Читаем Преданье старины глубокой онлайн бесплатно
В. Губарев
ПРЕДАНЬЕ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ
ФЕЯ МЕЧТА
Есть такие скучные люди, которые не верят в Волшебство. Не верь этим людям, дружок! Я даже знаю имена некоторых волшебников: Любовь, Дружба, Честность.
Красивые имена, правда?
А однажды я познакомился с одной доброй феей. Ее зовут Мечта. К иным мальчикам и девочкам она является среди ясного дня. Другие встречаются с феей Мечтой во сне. Я уверен, что и ты знаком с ней.
Вот какая история произошла совсем недавно в славном городе Новгороде.
В самом центре этого города майским утром на балконе четвертого этажа сидели брат и сестра, Игорь и Таня. Оба они были одногодками, оба учились в одном классе, и так как они родились близнецами, то и не мудрено, что очень походили друг на друга. Оба были светловолосыми и голубоглазыми, у каждого правая бровь чуть-чуть повыше левой. А их одинаково пухлые губы пунцовели, как спелые черешни.
Впрочем, была между ними и разница: Игорь пошире в плечах и на его переносице отчетливо виднелся кривой шрам - след какой-то давнишней мальчишеской битвы.
В то воскресное утро Игорь и Таня скучали. Они молча смотрели, как под балконом по мокрому, только что политому дворником асфальту то и дело приезжают, шурша шинами, автобусы. Потом их внимание привлекла мороженщица в белом халате, открывающая свой стеклянный ларек в зелени сквера. Двое мальчишек уже выжидательно остановились перед ларьком, на их лицах было написано нетерпение.
- У тебя нет немножко денег? - спросил сестру Игорь, облизывая губы.
- Нет, - вздохнула она.
- Вот так всегда, - тихонько проворчал он, - неужели ни папа, ни мама не могли нам оставить хотя бы копеек двадцать на двоих.
- Им сейчас не до нас, - снова вздохнула Таня, - они, кажется, нашли на своих раскопках чтото очень интересное про древний Новгород и уходят из дома ни свет ни заря.
- Ха! - невесело воскликнул Игорь. - Что-то очень интересное! Обыкновенная берестяная грамота. Вот уж я не хотел бы стать археологом, как они! Даже по выходным дням копаются в земле изза какого-то кусочка бересты!
- Ну уж тут ты не прав, Игорь, - сказала она, - ведь по этим кусочкам мы узнаем, как жили наши предки много столетий назад! Ты только представь себе: бумаги тогда не было, грамотные люди писали письма на кусочках древесной коры! Мама говорит, что эти письма помогают увидеть прошлое. Да ведь ты сам любишь историю, я знаю. У тебя просто плохое настроение, потому что мы не можем купить мороженое.
Игорь помолчал.
- Конечно, увидеть прошлое - это интересно, - задумчиво проговорил он наконец. - Только я хотел бы увидеть его не нацарапанным на деревяшке, а своими глазами. Так, как мы видим эту мороженщицу и вот этот автобус. Вот бы познакомиться с моим тезкой князем Игорем, когда он был такой, как я!
И здесь произошло чудо. За их спинами раздался негромкий, но очень мелодичный смех, похожий на звон маленького колокольчика. Они разом обернулись и застыли с приоткрытыми ртами: на пороге балкона стояла очаровательная девушка с распущенными до пояса золотистыми волосами. На ней было легкое и длинное - до самых пят - платье, словно сделанное из серебристого шелка. Но самое удивительное было в том, что незнакомка была прозрачной, как туман, как неясный дымок, который поднялся над костром и на мгновение застыл в тихом воздухе. Необычная девушка насквозь просвечивалась солнцем: сквозь шевелящиеся под ветром складки ее платья Игорь и Таня видели комнату, паркет с тенями от оконной шторы и отцовский письменный стол, в центре которого на белом листе лежала берестяная грамота.
- Извините... - приходя в себя, прошептала Таня. - Кто вы?
- Фея Мечта, - прозвенел голос, и ее лицо озарилось доброй улыбкой. Вы действительно хотите посмотреть прошлое своими глазами?
- Да, - после небольшой паузы сказал Игорь.
- А ты, девочка?
