Читаем Право Рима. Константин онлайн бесплатно

© Василий Кузьменко, 2018

ISBN 978-5-4485-7087-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Император Марк Аврелий Валерий Максенций прогуливался возле своего дворца в Риме. Он наслаждался тёплым солнечным утром и обдумывал, как лучше отпраздновать свою победу в Африке. Вчера поздно вечером он получил сообщение от Гая Руфина Волузиана, что мятежный викарий Луций Домиций Александр мёртв. Римская провинция Африка снова была в его подчинении, но самое главное, монетный двор Карфагена и всё его золото через две недели будут доставлены в Остию. Небеса, как и предсказывали оракулы, благоволили ему, императору Рима. Максенций довольно улыбаясь, остановился полюбоваться на открывшийся прекрасный вид Форума. Там внизу опять гуляли люди, поставки зерна из Африки возобновились, голод в Риме закончился. В это время к нему подошёл офицер преторианец из личной охраны и подал свиток.

— Только что доставили из Никомедии, мой император, — доложил офицер.

— От кого? — спросил Максенций.

— От августа Галерия!

— Хорошо, — произнёс император и кивком головы отпустил офицера.

Максенций дошёл до небольшой беседки увитой диким виноградом и присев на лавочку стал читать. Это был указ старшего августа Римской империи о прекращении гонений на христиан. Прочитав его, Максенций задумался. Три года назад на совещании тетрархов в Карнунте его объявили узурпатором, и теперь этот указ, который Галерий предписывает исполнить всем августам и цезарям империи. Прислав ему для исполнения этот указ, Галерий тем самым признаёт его императором Рима. Сам Галерий, расположения которого он так долго и тщетно искал! Максенций улыбнулся этой своей мысли. Да, оракулы были правы, Боги стали на его сторону. В это время к нему опять подошёл офицер личной охраны и доложил:

— Мой император, к вам вновь назначенный епископ Мильтиад.

— Очень хорошо, зови, — кивнул Максенций.

Офицер ушёл и через некоторое время к нему подошёл седой благообразный старик в тёмной сутане с серебряным крестом.

— Епископ Мильтиад, — назвал он своё имя.

— Доброго здоровья епископ, — без улыбки произнёс Максенций, не вставая, — вы весьма вовремя, я уже устал усмирять вашу паству.

— Приветствую вас император, — произнёс епископ, глядя в глаза Максенцию, — иногда христиане ведут себя как дети, потому что и являются детьми Божьими.

— Не знаю, не знаю, но бьют они друг друга очень жестоко, моим преторианцам уже не раз приходилось разнимать их, разберитесь, наконец, в своей вере, кто прав, а кто отступник. Ваши предшественники Марцелий и Евсевий не смогли этого сделать и даже сами спровоцировали поножовщину.

— Я разберусь, мой император, — ответил епископ с лёгким поклоном.

— Хорошо, — кивнул Максенций, — а теперь прочтите этот указ старшего августа Римской империи, — произнёс император и подал свиток епископу.

Епископ Мильтиад внимательно читал указ и как мог, сдерживал свою радость. Всё это время Максенций пристально наблюдал за реакцией епископа. Внешне ему понравился этот сдержанный, немногословный священнослужитель всем своим видом выражающий спокойное достоинство. Вот и сейчас он почти не подал виду своей огромной радости этому указу.

— Это самый счастливый день в жизни церкви за последнюю сотню лет, — произнёс епископ, и, вернув свиток Максенцию, перекрестился.

— Вы получите копию этого указа после его оглашения Сенату!

— Я думал, что указ старшего августа Римской империи уже не требует какого-либо утверждения, а лишь неукоснительного исполнения, — с достоинством сказал епископ.

— Указ подписан в Никомедии, а мы с вами находимся в Риме, столице империи, и это не утверждение, как вы говорите, а всего лишь оглашение указа в соответствии со статусом, — с лёгким раздражением ответил Максенций, — указ вступит в силу после его оглашения от имени Сената.

— Я всё понял мой император, — невозмутимо с лёгким поклоном произнёс Мильтиад, — разрешите откланяться?

— Да, идите и успокойте свою паству, — кивнул Максенций.

Епископ удалился. Максенций ещё раз перечитал указ и снова задумался.

