Читаем Предатель. Не твой сын онлайн бесплатно

Этот день не мог быть таким плохим. Но я только обманывала себя, потому что я ничего не могла сделать с диагнозом моей матери.

— Почему ты притихла? — Голос Давида вывел меня из думы. Мы лежали в его постели, простыня укрывала наши обнаженные, потные после секса тела. Моя голова покоилась на груди любимого, и равномерный стук его сердце успокаивал меня.

— Просто задумалась, — я привстала на локтях и оставила быстрый поцелуй на губах мужчины, и пока это не перерос во что-то большего, например, он зацелует меня до потери сознания, а потом снова возвышет меня на небеса.

Но Гордей был проницательным мужчиной. Он не дал мне закрыться в себя, схватил меня за подбородок большим и указательным пальцем, и заставил посмотреть ему в глаза.

— Не ври. Тебе что-то гложет. — Он внимательно посмотрел на меня. Его взгляд цепко выхватил мой, который не скрывал страха. — Это что-то связано с твоей матерью?

Я ведь уже упомянула, какой он проницательный?

— Пришли результаты её анализов. Требуется еще одна операция, но, — тут я не смогла скрыть страх, что гложет меня. Я целый день думала об этих чертовых анализах. Хотя мы с мамой уже знали, что ничего лучшего не ждать, но черт, все равно было больно. Знать, что единственный родной человек на смертном одре, и ты ничего не сможешь сделать.

Десять лет назад мои родители расстались, папа ушел из семьи. Это стало большим ударом для моей матери. И вскоре мы узнали, что у неё проблемы с сердцем. Мама работала в школе, зарплата едва хватила на нас, а тут ей требовалась операция. А для операции большие деньги. Поэтому в пятнадцать лет я была вынуждена найти подработку. Я всем сердцем хотела облегчить боль моей матери. Но кажется, я слишком много брала на себя.

— Я чувствую, как не справляюсь, Давид, — я сжала пальцы в кулак. Боль в сердце становилось с размером кулак, если не больше. — Врачи не обещают, что она выйдет из больничного стола живой,

Я и не заметила, что плачу, пока на языке не появилась соленый вкус. Я думала, что уже все выплакала.

Давид поднялся, нашел свои боксеры, и быстро одевшись, подошел к постели с моей стороны, и опустился на колени. Взял мои обе руки в свои.

— Дилара, я знаю, ты сильная девушка. Ты справишься. Но ты только должна позволить мне…

— Нет! — Я отдернула свои руки, но Давид резво перехватил их одной рукой, а другую положил на мое горло, не позволяя мне двинуться с места.

— Шшш, ты послушай меня. Это для меня ничего не значит. Ты для меня все, а я хочу видеть тебя счастливой. Ты своими слезами сердце мне разрываешь. Я не знаю, как еще помочь тебе, только если не материально. У меня есть связи, деньги, а тебе просто надо согласиться со мной.

Я закрыла глаза. Давид во всем был прав. Давид Львович Гордей — бизнесмен, который в свои двадцать девять лет управляет большой IT-компанией. Он гений своего дела, и конечно, завидный холостяк страны. Его имя пишут в газетах, и попал в Форбс! И я не понимаю, как он вообще посмотрел в мою сторону.

— Дело ведь не в деньгах, — как говорит ему о своих страхах? Что если он подумает, что я с ним только из-за его денег? Хватит и того, как его семья смотрит на меня.

— Но деньги поможет твоей матери попасть в лучшую больницу в Германии и получит достойное лечение, — сквозь рыдания прорывается смех. Он тогда все запомнил. Я думала, он спал, когда я делилась с ним своими проблемами.

— Я думала, ты заснул тогда, — потрясенно выдаю.

— Если притворство это единственный способов, чтобы ты могла излить мне душу, я готов притворятся спящим столько, сколько угодно, — он нежно стирает большим пальцем слезу с моих щек, а потом чуть сжимает пальцы на моем горле, достаточно, чтобы кислород не поступал в мои легкие, но не достаточно, чтобы он меня убил. Наклоняет мою голову и захватывает мою губу в требовательным поцелуе.

Господи, как же я люблю в этого человека каждого его частичку.

