Читаем Правосудие в современном мире онлайн бесплатно

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ИНСТИТУТ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА И СРАВНИТЕЛЬНОГО ПРАВОВЕДЕНИЯ ПРИ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Под редакцией доктора юридических наук, профессора В.М. ЛЕБЕДЕВА, академика РАН Т.Я. ХАБРИЕВОЙ

Коллектив авторов

Лебедев В.М., Председатель Верховного Суда РФ, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ — введение, гл. 8; "Взгляд в будущее (вместо заключения)" (в соавт. с Т.Я. Хабриевой);

Хабриева Т.Я., директор Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ (ИЗиСП), академик РАН, член-корреспондент Международной академии сравнительного права, заслуженный юрист РФ — § 2, 3 гл. 2; "Взгляд в будущее (вместо заключения)" (в соавт. с В.М. Лебедевым);

Анишина В.И., судья Верховного Суда РФ, доктор юридических наук — § 2 — 6 гл. 12;

Артемов В.Ю., старший научный сотрудник ИЗиСП, кандидат юридических наук — § 3, 4 гл. 7 (в соавт. с В.И. Лафитским);

Большова А.К., главный научный сотрудник ИЗиСП, действительный член РАЕН, заслуженный юрист РФ — гл. 27 (в соавт. с Н.И. Гайдаенко Шер);

Ведерникова О.Н., судья Верховного Суда РФ, доктор юридических наук, профессор — гл. 10;

Власенко Н.А., заведующий отделом теории законодательства ИЗиСП, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ — § 1 гл. 12;

Власов И.С., заведующий отделом уголовного законодательства и судоустройства зарубежных государств ИЗиСП, кандидат юридических наук, заслуженный юрист РФ — гл. 5;

Волошин В.М., председатель Московского областного суда, доктор юридических наук, заслуженный юрист РФ — гл. 26;

Гайдаенко Шер Н.И., старший научный сотрудник ИЗиСП, кандидат юридических наук — гл. 27 (в соавт. с А.К. Большовой);

Гетман Е.С., судья Верховного Суда РФ, кандидат юридических наук, заслуженный юрист РФ — гл. 28;

Глазкова М.Е., научный сотрудник ИЗиСП, кандидат юридических наук — гл. 22;

Дорошков В.В., секретарь Пленума, судья Верховного Суда РФ, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ — гл. 14, 16, 20, § 1 гл. 24;

Ершов В.В., ректор Российской академии правосудия, академик РАЕН, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ — гл. 11;

Калинина Л.А., судья Верховного Суда РФ, кандидат юридических наук, доцент — гл. 15, 21;

Капустин А.Я., заместитель директора ИЗиСП, доктор юридических наук, профессор — § 1, 2 гл. 9;

Кашепов В.П., заведующий отделом уголовного и уголовно-процессуального законодательства, судоустройства ИЗиСП, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ — гл. 4;

Каширкина А.А., ведущий научный сотрудник ИЗиСП, кандидат юридических наук — § 3 гл. 9;

Лафитский В.И., заместитель директора ИЗиСП, член-корреспондент Международной академии сравнительного права, кандидат юридических наук, заслуженный юрист РФ — гл. 1; § 1 гл. 2; § 1 — 3 гл. 6; § 4 гл. 6 (в соавт. с И.Г. Тимошенко); § 1, 2 гл. 7; § 3, 4 гл. 7 (в соавт. с В.Ю. Артемовым);

Пчелинцева Л.М., судья Верховного Суда РФ, доктор юридических наук, профессор — гл. 18, 19, 23;

Серков П.П., первый заместитель Председателя Верховного Суда РФ, председатель Судебной коллегии по административным делам, доктор юридических наук, заслуженный юрист РФ — § 2 гл. 24; гл. 25;

Терещенко Л.К., заместитель заведующего отделом административного законодательства и процесса ИЗиСП, доктор юридических наук, заслуженный юрист РФ — гл. 17;

Тимошенко И.Г., исполняющая обязанности заведующего отделом конституционного и административного законодательства иностранных государств ИЗиСП, кандидат юридических наук — § 4 гл. 6 (в соавт. с В.И. Лафитским);

Тиунов О.И., заведующий отделом международного публичного права ИЗиСП, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ — гл. 13;

Тихомиров Ю.А., главный научный сотрудник ИЗиСП, член-корреспондент Международной академии сравнительного права, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ — гл. 3;

Толкаченко А.А., судья Верховного Суда РФ, председатель судебного состава Судебной коллегии по уголовным делам, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ — § 7 гл. 12.