Диоклетиан, проводя свои государственные преобразования, существенно снизил роль Сената в управлении империей. Он стал называть себя доминатом — господином, а не принципсом — первым из сенаторов. Роль Сената при нём была низведена до уровня городского совета, потому что он, как и все последние императоры, по происхождению был из провинции, а не из высших слоёв римского общества. Будучи ещё сенатором, Максенций прекрасно чувствовал настроение аристократических слоёв римского общества. Флавий Север издал указ о налогообложении римлян, совершенно не учитывая этого настроения. Сенаторы были возмущены и с этим вышли к народу. И когда императорские чиновники пришли взимать налоги с римлян, возникли волнения. Преторианская гвардия, к этому времени весьма ограниченная в своих полномочиях и денежном содержании, поддержала возмущённых граждан. Максенций, как сына императора Максимиана Геркулия, возглавил народные возмущения, и римляне объявили его своим императором, но в отличие от Диоклетиана он всегда называл себя только принципсом, первым из сенаторов. Вот и сейчас, Максенций был намерен указ Галерия вынести на обсуждение в Сенат и там, именно там, окончательно решить что делать. Его размышления опять прервал преторианец, который доложил о прибытии сенатора Нумерия Тулиуса, которого Максенций сам вызвал для разговора.

— Приветствую тебя, мой император! — поздоровался сенатор с лёгким поклоном.

— Здравствуй Нумерий, проходи, ты как раз вовремя, — улыбнулся Максенций, жестом приглашая сенатора присесть в тени беседки.

— Значит, разговор будет долгим, — ответил Нумерий, слегка улыбнувшись и сел напротив императора.

— Ты быстро возобновил поставки зерна из Африки, — начал разговор Максенций.

— Интересы Рима для меня превыше всего, — улыбнулся Нумерий, — но ты ведь не для этого меня вызывал?

— Ты прав, вот почитай, только что получил, меня интересует твоё мнение, — Максенций передал свиток сенатору.

— Что это?

— Указ Галерия!

— И он прислал его тебе?

— Не только мне, всем августам и цезарям империи, — улыбнулся Максенций.

— Он что признал тебя законным августом, — удивлённо спросил Нумерий.

— Ты читай, читай, — усмехнулся император.

Нумерий внимательно прочитал указ и посмотрел на Максенция, тот, кивнув на свиток, спросил:

— Как тебе, после стольких лет гонения и самых жестоких указов и такое?

— Думаю, что скоро мы получим ещё одно известие из Никомедии, — ответил Нумерий, отдавая свиток.

— Думаешь, вообще-то он сильно болеет, — задумчиво произнёс Максенций.

— Иногда перед смертью люди кардинально меняют свои мнения.

— Только вот в какую сторону, лучшую или худшую?

— Ты меня, поэтому и позвал, чтобы узнать в какую сторону тебе самому повернуть!

— У тебя по всей империи своё дело, везде свои люди, кто лучше тебя знает, как и где общество к христианству относится, — улыбнулся Максенций.

— Несмотря на все гонения, именно на востоке христиан гораздо больше, чем на западе, но ты ведь не о них беспокоишься? — ухмыльнулся Нумерий, — а что ты в принципе намерен с этим указом делать?

— Первое, что я сделаю, это объявлю его Сенату.

— И это правильно, если Галерий разослал свой указ всем августам и цезарям Римской империи, и при этом включил тебя в этот список, то фактически он признал тебя правителем Рима и первыми об этом должны узнать сенаторы.

— Мне всегда нравился твой быстрый ум Нумерий, — широко улыбнулся Максенций, — именно об этом я и думал.

— Могу тебя обрадовать, насколько я знаю, среди сенаторов нет христиан, во всяком случае, я лично таковых не знаю, — продолжил Нумерий.

— Хорошо Нумерий, с Сенатом всё ясно, а как мне быть с остальными августами и цезарями?

— Первое что надо сделать, это заручится поддержкой Максимина Даза.

— Это понятно, а что с Константином и Лицинием?

— Думаю, что они тебе пока не соперники.

— Почему?

— Константин слишком занят сражениями с варварами на Рейне, а Лициния и так всё устраивает, — усмехнулся Нумерий.

Максенций довольно улыбался. Всё о чём ему говорил Нумерий, практически полностью совпадало с его собственными размышлениями.

Нумерий смотрел на довольно улыбающегося Максенция, и вспоминал свой недавний разговор с прокуратором Тиберием Гаем Луциусом. Они встретились, по понятным причинам, ночью, тайно, в предместье Рима. В самом Риме было полно преторианских шпионов. Тиберий ещё раз поблагодарил его за спасение своей семьи от притязаний Максенция. Прокуратор, получив от Нумерия письмо, смог переправить жену и детей в Испанию, куда теперь сам и собирался. Нельзя сказать, что они стали уже друзьями, во всяком случае, из соперников превратились в единомышленников. Тиберий много рассказывал ему об императоре Константине, пребывая в крайнем убеждении, что именно Константин является наиболее достойным из всех нынешних правителей империи. Нумерий внутренне был с ним полностью согласен. Хорошо зная Максенция и Максимина Дазу, которые, получив под своё управление части великой империи, были не способны сделать что-либо для её дальнейшего развития в целом, и поэтому даже не стремились к этому. Константин был храбрый воин, дальновидный политик, в отличие от всех остальных августов и цезарей, он единственный весьма лояльно относился к христианству в своих провинциях, несмотря на все организованные гонения. Если даже Галерий, безусловный гонитель христиан во всей империи, вынужден был признать всё возрастающую роль этой религии в жизни римского общества, то значит христианство, как явление, становилось вызовом времени для дальнейшего существования Римской империи.

