал и всё тут. Я ведь ушёл из клиники. Отец умер, так что теперь уж мне всё равно. Правда, дела он запустил изрядно. Я еле придумал, как тылы Семейные прикрыть. Умаялся. Теперь хочу вдохнуть воздух свободы!

— Понятно. Значит, насовсем, — подытожила я. Это меняло дело. С Маром как с тер-карельцем я могла поговорить куда откровеннее… теоретически. Если бы захотела. Лениво плеснув наливки в три стакана, я пригласила ребят выпить за встречу. Кинай чувствовал себя не в своей тарелке. Сидеть за одним столом с не-своим аллонга, да ещё и пить вместе! Ничего, привыкнет. Это Тер-Карел. Никто не поймёт, если он начнёт звать Мара «господин».

Мы выпили.

Потом пришли Тайк с Горранном. Я представила им Мара и Киная, а потом Горранн утробно хрюкнул, и они с Маром начали обниматься как старые друзья. Чего-то подобного я и ожидала. Прошло не так много времени с тех пор, как Мар, ещё совсем щенком, покинул эти места — Горранн и другие старожилы могли помнить его.

Мару предложили на выбор три пустых сарая, а пока ребята обустроятся, я гостеприимно распахнула двери своей спальни. Ну не жалко мне дивана для старых друзей. Широкая у меня душа.

Был вечер, когда прохлада снова позволила выйти на улицу. До танцев в честь приезда новеньких было ещё далеко, хотя над розовыми от закатного солнца крышами то и дело проплывали звуки Кайровой флейты. Парень тренировался.

Кинай — для душевного равновесия, не иначе — затеял уборку в моем свинарнике. Махнув на парня рукой, мы с Маром уселись во дворе — я в шезлонге, он на крыльце.

— Ты давно тут? — издалека начал мой товарищ.

— Год.

— Нравится? — засмеялся Мар — хотя и несколько напряженно, как на мой вкус.

— Ну ты ведь не это хотел у меня спросить? — спокойно уточнила я.

Мар поперхнулся.

— Нельзя же так, Санда! — он поднял руки, словно прося пощады. Его глаза с восторгом изучали меня. Он был действительно рад меня видеть. Засмеялся, — Ну представь моё состояние — ведь я считал, что ты умерла. А ещё всякие слухи ходили. Даже такие, будто видели тебя улетающей по воздуху вдоль улицы Пин — только вообрази! Да ещё и с этим КСНщиком твоим история непонятная вышла… если не врут злые языки… — Мар недоверчиво покосился на меня. А я спокойно, до тошнотиков обыденно валялась в шезлонге, и воздух вокруг меня явно не горел от приписанных мне кошмарных событий.

— Слухи — они слухи и есть. А что, меня искали? — уточнила я, немедленно уловив «моего КСНщика». Моя смутная тревога вдруг стала нестерпимой. Что бы не побудило Мара начать этот разговор, ведь он не остановится. Хотя может быть и так, что ему просто любопытно. Впрочем, конечно же, любопытно. Мар, как всякий патолог, любил совать нос во всякие дерьмовые глубины. Но и мне (неожиданно поняла я) не хватало новостей из Большого Мира. Я многое пропустила — и как бы это не обошлось мне дорого.

Мар пожал плечами.

— Всё как-то замяли. Я не знаю в точности. Вряд ли в КСН оставили идею тебя расспросить, но было не заметно, чтоб они прилагали бешенные усилия… Искали тебя год назад, в конце Раздумий где-то. Ну, примерно через неделю, как ты на работу не пришла. А потом в клинике больше никто не появлялся, — неуверенно окончил он, — По-моему, все думают, что ты погибла…

— Ну и Белую Землю им на стол, — равнодушно заключила я (на самом деле не ощущая такого спокойствия, как было написано на моём лице), — Не испытываю желания с ними общаться до конца текущей эры. А что там ещё было слышно? Что за непонятная история?

Мар неловко пожал плечами. Он явно ощутил неудобство от темы, которую сам же и начал.

— Да как-то непонятно вышло, — наконец сказал он после паузы, — Это офицер, который у нас расследование вёл… его вроде как тоже искали. Честно! Я это своими ушами слышал, только решил… ну, как бы тебе это объяснить..? что мне нужно немедленно сделать вид, что мои уши были в другом месте, понимаешь? — Я изобразила понимание и кивнула, — Ты пропала, а этот тип мне на глаза перестал попадаться — а то ведь шнырял у нас сколько времени! А потом раз на корпоративной пьянке один коллега, упившись до ручки, поведал мне престранную байку… — совсем уж неуверенно проговорил Мар. Он поглядел на меня, потом, наверное, вспомнил, что я и от «сказки про Хупарскую Смуту» год назад в обморок не упала, и продолжил, — Так вот, байка… Будто бы через время после твоей пропажи нашли на твоей улице Пин аллонга без документов. Высокий, атлетического сложения, без видимых повреждений. Почудилось, что жив. Или мёртв. В общем, хапнули и доставили в районную. Но пока коллега мозги ломал, куда его — в реанимацию или в холодильник? — налетел КСН, парня забрали, и будто бы он был их сотрудником. Трясли всех. Чем дело закончилось, так и неизвестно. А фамилия у недотрупа была сильно похожая на того типа, что вёл расследование в «Масийя Рунтай» — что-то вроде да Лигарда или Тень его знает как.

Моё сердце замерло на мгновение. И снова пошло. Вот так. А ещё я решила, что обдумаю все эти условные наклонения позже. На свежую голову.