Давид отлично знает, как отвлечь меня от грустных мыслей. Его губы ласкают каждый сантиметр моего тела, его грубые руки ни на секунду не отрываются от меня, сжимают, тискают, обнимают. Я забросаю руки ему на плечо, чтобы обнять его, его эрекция сквозь боксеры трется о мой влажный, но такой чувствительный вход. Мы уже в постели находимся больше два часа, и это рекорд для нас. Обычно Гордей очень занять. Его телефон не разрывается от не прекращающей звонки. Контракты, договора, встречи, и он должен быть на связи двадцать четыре часа в семь дней. Я просто не представляю, как он живет в таком бешеном ритме. Но я рада нашим таким коротким мгновением, когда мы можем быть вдвоем.

Давид отстраняется от меня лишь для того, чтобы натянуть презерватив. Он даже не избавляется от боксера полностью. Он остается болтаться у него на одном бедре, пока он врывается в мое лоно мощным толчком. Я громко протяжно стону, и тут же получаю одобрение от своего мужчины. В качестве награды, Давид наклоняет голову, припадает губами к ключицам, тут же засасываю кожу. Мой мужчина любит метит свою территорию.

— О Боже, Давид, ещё, пожалуйста, ещё.

Я думала, в любовных книгах преувеличивает момент полового акта. Но вот она я, главная героиня своего романа, крючащегося от экстаза под своим мужчиной. Когда я достигаю грани, и разлетаюсь, словно фейерверк, пытаюсь унять тяжелое дыхание. Давид делает буквально несколько толчков, пока не изливается в резинку.

Потные и уставшие, мы тяжело дышим. Давид сверху, удерживает свой вес в одной руке, пока другая рука нащупает мой пульс в горле, и он тепло улыбается мне.

Мы стоим так минуты две, пока он не скатывается с меня и исчезает в душе, чтобы избавиться от презерватива. Я настолько обессилена и устала, что меня хватит только повернуться на бок, и закрыть глаза. Сквозь дрему я чувствую, как Давид убирает беспорядок между моих бедер, а потом ложиться рядом. Крепкая рука обнимает меня поперёк живота. Гордей оставляется поцелуй на моей макушке, и утыкается в мои волосы носом.

— Кажется, я влюбляюсь в тебе, злюка, — я не уверена, это был мой сон или же…

***

— Ты опаздываешь на встречу, Давид.

Сквозь сон раздался женский голос. Я застыла, даже дыхание задержала. Когда в этом голосе я узнала Галю, личного помощника Давида, Галина Антоновну, вскочила с места. Лихорадочно сгребла на груди простыни, чтобы скрыть свое обнаженное тело.

— Давид, — пискнула, когда взгляд женщины упал на меня.

Галина Антоновна была под тридцать, элегантная, взрослая, красивая женщина. У неё длинные, русые волосы, которые она убрала в конский хвост, серые, какие я никогда не видела в своей жизни, глаза. Пухлые губы, длинные ноги, которые носили только Джимми Чу или Валентино Гаравани. Ещё у неё руки были ухоженными, с маникюрами, и без трещин, не то, что мои, которые за столько лет работы официанта или домработницы, стали грубыми и их украшали волдыри.

Я скрыла свои руки, застыдившись перед женщиной. Каждый раз, когда она вот так бесцеремонно вырывается в нашу комнату, словно я была какой-то шлюхой, которую Давид снял на трассе или где-нибудь в клубе. Только от одного взгляда этой женщины я чувствовала себя ничтожеством, пиявкой, которая всосалась Давиду Гордею.

— Давид, проснись, — толкнула спящего мужчину в плечо. Давид спал, обняв подушку. Мне не хотелось его трогать, лишить его сна. Он и так не отдыхает.

— Заставь его проснуться. У нас есть только час, — женщина вошла в комнату, и не взирая на то, что мы с Давидом оба были голые, исчезла в гардеробной.

— Давид, — снова толкнула его в плечо. Он сонно промычал, приоткрыв один глаз и хищно улыбнулся.

— Уже соскучилась? — его голос был хриплым ото сна.

