Читаем Повешенный онлайн бесплатно

Июль, 2012

Стоя по локоть в крови раскалённой июльской ночью, Уильям Белл впервые задумался о том, как он докатился до такой жизни.

Он едва чувствовал свои ноги, выползая из операционной и позволяя медсёстрам снять с себя душный костюм. Кондиционер вырубился еще в начале операции: несколько раз надрывно прогудел, разогнался, как самолёт, и навеки замолк, оставляя операционную комнату утопать в набежавшей за день жаре. Даже сердце лениво перекатывалось в грудной клетке пациента, никак не запускаясь после нескольких сильных объятий ладони Уильяма и попыток поджарить его дефибриллятором. Упрямый скользкий орган только вырывался и протяжным писком выражал все своё недовольство. Пока Уильяму окончательно это не надоело спустя полчаса усилий.

Оставалось всего лишь двенадцать часов до долгожданных выходных.

Часы в ординаторской негромко трещали секундной стрелкой, а третья чашка кофе плескалась в пустом желудке. Сон стоял за спиной Уильяма и дышал на ухо, и заполнение карточек пациентов не пугало его. Глаза чесались от недосыпа, веки с хрустом опускались, а поднимать их для продолжения работы было сродни подвигу. Уильям Белл не спал уже восемнадцать часов, балансируя на грани нервного срыва и крепкого бессознательного сна, из которого его пришлось бы выводить ударами по лицу и обещаниями лишить премии.

Четырёхчасовой сон был лишь иллюзией отдыха, но Уилл все время твердил себе, что Наполеон спал по четыре часа, и он сможет. Разница была лишь в том, что Наполеон делал это по своей воле, а Уильям тратил драгоценные часы сна, просматривая медицинские документы, справочники и пытаясь успеть за шагающей по пять ярдов в минуту наукой. Уилл жадно хватал все новые знания, чувствуя, как его память постепенно рассыпается осколками песка. Если же он не работал, то бездумно переключал каналы, останавливаясь на жизни животных или мелодрамах для подростков.

– Доктор Белл… Доктор Белл!

Знакомый голос пробился сквозь туман сознания отбойным молотком. Стул опасно скрипнул под Уильямом, когда мужчина подскочил, раскидывая вокруг исписанные размашистым небрежным почерком листы бумаги – медсестры все время жаловались на почерк Уильяма, но ему было слишком лень над ним работать. Уилл несколько раз медленно моргнул, потёр ладонями глаза и обвёл рассеянным взглядом комнату, зажмурившись, когда свет из коридора ворвался в тёмное помещение, а в дверном проёме сияющим нимбом возникла голова медсестры Эбигейл Смит.

– Доктор Белл, пациентка в четвертой палате. Восемьдесят восемь лет. Перелом шейки бедра. Диабет и повышенное давление. Полгода назад перенесла инфаркт. Боится оставаться одна и жалуется, что в палате нет телевизора.

Слишком много информации для сонного мозга Уильяма. Возможно, диабет как-то был связан с телевизором, потому что согласно последним исследованиям малоподвижный образ жизни сильно сказывался на здоровье пациентов и приводил к… Уильям мотнул головой и нахмурился. Большего бреда он в жизни не прокручивал в своей голове, если только не считать тот случай, когда ему доказывали существование Рая и Ада и утверждали, что бог является объектом изучения квантовой физики.

Пейджер несколько раз пискнул. Уилл зевнул и бросил взгляд на наручные часы.

– Что ж, – тяжелый вздох и еще один зевок, – у нас бывали и более тяжёлые пациенты.

– Думаете, справитесь?

– Я в этом уверен.

Собрать разлетевшиеся листы бумаги оказалось намного проще, чем себя.

Уилл не был уверен: это мир вокруг него качается или просто нужно было найти хорошую опору и перестать чувствовать себя флагом в ветреный день. Ноги с силой топали по полу, и каждый толчок отдавался в голове. Уильям сквозь силу держал глаза открытыми, тёр их и широко зевал, надеясь, что никто не обратит на него слишком пристального внимания. Казалось, опусти он сейчас хоть на секунду веки, и мир тут же погрузится во тьму, выбраться из которой не будет никакой возможности.

Глаза слезились от яркого света. Коридор был бесконечно длинным и шумным, а хлопающие двери порывами ветра хлестали Уилла по щекам, приводя в чувство.

