Читаем Правило серафимов онлайн бесплатно
В Ордене серафимов учат многому. Первым делом — двигаться быстро и бесшумно. Таури знала, что ее вряд ли догонят медлительные крестьяне, и все-таки торопилась. За спиной оставалась негостеприимная деревня, впереди ждала другая, еще более дремучая. Похоже, чистая постель и горячий ужин откладывались на неопределенный срок.
Нагибаясь под низко висящими ветками, перепрыгивая через ямы и корни деревьев, Таури привычно размышляла о глобальных проблемах. Этому ее тоже научили в Ордене: на марше думай о том, что не имеет отношения к заданию.
Наверное, этот мир испортила телепортация. Кто будет строить дороги и изобретать самодвижущиеся повозки, когда из одного города в другой можно попасть за пару минут? Правда, для этого нужен либо маг, либо городской телепорт. Но обычно хватает и того и другого. А кому не хватает, тот едет на кадавре.
Таури поморщилась. Кадавр проблему перемещений не решал. Дорог-то все равно нет. Кадавру, конечно, без разницы. Он мертвый. Будет упрямо тащить коляску сквозь густой кустарник. Но удовольствия от такой поездки никакого, а скорость будет даже меньше, чем у пешего серафима.
На кадавре можно пофорсить разве что в городе. Чтобы все видели: едет состоятельная дама, у которой есть средства на дорогостоящую магию. Но Таури терпеть не могла кадавров.
Деревья неожиданно расступились, открыв маленькое озеро. На карте его не было. Таури подошла к почти черной воде, присела на корточки. Амулет не подавал знаков: магии в озере не наблюдалось. Таури осторожно опустила руку в воду и не достала до дна.
Все ясно. Озеро возникло недавно, скорее всего, от падения небесного камня. Вода холодная и чистая, можно пополнить запас. Тем более что в деревне это сделать не получилось.
Таури наполнила флягу и выпрямилась. Машинально посмотрела на свое отражение и хмыкнула.
Жителей только что пройденной деревушки можно понять. Они разве что в обморок не попадали. Женщина одетая не в бесформенное платье до пят в их картину мира не вписывалась. Походный наряд серафима не особо элегантный, но удобный: свободная рубашка, широкие штаны до колена, кожаная жилетка с множеством карманов, высокие ботинки. И, конечно, оружие. Таури носила два меча, оба слева. На правом плече — сумка с поклажей.
Когда там, в деревне, Таури шла по единственной улице, её провожала нехорошая тишина. Даже собаки не лаяли. Стало ясно, что нужно убираться в лес как можно скорее. Тем более что ни трактира, ни захудалой корчмы не было. Вот только воды бы набрать…
У колодца суетился длиннобородый старик с корявой палкой, изображающей посох. Явно староста. Он завыл:
— Изыди, ведьма, порчу насылающая!
— Уважаемый, — холодно ответила Таури, — на вас куриная слепота напала? Где вы видели ведьму с оружием?
— Убийца! — завопил староста еще пронзительнее. — Наемник… Наемница!
Со всех сторон подтягивались селяне. Мрачные и решительные. Таури не волновалась: в таких деревнях все оружие составляет десяток вил, и те деревянные. Но драться не хотелось.
О воде пришлось забыть. На дне фляги плескался остаток, которого должно хватить на недлинный переход. Таури начала отступать к забору.
Это почему-то не понравилось блаженному старику. Он замахал руками и выкатил глаза:
— Люди, что же вы смотрите? Хватайте ее! Пусть Лорд разбирается, что за создание к нам явилось! Может, ее маги создали нам на погибель!
Селяне надвигались на Таури, демонстрируя тем самым свою непроходимую глупость. Если бы она в самом деле была големом, деревню пришлось бы заселять заново. И все только потому, что тут не в ходу перевыборы. Видно же, что дед просто выжил из ума…
Кольцо деревенских мужиков сжималось. Путешествие в гости к Лорду в планы Таури не входило. Конечно, местный правитель отпустит серафима с извинениями, но задержка получится существенная и потом придется наверстывать потерянное время. Значит, прощайте вечерние посиделки в трактирах, а вместе с ними — добротный ужин и сладкий утренний сон.