— Мегера уже здесь, — сказала шепотом и покосилась в сторону гардеробной. Мне нужно поговорить с Давидом насчет его помощницы, потому что я больше не могла терпеть её хамское поведение по отношению к себе. Может, Давид и не видит ничего, но я не слепая, и отлично вижу, как эта дамочка ведет себя со мной.

— Хм? — Давид нахмурил брови, окинул меня цепким взглядом, а потом вздохнул. Не прошло и пяти минут, как его помощница вышла из гардеробной с вещами Давида.

— Не благодари, чтобы ты делал без меня, — сказала она, и посмотрела на меня. Я захотела сжаться, уменьшиться, чтобы в этот унизительный момент меня не было в комнате.

— Галина, выйди из комнаты. Ты смущаешь мою девушку, — процедил Давид, не предпринимая даже попытку подняться с постели. Он так и лежал, лицом ко мне. А я смотрела на женщину перед собой.

— Гордей, мы и так опаздываем. Я звонила тебе всю дорогу сюда, но ты не поднимал трубку. Должно быть, ты был очень занять, — она скривила лицо, не скрывая свое презрение.

— Выйди из комнаты, иначе можешь искать другую работу.

В этот раз Давиду удалось перетянуть мое внимание к себе. Я была удивлена таким заявлением. Я отлично знала, как Галина ценный кадр для него, она как его часть, без неё он был, как без рук.

— Что? Ты шутишь? Из-за какой-то пизд…

— Еще раз оскорбишь мою девушку, будешь уволена без выходного пособия. — От холодного взгляда Давида даже мне стало страшно. Я даже пропустила его обращение ко мне. Если бы в этот момент я не чувствовала себя униженной, я бы радовалась его «девушке». До этого мы никогда не вешали ярлыки на наши отношения. — А теперь извинись перед ней.

— Извини! — Процедила она.

Смотря на женщину, которая кидала в меня злые взгляды, я понимала, это был не конец, а начала войны между нами. Но тогда я еще не знала, что должна была опасаться этой женщины, которая с первого взгляда невзлюбила меня, и когда я буду жалеть, будет слишком поздно что-либо изменять.

Неделя выдался тяжелой. Когда я решила найти дополнительную подработку, не думала, что будет так сложно. Не думала, что стану уставать. Вот и сейчас еле тащусь домой после того, как провела ночь за присмотром маленького ребёнка, пока его родители отчалили на мероприятия. Руки устали от тяжелой сумки, которую несу. Нужно еще обед и ужин приготовить, пока не придется выйти на другую работу, чтобы подменить соседку с этажа. Все это время найти еще время и для сна.

— Привет, мам. Ты чего сидишь тут, на холоде?

Октябрь в этом году выдался холодным. У меня уши и щеки замерзли, пока дошла до своего подъезда.

— Вот, решила немного прогуляться, да дождаться тебя здесь, — мама подходит ко мне, и не взирая на мой протест, берет пакеты из моей руки.

— Ну мам, тебе же нельзя!

— Ничего не знаю, молодая девушка, вы на себя посмотрите, — мама качает головой, неодобрительно смотрит на меня. — От тебя одни кости да кожи. Слишком загрузила ты себя, доча. До ручки же доведешь себе.

Криво улыбаюсь. Ничего тут не поделаешь. Я должна работать. Кто если не я?

— Не волнуйся. Я не устала. Я еще молодая, куда мне уставать? — шучу, обнимая маму за худые плечи. — Опять ты налегке вышла из дома, — цокаю языком. Иногда мама забывает, что надо теплее одеваться.

— Дилара, я серьезно, возьми ты отпуск, отдохни, прогуляйся с подругами, — начинает мама, когда мы уже оказываемся дома. Я загружаю покупки в холодильник, попутно убирая продукты, которые уже испортились.

— Что-то сегодня в доме холодновато, — размышляю вслух. — Хочешь, приготовлю твой любимый горячий шоколад? Я уже все купила, — хватаю со дна пакета молоко и какао. Мама только качает головой, но я вижу, как приподнимается уголок её губ.

— Давай я сама, ты иди, прими душ.

— Я люблю тебя, мамочка, — целую маму в сморщенную щеку. Мама бубнит что-то о том, что я пытаюсь подлизаться. Я пожимаю плечами. В конце концов, все для любимой мамочки.