Тема правосудия редко становится предметом специальных научных изысканий. В основном внимание как российских, так и зарубежных ученых обращено на вопросы организации судебной власти, судопроизводства, судейского корпуса, процессуальных гарантий и прав. А между тем она имеет большой исследовательский потенциал, позволяя не только раскрыть цели, задачи, внутреннее содержание судебной власти и судопроизводства, но и, возможно, переосмыслить многие устоявшиеся в этой сфере традиционные представления.

Необходимость такого разворота доктринальных исследований подтверждают и непрекращающиеся в России и других странах дискуссии о задачах судебных реформ, необходимости коррекции законодательства, средствах совершенствования правоприменительной практики. Часто критика недостаточно обоснованна. Тем не менее с учетом действительно имеющихся проблем она полезна, поскольку заставляет искать и находить новые пути преодоления того разрыва, который существует между идеалами правосудия и практикой его осуществления.

Идеи правосудия складывались задолго до формирования современной системы судебной власти. Они нашли отражение на страницах священных писаний, научных трудов философов и юристов Древнего Востока, Римской империи и средневековых государств Западной и Восточной Европы. Идеалы правосудия воспеты в народных легендах и песнях и отражены в работах великих писателей прошлого. Все они в той или иной мере получили развитие в современных концепциях правосудия. И, прослеживая их влияние, можно раскрыть не только общие, но и особенные черты действующих моделей правосудия, в том числе российской.

Существует множество подходов к определению правосудия.

Так, в общественном сознании дореволюционной России правосудие понималось как "правый суд, решение по закону, по совести… правда"[1]. Такое же восприятие правосудия отражено в Указе Александра II Правительствующему сенату от 20 января 1864 г. о проведении судебной реформы, поставившем цель внедрить в России "суд скорый, правый, милостивый и равный для всех"[2]. Раскрытию этих критериев правосудия посвящено много работ дореволюционных юристов Н.С. Таганцева, Г.А. Джаншиева, И.А. Фойницкого и др.

Октябрьская революция 1917 г. прервала эту традицию, подчинив судопроизводство требованиям революционной борьбы и политической целесообразности. Тем не менее полного отказа от традиционных идей правосудия не было даже в самые мрачные годы советских репрессий. Критерии правосудия действовали, хотя и в ограниченном объеме, в сфере гражданского судопроизводства (в частности, при разбирательстве трудовых и многих имущественных споров)[3] и при рассмотрении отдельных категорий уголовных дел. Постепенно формировалась советская доктрина правосудия, часть идей и принципов которой сохраняют свою силу и в наши дни.

В общественном сознании Великобритании начала XX в. под правосудием понималось "воздаяние каждому, что он заслужил или на что он имеет право; справедливое рассмотрение дела; возмещение утраченного; заслуженное вознаграждение или наказание; решение, соответствующее деяниям или мотивам поведения"[4].

Современное понимание правосудия в странах общего права в основном сводит его к "сбалансированному и справедливому применению законов" либо к "поддержанию либо осуществлению справедливости посредством беспристрастного рассмотрения противоречащих требований либо назначения заслуженных вознаграждений или наказаний"[5].

Во многом с тех же позиций понятие правосудия трактуется и в государствах континентальной традиции права (Франции, Германии, Испании и др.)[6].

Иное понимание правосудия присуще государствам исламской, буддийской и некоторых других религиозных традиций права, где судебное разрешение дел рассматривается как исполнение божественной воли[7].

В целом для правовых сообществ современного мира характерно отсутствие формализованного подхода к определению правосудия. Преобладает стремление к закреплению его отдельных параметров. В частности, законодательство практически всех государств указывает, что правосудие может осуществляться только судом в соответствии с установленной подсудностью в сроки и с соблюдением законодательно закрепленных правил; что судебные дела должны рассматриваться независимыми и беспристрастными судьями; что суд должен стремиться к установлению истины и соблюдать общие принципы справедливости, защиты прав и свобод личности, равенства всех перед законом, гласности и состязательности судопроизводства; что судебные решения должны основываться на нормах конституции, законов и судебных прецедентов.

Авторские подходы настоящего монографического исследования признают в качестве исходной позиции то, что правосудие — это продукт многовекового государственного и правового развития, отражающий особенности этого развития, господствующие идеологические установки и духовные традиции общества. В наиболее обобщенном виде правосудие находит отражение в базовых принципах судоустройства и судопроизводства.