Таури зашипела сквозь зубы и метнулась к старосте. Одно движение — и полоумный старик отлетел и шмякнулся об забор. Запел освобожденный от ножен клинок. Мужики дружно ахнули. Таури два раза взмахнула рукой. На зажмурившегося старика посыпались тонкие жерди. Забор, казавшийся таким крепким, теперь зиял широкими прорехами.
Кажется, до селян дошло, на что способен хороший меч в умелой руке. Они дружно качнулись назад. Только один — молодой и широкоплечий — смотрел на Таури с ненавистью и совершенно без страха. Такие взгляды стоило принимать всерьез. Тем более что у парня самый дурацкий возраст: тело выросло и требует подвигов, а ум еще не проклюнулся.
Таури не стала ждать, пока мужики придут в себя. Она нырнула в дыру в заборе, перебежала через огород и устремилась в лес.
И теперь ей нужно было спешить. Таури убрала флягу в мешок и снова зашагала по еле заметной тропинке. Нехорошее предчувствие шло рядом с ней и усмехалось.
Предчувствие не обмануло.
Он ждал у ручья.
Да, идти по тропинке не следовало.
Таури молча вышла из-под нависающих ветвей на поляну.
Парень держал в руке большую и страшную железяку, издалека напоминающую меч. И делал зверскую рожу. В комплекте со вздувшимися мышцами он смахивал на былинного героя Кованого Нана. Для этого он и рубашку снял — вон она, валяется в траве. Любят мужики произвести впечатление — даже на тех, кого собираются убивать…
Сегодня все кончится мирно. Потому как с первого взгляда ясно: клинок без противовеса, явная самоделка. Оглобля с перекладиной. Фехтовать этой балясиной совершенно невозможно. Вот грозно размахивать — да.
— Интересно, — миролюбиво начала Таури, — ты всю дорогу бежал, чтобы меня обогнать?
— Не твое дело. Умри!
— В другой раз, — пообещала Таури. — А сейчас еще не поздно разойтись мирно. И тогда никто не пострадает, обещаю.
В ответ физиономия противника перекосилась еще больше. Зарычав, парень бросился на врага, со свистом рассекая мечом воздух. Таури оценила силу. Жалко убивать молодого здорового дурака. Если таких дураков поубивать, скоро все дети станут болезненными и слабыми.
Таури поняла, что поневоле засмотрелась на огромного, крепкого, обвитого мышцами парня. А он тем временем собирался разрубить ее надвое.
Для того чтобы избежать удара, не нужно демонстрировать чудеса фехтования. Таури чуть отклонилась влево, закинув руку на эфес. Когда парень по инерции пролетел мимо, выдернула меч из ножен и обратным движением резанула противника под ребрами.
Кровь хлынула ему на штаны. Парень выпучил глаза. Очевидно, он никогда не видел столько своей крови.
Таури подняла клинок, показывая, что намерена продолжать. Противник выронил меч. Земля громко ухнула. Парень безуспешно пытался зажать рану ладонями. Кровь текла сквозь пальцы.
— Ой, мама, — совершенно по-детски сказал парень и упал на колени. Земля ухнула второй раз.
Это было смешно. Наверняка он решил, что умирает. И он мог бы умереть. Всего-то нужно было нанести не режущий удар, рассекающий кожу, а колющий, в печень.
Вздохнув, Таури скомкала его рубашку:
— Прижми к ране, болван. И иди в деревню. Знахарь есть?
Он кивнул.
— И никогда больше не ссорься с профессионалами, понял?
Он снова кивнул. Рубашка быстро становилась красной. Раны на животе и лице вообще хорошо кровоточат. Таури часто пользовалась этим, когда не было настроения убивать.