— Так что ты мне посоветуешь? — прервал Максенций размышления Нумерия.

— Я думаю, что не следует спешить с исполнением указа Галерия.

— Но ведь я уже показал его епископу Мильтиаду, — с сомнением произнёс Максенций.

— Даже в своей среде христиане никак не могут выяснить, кто из них стоит ближе к их Богу, думаю, что этот указ вызовет у них очередную волну разборок, ты можешь использовать это в своих интересах, — улыбнулся Нумерий.

Максенций пристально посмотрел на сенатора. Он всегда поражался этой его способности объединять различные события, явления, ставить их в выгодную для себя плоскость:

— Хорошо, я тебя понял, — кивнул он Нумерию, — я хочу вынести на Сенат ещё один вопрос.

— Какой?

— Мне кажется, что Гай Руфина Волузиана достоин триумфа!

— Я слышал о его победе, — улыбнулся Нумерий.

— Если Сенат утвердит триумф, мне следует решить, кому доверить его организацию!

— Мне кажется правитель Рима примет правильное решение!

— Можешь в этом не сомневаться, — улыбнулся Максенций.

— На этой, обоюдно приятной ноте я закончу свой визит мой император, — с лёгким поклоном произнёс Нумерий.

Максенций с улыбкой кивнул сенатору и на этом они распрощались.

Скора проснулась от мягкого прикосновения. Это Марк водил пёрышком по её губам и щёчкам. Скора чуть-чуть приоткрыла глаза и увидела слегка улыбающееся лицо мужа. Она неожиданно обняла его и прижала к своей груди. Марк начал требовательно гладить руками её тело.

— Я люблю тебя, — услышала Скора шёпот у своей груди.

— И я тебя люблю, — улыбаясь, тихо ответила она.

— Дети ещё спят, — начал намекать Марк, продолжая возбуждать её своими руками и целуя ей грудь.

— Марк, нет, вдруг Злата проснётся, — продолжая улыбаться и слабо сопротивляясь, отвечала Скора.

— Мы тихо-тихо, — распаляясь, жарко шептал Марк, задирая ей ночную рубашку.

В это время негромко прозвучал ангельский голосок:

— Мама, а что папа делает? — Злата стояла в своей кроватке в углу спальни и с удивлением смотрела на родителей.

— Ты проснулась солнышко? — смущённо спросила Скора, накинув одеяло на грудь и стукнув Марка по спине, — а папа ещё спит.

Марк замер у груди жены и потихоньку стал одёргивать её ночную рубашку.

— А почему он спит у твоей тити? — продолжала дочка.

— Просто он так уснул, — ответила Скора и под одеялом у лица Марка сжала кулак.

— Мама, я хочу титю, — попросила Злата.

— Доченька, ты же уже большая!

— Ну и что, папе можно, а мне нельзя, — дочка начала тереть кулачками глазки, явно собираясь захныкать.

— Злата, тебе всё приснилась, сейчас я разбужу папу и возьму тебя, — быстро произнесла Скора, ткнув рукой в одело, где был Марк.

— Ой, как я хорошо спал, — произнёс Марк, вылезая из под одеяла притворно потягиваясь.

Скора встала, и одёрнув ночную рубашку, подошла к дочери:

— Ну, иди ко мне солнышко моё.

Взяв дочку из кроватки, она вернулась в постель. Марк в это время поднял её подушку повыше. Скора села и достав из рубашки грудь дала её Злате. Та, хитро поглядывая на Марка, держа ручками титю, начала причмокивать. Марк заворожено смотрел на это действо. В это время открылась входная дверь, на пороге стояли их сыновья Лучезар и Аврелий. Они так же удивлённо смотрели на маму и сестричку. Затем младший Аврелий произнёс:

— Мама, я тоже хочу кушать.

Скора посмотрела сначала на сыновей, затем на мужа, в это время они почти одновременно судорожно сглотнули. Скора рассмеялась и, как можно строже, произнесла:

— Ну-ка, марш отсюда, — и глянув на Марка, добавила, — Все!

Мальчики молча развернулись, Марк, отбросил одеяло и с улыбкой произнёс:

— Пошли ребята зарядку делать! — и прихватив полотенце, пошёл к сыновьям.