В душе нахожусь полчаса. Не хочу выйти. Тщательно моюсь, втираю в волосы шампунь, который так любит Давид. Мы с ним не виделись два дня. Два дня, которые тянулись так долго. Я успела уже соскучиться. То он занять, то я. Теперь мы встретимся только завтра. Завтра я должна выйти к нему домой на работу. Надеюсь, он будет дома, и я застану его. Может, я приготовлю ему свою фирменную картошку с корочкой, или мы устроим сеанс фильма. Тогда нужно закупиться попкорном.

При мысли о Гордее расплываюсь в широкой улыбке. Не знаю, как, но когда он рядом, я забываю обо всем, что тревожит меня. Рядом с ним я чувствую себя в безопасности. И самое главное, я чувствую себя любимой, как никогда раньше. Наверное, отношения с Давидом самые длинные, что было у меня. И он отличается от всех парней, с которыми я когда-либо встречалась. Обаятельный, внимательный, заботливый.

Но могу ли я позволить себя так безрассудно влюбиться в него?

***

— Ди, сегодня ты отвечаешь за ВИП-кабинки в конце второго этажа, — меня хватает Макс, наш администратор.

— Но обычно я обслуживаю общий зал.

— Лида не предупредила? Сегодня был её очередь обслуживать вип залы.

— Но…

— Ди, не занимай мое время, — это его «Ди» просто неприятно режут мои бедные уши. Я не люблю, когда люди мое имя сокращают на свой лад. И им плевать, что мне не нравиться, когда они это делает.

Я отворачиваюсь от него, но Макс снова хватает меня за локоть, развернув к себе.

— Не забывай свою улыбку, милая. Твое лицо это наша реклама. Иди к Грише, он знает, что делать.

Гриша у нас бармен. И сегодня его очередь. Я с тоской смотрю в его сторону, отмечая, что он занят. Но делать ничего, Макс прав. Я не могу обложатся. Лида подставила меня, но деньги мне нужны. Поэтому натянуть улыбку и вперед, я могу это сделать.

— Первый раз собираешься обслуживать вип зал? — Гриша понимающие улыбнулся. — Не позволь им увидит, как тебе неловко или ещё хуже, страшно. Эти, — он кивнул головой в сторону второго этажа, — как хищники, быстро учует твой страх.

Я ничего не отвечаю. Поднимаю поднос с дорогой бутылкой виски и несколько хрустальные бокалы. Натягиваю свою самую милую улыбку, и шагаю к лестнице. У двери стоит амбал, который открывает мне дверь. Я благодарно улыбаюсь ему и юркаю внутрь. В комнате стоит полумрак, посторонние звуки исчезли, все кроме негромких мужских разговоров, которые наши гости ведут. Расправив плечи, пытаюсь не поднять голову. Не знаю, но сегодня я не хочу привлекать к себе лишнего внимания.

Тихо подступаю к столу, где сидит несколько мужчин, которые ведут светские беседы. Мягкие ковры заглушают мои шаги, но мужчины уже знают, что я здесь. Когда я ставила пустые стаканы на стол, они звякнули.

— Дальше мы сами, — грубая мужская рука останавливает мои действия. Голос мужчины был грубым и низким. Подняв голову, увидела перед собой красивую мужчину. Волевой подбородок покрытие густой бородой, карие глаза, темные волосы. На мужчине была черная рубашка, рукава, которая закатана до локтей, выставлял на обозрение руку с чернилами. Я сглотнула, и перевела взгляд на мужчину, который наблюдал за мной. На губах играла понимающая ухмылка. Поняв, что меня застукали за подглядыванием, почувствовала, как щеки охватывает жар от смущения.

— Извините, — развернувшись, я сделала только шаг к двери, когда за спиной услышала знакомый мужской смех. Остановившись, я обернулась и в темноте увидела его. Это несомненно был Давид. Мой Давид. В окружении мужчин.

Я застыла на меня от внезапной встречи с любимым. Когда я собиралась на эту работу, не думала, что встречу его здесь. Не то, чтобы он не имел право быть здесь или что-то еще. Но это было неожиданная встреча.