Следующую деревню Таури собиралась обойти. На карте она выглядела как маленькое бесформенное пятно, перечеркнутое короткой улицей. Понятно, что на теплый прием там рассчитывать не приходилось. Но амулет на шее едва заметно дрогнул. Таури сняла его и положила на ладонь. Бесцветный камень постепенно краснел. Без сомнения, в деревне был «маяк».
Таури снова надела амулет и спрятала камень под одежду. Поправила сумку, мечи и зашагала к деревне. Всего через сотню шагов она поняла, что карта безнадежно устарела. Во-первых, на ней не значилось широкой просеки, ведущей прямо к поселению. Во-вторых, сама деревня оказалась намного больше. Две улицы разбегались с холма. Одна вела к рынку, другая — к дому, желтеющему свежим деревом. Можно биться об заклад, что это трактир. В перспективе снова появился горячий ужин.
В благоустройстве деревни чувствовалась опытная рука транспортного мага. В глаза бросались несвойственные деревенскому захолустью постройки. Например, широкая площадка перед трактиром, идеально подходящая для телепортации товаров и больших групп людей. Или рынок, огороженный невысоким, но каменным забором. И новые дома. Добротные, большие, не чета местным развалюхам. Но самая верная примета — каменная башенка с острой крышей.
Для хранения «маяка» и размещения дежурного по телепорту можно выделить любую комнату в трактире. Но отдельно стоящая башня внушала местным жителям невольное уважение. В этих дремучих местах такой ход себя оправдывал. Правда, теперь эти места уже не будут такими дикими. Завяжется торговля, появятся богатые купцы. Они доставят редкие в этих краях товары, а вместе с ними — новые взгляды. И женщины в штанах и при оружии больше не будут вызывать припадки у старост.
Таури улыбнулась и зашагала вверх по холму, навстречу ужину и ночлегу.
В трактире гуляли. За добрую сотню шагов доносились визгливые крики, топот, хохот и завывание пастушьих рожков, используемых в качестве музыкальных инструментов. Судя по количеству шума, здесь праздновалась свадьба.
Дверь трактира распахнулась, на порог вывалился шатающийся крестьянин. Он попытался обнять столб, но промахнулся и свалился с крыльца. Съехал на пузе по ступенькам и уютно устроился посреди двора. Рядом с ним в таких же расслабленных позах лежало еще несколько мужиков. Судя по их счастливым лицам, свадьба удалась.
Таури брезгливо обошла несколько тел. Настроение упало.
Гулянка продлится, как минимум, до утра и тут же начнется заново. В деревнях народ выносливый, свадьбу может праздновать целую декаду, а то и две. Вопли не дадут заснуть, ночью в комнату обязательно кто-нибудь начнет ломиться и предлагать выпить за здоровье молодых. Если отказать — обидится и будет драка. Если согласиться — драка будет все равно, когда какой-нибудь болван решит, что городская цаца выпила достаточно и её уже можно тащить на сеновал.
Драться по-прежнему не хотелось. Но долгожданные блага цивилизации перевешивали доводы разума. Таури поправила мечи и вошла в трактир.
Внутри пахло потом, перегаром, квашеной капустой, подгоревшим луком и жареным мясом. Все вместе создавало непередаваемый аромат деревенского праздника.
За длинным столом, составленным из всех имеющихся в заведении, сидели молодожены и их родители, а также те из гостей, кто оказался покрепче. Во главе стола — высокий, симпатичный и счастливый жених. На его плечо прилегла сомлевшая невеста. Совсем еще девчонка. Венок с лентами сбился набок, глаза осоловевшие. А рядом с ней — прямой, как палка, худой мужчина средних лет с землистым лицом. Рядом с ним не было ни кружки, ни тарелки. Он положил перед собой худые руки с узловатыми почерневшими пальцами и сидел, не двигаясь.