- Разумеется, хочу! - вырвалось у порозовевшей Тани.
Фея взмахнула рукой, и вокруг все сразу потемнело.
- Итак, - продолжал звенеть ее голос, - пусть будет по-вашему...
Длинь-длинь-длень!
Воротись, прошедший день!
Время, мчись наоборот!
Воротись, прошедший год!
Во-семь-сот во-семь-десят вто-рой!..
Голос умолк, и стало совсем темно.
- Игорь, где ты? - шепотом спросила Таня и, отыскав в темноте руку брата, крепко сжала ее. - Мне страшно... Что все это значит?
- Не знаю... - таким же шепотом ответил он. - Фея сказала, что сейчас восемьсот восемьдесят второй год...
- Ужас! - воскликнула сестра. - Из нашей жизни каким-то непонятным образом исчезла целая тысяча лет!
- Даже больше, чем тысяча лет!
- Что мы будем теперь делать?
- Посмотрим...
- Что смотреть, когда кругом ни зги не видно!
- А вон я вижу какой-то свет... Слушай, Таня, это же утренняя зорька! Скоро взойдет солнце!
ГОРДЕЙ, СЫН МИКУЛЫ
Действительно, за черной грядой недалекого леса розовело небо.
Они огляделись. На холме, над неясной в сумраке рекой, поднимались бревенчатые стены старой крепости со шпилями и башнями. Пониже виднелись усадьбы с высокими и ладно сколоченными тынами - стоймя бревно к бревну, острием к небу. Кривые улочки тянулись от крепости в разные стороны и под конец разбегались беспорядочно построенными бедными хижинами. Чем дальше от крепости к лесу, тем беднее строение.
Хлюпала в реке вода о деревянный настил, низкие суда с опущенными парусами покачивались на волнах. Было слышно, как там, на пристани, со скрипом терлись борт о борт два суденышка. Ночной сторож стучал колотушкой и время от времени хрипловато покрикивал: "Чу-ую! Чу-ую!"
Утренний ветер резво налетел на Игоря и Таню. Он принес запахи речной сырости и конюшен.
И вдруг косой дождь из небольшой тучки, что нечаянно выползла из-за леса, тонкими бичами захлестал по траве. Таня взвизгнула и, подобрав юбку, стремглав понеслась к ближайшей хижине.
- Скорей, Игорь, скорей! - кричала она на бегу. - Иначе мы вымокнем до нитки!
Они перескочили через низкую полуразвалившуюся деревянную ограду и в четыре руки забарабанили в покосившуюся дверь.
За дверью зашаркали ногами, сонный голос подростка испуганно спросил:
- Кто там еси?
- Да открой же, пожалуйста! - жалобно простонала Таня.
Должно быть, голос девочки успокоил его. Запор защелкал, дверь распахнулась, и в лучах выглянувшего из-за тучки утреннего солнца они увидели вихрастого паренька в длинной домотканой рубахе. Лицо паренька неожиданно скривилось от страха. Он отступил и замахал руками.
- Мара! - диковато бормотал он. - Мара! О, Перун, спаси меня!
- Он принимает нас за привидения! - сказал Игорь. - И, кажется, просит, чтобы его спас главный языческий Бог Перун!
Паренек упал на колени.
- Отче нету, мати нету, - в отчаянии заламывал он руки, - не троньте бедного смерда!
Серые расширившиеся глаза паренька совсем побелели от ужаса. Он сжался и умолк, схватившись за голову, словно защищая ее от удара. В гриве его спутанных каштановых волос торчали соломинки.
- Отче нету... - вдруг снова забормотал он. - Мати нету... Один я еси и в хиже, и на всем свете подярилом...
- Один я и в хижине, и на всем свете под солнцем, - перевел Игорь, подумав.
У Тани задергался подбородок.
- А где твои... отче и мати? - сдавленным голосом спросила она и смахнула со щеки теплую слезу.
- Все от глада мрем, - быстро заговорил паренек, уловив, по-видимому, сочувствие в ее словах. - Беда, беда! Рубища на чересах носим, на пепле спим... Тиун вельми хитер: все дай да дай боярину! Мяса дай, меда дай, гречихи дай! А что дать? Не токмо мяса, горстки гречихи нету! Беда, беда!