Авторы представленной монографии анализируют развитие правосудия в разных цивилизациях и исторических эпохах. Такое исследование дает возможность более полно раскрыть те задачи и функции, которые возложены на суды в современном мире.

Одна из частей монографического исследования посвящена основным национальным и международным моделям правосудия. Подробно анализируются особенности континентальной модели правосудия, которая развивается в большей части европейских государств в рамках кодифицированного права. Довольно широко раскрывается модель правосудия общего, или прецедентного, права, которая изначально сформировалась в Англии и в дальнейшем была воспринята многими странами, в основном ее бывшими колониальными владениями (США, Канадой, Австралией, Новой Зеландией, рядом других государств). Большое внимание обращено к исламской модели правосудия, источником которой стали Коран и Сунна. В настоящее время она действует в том или ином виде примерно в 40 государствах мира, включая Саудовскую Аравию, Иран, Ирак, Иорданию, Объединенные Арабские Эмираты и Египет.

Эту картину дополняет исследование универсальных и региональных международных моделей правосудия.

На этом историческом, теоретическом и сравнительно-правовом фоне дается разносторонний анализ российской модели правосудия, выявляются присущие ей принципы, институциональные и процессуальные основы, моделируется дальнейшее ее развитие, в том числе в сфере несудебного разрешения споров.

Многие вопросы, ставшие предметом рассмотрения в книге, имеют постановочный и дискуссионный характер и отражают научные позиции авторов соответствующих разделов. Дискуссии по некоторым вопросам происходили даже среди авторов этой книги безотносительно к тому, к какому сообществу — научному или судейскому — они относятся. И это естественно, поскольку наука не может развиваться без дискуссий и споров, в которых, собственно, и рождается истина.

Идея правосудия как требование праведного и справедливого разрешения споров компетентными судами в рамках установленных процедур возникла много веков назад.

Ее истоки можно найти в Ригведе — древнем священном тексте индоарийских народов, в Авесте — книге пророчеств и проповедей древнеиранского пророка Заратустры, в Библии, Коране, других священных писаниях[8].

Идеи правосудия обосновывали великие мыслители прошлого: Конфуций, Платон, Аристотель, Блаженный Августин, Фома Аквинский, Ибн Халдун, Б. Маргинани, Н. Макиавелли, Э. Роттердамский, Т. Гоббс, Дж. Локк, Ш. Монтескье, Вольтер, И. Кант, Г. Гегель, И. Посошков.

Мечты и мольбы о правосудии звучали во многих литературных произведениях древности: в "Книге песен" Конфуция, древнеиндийских эпосах "Рамаяна" и "Махабхарата", каноническом собрании древнеяпонской поэзии "Маньесю", стихах исламских поэтов А. Фирдоуси и А.-М. Санайи, М. Джами и А. Навои, своде скандинавских саг "Круг земной", других великих памятниках литературы.

Воплотить эти требования, идеи и мечты стремились многие правители древности.

Согласно преданию, одним из первых идеи правосудия рассмотрел легендарный правитель древнего Китая Шунь (некоторые ученые утверждают, что он жил в XXII в. до н. э.). Как описано в "Книге истории" Конфуция, Шунь провел ряд реформ, в том числе в сфере уголовных наказаний. Вместо пяти самых тяжких наказаний (смертной казни, отрубания конечностей и т. д.) стали применяться ссылка, удары плетью и палкой, денежная компенсация по тем преступлениям, в которых мог быть исчислен ущерб. Лица, совершившие малозначительные преступления, а также преступления, которые стали "следствием несчастной судьбы", подлежали помилованию. "И лишь те лица, которые совершали преступления умышленно и многократно, подвергались смертной казни. При этом Шунь говорил себе: "Да, буду я благодетельным. Да, буду я благодетельным. Пусть сострадание определяет меру наказания"[9].

Этому примеру последовал царь древнекитайской династии Цинь Дао-гун (490–477 гг. до н. э.), который установил "правильный порядок" ведения дел, стал отбирать на службу только "мудрых и добронравных", "закончил рассмотрение старых судебных дел, помиловал находящихся в заключении, освободил от наказания лиц, вина которых вызывала сомнения, выдвинул лиц, совершивших многочисленные добродетельные поступки, распространил милости на вдов и вдовцов, возвысил давно отстраненных от должностей, поддержал старых и малых, оказал помощь сиротам и калекам"[10].