— Наутро, когда мой собеседник проспался, он страшно переживал, что болтнул лишнего. Уж я старался как мог — уверял коллегу, что и сам был пьян в дупло и ни Тени не помню из всего нашего хмельного лепета. А с него, дескать, подписку о неразглашении брали. Меня эта история сильно заинтересовала — нет ли какой связи? Потому что этот тип со знакомой фамилией, твоя пропажа и улица Пин — когда я свёл все это воедино, стало ещё любопытней.

Я качнула стаканом и кубики льда затарахтели по дну. Флейта Кайра да Лара плыла над Тер-Карелом, словно облачко.

— Его звали Карун да Лигарра, — сказала я.

— Ты даже помнишь его имя? — засмеялся Мар, — Между вами всё-таки что-то было? Или он тебя из каких-то государственных соображений пас?

— Боги с тобой, Мар, — ответила я с улыбкой. — Ну ты только вообрази, что у меня могло быть общего с этим типом из КСН? Смешнее этого только полетать над улицей Пин.

Мар понимающе хохотнул, а потом замолчал. Я лениво подставила лицо вечернему солнышку.

— Да ну, забудем. На самом деле мне не очень-то приятно об этом вспоминать.

— Я понимаю. Расскажешь, если захочешь. Нет — надоедать не буду. Ну да ладно, поговорим потом. Кажется, танцы начинаются?

Я кивнула. Мы начали собираться, Мар позвал Киная. Я ждала их у начала улицы.

— Ты никогда не хотела вернуться в Большой Мир? — неожиданно спросил да Луна за моей спиной.

Я обернулась.

— Мне здесь всё нравится. Я счастлива, а это стоит очень дорого.

Мы шли по улице Тер-Карела, воспоминания хлынули на меня, а я ничего не делала, чтобы их остановить. Мар явился так нежданно, словно луч света из той жизни, о которой я уже начала забывать. И процесс воскрешения забытого был крайне тяжелым. Так словно бы меня резали тупой пилой прямо по живому.

Я приехала сюда именно затем, что мне не хотелось играть ни на чьём поле этого Мира. Это и так уже стоило мне Семьи, моего народа, дома, работы, всех точек опоры и любимого человека. Преступно, невозможно любимого — но по сути это ничего не меняло. Его не было в живых. Всё, что напоминало про события годовалой давности, доставляло мне боль. Даже мой Дар.

Я шла рядом с Маром и думала — а если бы он знал? Что я могу взять его за руку и провести в иной мир. Но я этого никогда не сделаю. Ради моего собственного душевного спокойствия. И мира во всём Мире.

Флейта заполнила улицу, присоединились барабаны, гитара — и танцы взяли старт. Над Тер-Карелом опустилась синяя прекрасная ночь. Я танцевала.

После приезда Мара прошло не менее недели, пока гуляния улеглись. Тут бывало так мало событий, а тут целый такой полноценный, свежий, непреложный повод! Точнее даже два с половиной повода — если считать Киная и Маровский внедорожник. От своего гостеприимства я нимало не страдала, так как парни дома почти не ночевали — их буквально рвали на части, их расспрашивали, они рассказывали, с ними сидели допоздна, и, конечно, в их честь ежевечерне устраивались Большие танцы. Я с удовольствием принимала участие в танцульках, тем более, что Кайр играл всё лучше, и теперь составлял отличную компанию Седому, Груше и Полпальца — троице пожилых мулатов, достопримечательности общины.

…Вместе они смотрелись забавно и колоритно — длинный и сухой, цвета молочного шоколада, Седой, вертлявый добряк Груша и толстый покладистый Полпальца, славный тем, что он мог ударом ладони погнуть стальную балку (вообще-то у них были нормальные имена, но их давно никто ими не звал) — вместе с двадцатилетним белым мальчиком, упоённо ласкающим флейту. И музыка у них получалась необыкновенная. Простая, но невероятно задушевная. В ней были и шёрох хупарских балахонов, и грустные чёрные глаза, и жар пустыни, и тоска больших городов, и даже высота небес… хотя, может быть, что последнее уже придумала я сама себе — а сверху по этой музыке скользила ясная, прозрачная, как огни высоток, нота музыки, написанной аллонга… Я могла слушать Кайра и неразлучную троицу вечность. Их музыка не была какой-то фантастической (и уж, конечно, куда более простой, чем та, что я когда-то услышала) — но почему-то она пробирала меня до костей…

И всё это время, дней десять, я никак не могла собраться с мыслями. Я точно знала, что это нужно, но мозг мой вёл себя, как однажды обожженная рука — он то и дело отдёргивался от воспоминаний о прошлом. Хотя я вполне отдавала себе отчёт в том, чем мне это грозит. Тем не менее прошла неделя, пока смутная тревога не разрослась в моей душе (или что там вместо души мне, как четверть-бризу, полагалось происками Тени) до размеров Бмхатской пылевой бури. Я попросила у соседей мобиль, прикрыла дверь домика и поехала в Холмы Биранн.

Год или более того назад, если бы мне сказали типичную тер-кареловскую поговорку «соображалка как у бриза», я бы, наверное, от икоты умерла. Но к тому моменту, как я ступила на эти земли, я уже смогла с ходу понять, что именно имели ввиду старожилы общины — соображалка у объекта есть, и, может, даже недурственная соображалка, но явно не в ту сторону, что у всех. То есть ни для кого не обидная поговорка. Ну а что летунов тут звали по имени, так это никого в прочем Мире не касалось.

Вот и про меня так говорили. Чем мне нравилось это место — даже заработав такую вот «жуткую» репутацию, я никак не выделялась из общей массы здешних чудаков.

Более того, я приобрела тут массу полезных навыков. Стрелять, метать ножи и водить мобиль. Бояться же чего-то или кого-то я отучилась задолго до прихода в Тер-Карел. Мне требовалось только узнать, как выживать там, где это было очень сложно сделать.