Таня обвела глазами хижину. Пусто в хижине. У стены голый помост, посредине холодный каменный очаг без дымохода. Пахнет в хижине задымленным деревом, золой и давно не мытой одеждой. В маленькое оконце, затянутое бычьим пузырем, едва пробивались лучи солнца. Большой паук свил у оконца паутину и притаился под притолочиной, выжидая жертву.
- Как зовут тебя? - спросила Таня вздыхая.
Паренек не ответил, должно быть, не понял вопроса.
- Встань, пожалуйста, с колен... Очень прошу...
Паренек поднялся и, осмелев, открыл рот, чтобы сказать что-то, но в эту минуту за дверью прозвучал резкий мужской голос:
- Гордей!
Паренек стремительно выскользнул за порог. Из сумрака хижины брат и сестра видели через открытую дверь, как к нему подошли два бородатых мужчины в синих кафтанах с бердышами в руках.
- Гордей, сын Микулы? - спросил один из бородатых.
- Так, - кивнул Гордей и поклонился.
- Отче твой Микула брал у боярина Путяты купу - одно гривно.
- О, тиун! Отче помер и мати померла... Нет у меня мяса и меда, чтобы гривно стоили... нечем купу покрыть...
- Отче твой, - усмехнулся тиун, - ныне на перуновых лугах мед пьет, а купа его на твоей душе висит. До месяца сеченя должен ты был купу вернуть, а уж месяц цветень давно прошел. По слову князя будешь ты отныне отрабатывать купу боярину Путяте. А надумаешь бежать хоть на полуденьхоть на полуночь, все одно найдут тебя княжьи мечники, и будешь ты батогами бит.
- Так, - прошептал Гордей и снова поклонился.
- Ступай на дворище боярина Путяты, Гордей!
Тиун повернулся, чтобы уходить, но тут его взгляд скользнул в открытую дверь хижины.
- Что за отроки еси? - изумленно воскликнул он, разглядывая необычную одежду Игоря и Тани. - Эка невидаль! Уж не варяги ли? Коли малые здесь, небось и большие близко... Давай-ка отведем их в детинец пред ясны очи князя Олега. Князь разберется, что к чему.
И охраняемые тиунами с поднятыми бердышами Игорь и Таня отправились в новгородский кремль девятого века.
БОЛЬШАЯ ПАЛАТА
Сначала они шли берегом Волхова. Мутная река лениво плескалась о деревянный настил. Великие и малые лодии позванивали цепями, покачиваясь на волнах. Десятка два бородатых, но, как видно, молодых мужчин в холстяных рубахах ниже колен торопливо грузили на палубу большого судна бочки с медом и смолой и мешки с пенькой. Рослый купец в голубом кафтане зычно покрикивал на палубе:
- А еще побыстрей, добры молодцы! Ныне плыть нам далече - аж за Русское море до самых греков!
Грузчики кряхтели и молча шлепали босыми ногами по мокрому настилу. А неподалеку от настила, нисколько не боясь людей, сидели на воде два серых кулика. Резко пахло рекой, смолою и свежей пенькой.
От пристани дорога свернула на холм. Игорь и Таня шли впереди тиунов по кривой улочке мимо высоких и крепких тынов. Худая собака с поджатым хвостом неторопливо бежала им навстречу.
- Ату тя, пес! - крикнул один из тиунов и пристукнул бердышем о землю.
Собака взвизгнула и исчезла в подворотне. Тиуны голосисто расхохотались. Черное море.
Два всадника с мечами у пояса обогнали их и с любопытством оглянулись на пленников. Но всадники, судя по всему, торопились, они взмахнули плетями, кони перешли на галоп и быстро скрылись за широко распахнутыми тяжелыми воротами кремля.
У ворот скучающий стражник принял у тиунов пленников и повел их в княжеский терем с бесчисленными клетями и подклетями. Видно, много потрудились умельцы новгородские, когда воздвигали над Волховом этот громадный дом из бревен.
По скрипучим ступеням Игорь и Таня поднялись в Большую палату княжеского терема.