Кадавр.
На него не обращали внимания. Веселье шло своим чередом.
Таури пригляделась к гостям повнимательнее и заметила молодого некроманта. Он сидел недалеко от невесты и старательно закусывал, словно пытался наесться впрок. Коричневая мантия, наброшенная на плечи, плохо прикрывала старую, посеревшую от частых стирок рубашку. Худая шея торчала из обтрепанного воротника. Даже ссутулившись, маг был выше соседей на полголовы.
Из незаметной двери выскочил энергичный толстячок и учтиво поклонился:
— Что угодно госпоже? Комната, ужин?
Таури не любила трактирщиков. Они хоть в чем-то, но обманут. Или жаркое подсунут вчерашнее, или простыни не поменяют после предыдущего постояльца. Этот вот явно возьмет ужин с праздничного стола, за который крестьяне уже сполна рассчитались. И сдерет с проезжей «госпожи» за него вторую цену. Поэтому Таури сухо ответила:
— И то и другое.
— Ужин подать в комнату?
— Естественно. И прикажите погреть воды. Самую большую бадью.
Трактирщик приосанился:
— У нас есть настоящая ванна!
— Прекрасно, — буркнула Таури. — Показывайте ваши апартаменты.
Комната оказалась маленькой, но уютной и чистой. Расторопный трактирщик прислал служанку, такую же немолодую и упитанную, как он сам. Она помогла Таури принять ванну, принесла ужин, сервировала небольшой столик и даже поставила между тарелками маленький кувшинчик с мелкими голубыми цветами. И не сказала при этом ни слова. Когда она, поклонившись, направилась к двери, Таури спросила:
— Что за покойник сидит рядом с невестой?
— Отец ее, — не удивилась служанка. — Он завещал без него свадьбу не играть, вот и наняли магика, чтоб все по закону было. А то не видать жениху приданого, у Миланки семья строгая…
— Понятно. А потом упокоят?
Служанка кивнула:
— Сегодня после полуночи должны. Магик деньги вперед взял, обещал, что все в лучшем виде будет…
— Ну, значит, будет, — зевнула Таури. — Некроманты слов на ветер не бросают…
Служанка заметила зевок и заторопилась:
— Кушайте, я сейчас принесу постель.
Таури села за стол и неторопливо принялась за еду. Подгоревшего лука и квашеной капусты ей не принесли. Блюда были из тех, что не подают на деревенской свадьбе. Заливное из карпа, маринованная в вине дичь, салаты, по-городскому приправленные острым соусом. И вино — явно не местная бормотуха. Красное столовое вино в хрустальном графине… Да, телепортация действительно способна принести прогресс в самые дикие края.
Когда за окном стемнело, Таури с удовольствием растянулась на чистых простынях. Все тело сладостно постанывало, истосковавшись по комфорту. Даже доносящиеся снизу пьяные завывания ничуть не мешали долгожданному отдыху. Таури закрыла глаза. Кровать под ней еле заметно покачивалась, как бывает после долгого и утомительного перехода.
Шум веселого застолья серафиму отдыхать не помешает, зато драка разбудит мгновенно. Таури скатилась с кровати, выдернув из-под подушки мечи раньше, чем поняла, в чем дело.
Внизу кого-то били. Старательно, громко ругаясь, с обстоятельностью, присущей крестьянам. Судя по мелкой дрожи амулета, били мага. А тот неумело защищался.
Одевшись и пристегнув мечи, Таури спустилась в общий зал.
Били некроманта. Тот уже не сопротивлялся. То ли заклинания кончились, то ли не до них стало. Толпа крестьян, мешая друг другу, пинала скорчившееся тело в коричневой мантии. Таури вздохнула. Неприязнь к некромантам боролась с корпоративной солидарностью. Неизвестно, что победило бы в конечном итоге, но тут запричитала подбежавшая служанка:
— Ой, совсем ведь забьют, они меры-то уже не знают…