В Большой палате после яркого утреннего солнца было сумеречно. Неясно светились ряды узких окон, затянутых тончайшей желтоватой кожей. На каждом окне - железная решетка. Просторно и пусто в палате. Вдоль бревенчатых стен тянутся деревянные лавки, отшлифованные задами воевод, бояр да богатых купцов, кои собирались здесь по слову князя вершить дела древнего Новгорода.
Велика Большая палата княжеского терема - шагов шестьдесят в длину, шагов тридцать в ширину. Игорь и Таня стояли у порога входной двери в самом центре палаты и тревожно озирались. Направо, у стены, в рост человека возвышался деревянный идол - Перун, с тяжелым подбородком и золочеными, страшно поблескивающими глазами.
Налево, в другом конце палаты, виднелись резные двери в княжеские покои. Прямо, против этой двери, на небольшом помосте стояло дубовое кресло с высокой остроконечной опорой и закрученными к полу подлокотниками. От многочисленных окон на деревянный пол падали неясные столпы солнечного света. Пол был тщательно вымыт, на стертых досках повсюду отпечатались царапины и вмятины от кованых сапог.
Резные двери вдруг неслышно распахнулись, и в палату быстрыми шагами вошли статный русобородый мужчина и такой же русоволосый сероглазый мальчик лет двенадцати-тринадцати. Игорь и Таня сразу заметили, что оба они одеты совершенно одинаково: на том и на другом затканное серебром белое плато с длинными рукавами, широкий золотой пояс и красные сафьяновые сапоги. У того и у другого пышно вились русые волосы.
- Бью челом, княже! - сказал стражник, стаскивая с головы шапку. - На твой суд, для твоего слова привел двух отроков. Поймали их ныне в посаде Великого Новгорода тиуны боярина Путяты. Не варяги ли?
Князь Олег неторопливо сел в кресло и положил руки на подлокотники. Русоволосый мальчик стал рядом с ним и прижался плечом к креслу. Его большие серые глаза заблестели от любопытства.
- Подойдите, - негромко сказал князь красивым грудным голосом.
Игорь и Таня подошли к креслу.
- Кто вы еси, отроки? - услышали они уже знакомую фразу.
- Брат и сестра, - сказал Игорь, передохнув.
Олег усмехнулся.
- Вельми похожи! Двоядцы?
- Да, двойняшки...
- А какого же вы роду-племени? Варяги?
- Нет, нет, - закачал головой Игорь, - мы русские!
- Русичи?
- Да, да, русичи! - Игорь растерянно посмотрел на сестру, и она прочла в его глазах то же, о чем подумала в эту минуту сама: если сказать, что они явились в Великий Новгород девятого века из будущего, из двадцатого века, князь Олег все равно не поверит и посчитает их сумасшедшими.
- Кто же вы еси: древляне, кривичи, уличи? А может, вы из полоцкой земли или ростовской? - задумчиво спрашивал Олег, поглаживая пальцами русую бороду. - А еще может статься, что родились вы во славном граде Киеве или во граде Смоленске?
- Да! - обрадовался Игорь. - Так и есть! Мы действительно родились в Смоленске, а потом переехали в Новгород!
- Речь твоя вельми странная, отрок, - пожал плечами Олег, - и платно на вас чудесное, и ноговицы носишь ты не наши, - и он ткнул пальцем с блеснувшим перстнем в аккуратно выглаженные брюки Игоря.
- Ноговицы как ноговицы, - пробормотал Игорь, краснея.
ВОЛХВ ФАРЛАФ
В эту минуту резная дверь вновь неслышно открылась, и в Большую палату вошел старец в длинном, до самых каблуков, темном платно. На его руках переливчато зазвенели золотые браслеты. В левой руке старец держал бубен.
- Зачем ты пришел, волхв Фарлаф? - неожиданно пошевелился у кресла и сердито спросил сероглазый мальчик. - Кто звал тебя?
Старец с достоинством проговорил сипловатым однотонным голосом:
- Ты опять, княжич, злые слова речешь главному волхву Великого Новгорода!
- Не я злой, а ты злой, волхв Фарлаф! Великий Новгород знает сие и потому боится тебя, аки дурного пса!
Князь Олег остановил мальчика повелительным движением руки:
- Не молви такого, племянник!