Около нужной палаты медсестра остановилась, вручила Уильяму карту пациентки и, смахнув с плеч невидимые пылинки, втолкнула Уильяма внутрь.

– Добрый день, мисс…

– Уилли! Ты пришёл за мной?

Уилл оторопел, несколько раз моргнул и посчитал, что ему сейчас просто послышалось. Стоять посреди кабинета и смотреть на пациентку преклонного возраста было верхом неприличия, и Уилл поспешил подойти к ней, вытащив из нагрудного кармана ручку и пробежав взглядом по заполненным полям в анкете женщины.

– А у вас острое зрение, мисс… – Уилл прищурился, разбирая почерк медсестры и серые картриджные буквы, – Донован. Меня зовут доктор Уильям Белл. Я ваш лечащий врач. Давайте проверим теперь ваше самочувствие, и вы ответите мне на несколько вопросов. Что с вами произошло?

– Я… – женщина опустила растерянный взгляд на сложенные перед собой руки и невнятно пробормотала: – я шла на кухню. Хотела спуститься по лестнице и оступилась. – Мисс Донован выглядела, к удивлению Уилла, несколько пристыженно, и, если бы Уилл не был слишком сонным, он бы непременно счёл, что ее щеки покраснели от румянца, а не от проблем с сердцем. Она помолчала еще некоторое время, а затем довольно громко воскликнула: – Ты должен знать, какая в нашем доме крутая лестница, Уилли. Ты ведь сам все время оступался на последней ступеньке! Потому что у неё край сбит!

Кончики пальцев пронзили маленькие острые иголочки.

– Миссис Донован, в нашем городе полно лестниц, на которых каждый день оступаются люди. К тому же в старых домах. – Уилл старательно сделал вид, что что-то вспоминает. – У моей бабушки был один из таких. Так что мне очень хорошо известно, как это бывает.

Врать пациентам Уильям не любил, а врать милым старушка было «верхом грехопадения», как любил повторять ему школьный учитель. К тому же голос миссис Донован обволакивал, он был тихим и вкрадчивым. Женщина говорила практически шёпотом и словно бы сама не верила в то, что произносит. Она смотрела на свои руки, сжимая в них платок, а затем перевела взгляд на Уильяма. Такой знакомый взгляд, в котором читалась немая мольба быть услышанной, как у…

Уилл тряхнул головой и принялся рассматривать рентген на экране. Закрытый перелом, почти незаметный для человеческого глаза.

Такой же, как в душе Уильяма Белла.

– Уилли, ты меня не узнаёшь? Я твоя сестра. Мэри. Ты… Ты вёл меня к алтарю. В сорок четвёртом. Ты разве забыл?

– Вы меня с кем-то путаете, миссис Донован, – недобро усмехнувшись, отозвался Уильям, неуверенный над кем он больше усмехается: над собой или ситуацией, в которой оказался. – Поверьте, я вам гожусь во внуки, мэм.

– Да нет же! Мой брат, Уилли! У него были такие же тёмные волосы и глаза… У него были глаза, как у тебя! Я помню его глаза. И его взгляд. Он всегда сажал меня к себе на колени и дарил подарки. Ты… Ты правда меня не узнаешь?

Уилл не успел сделать и шага – старушка протянула руку и вцепилась в его предплечье с неожиданной для своего возраста и сложения силой: женщина была невысокой и хрупкой. Во рту пересохло горьким металлическим привкусом, в груди все резко поднялось в ожидании неминуемого падения, а Уильям мог только сочувствующе смотреть на женщину перед собой, догадываясь, что она сейчас чувствует.

Уилла не в первый раз принимали за давно умершего родственника, но он надеялся, что это был последний.

– Миссис Донован, я уверен, что ваш брат был чудесным человеком. Но, мне очень жаль, – Уилл накрыл ладонь женщины своей и слегка сжал ее, – он вряд ли смог дожить до столь преклонного возраста. Все это просто ужасное нелепейшее совпадение. К тому же люди очень часто бывают похожи друг на друга. Такова уж наша природа.

– Но, Уилли… Да. Уилли умер. Тогда… ты пришёл забрать меня с собой, Уилли?

– Миссис Донован, я не ваш брат, – Уилл тяжело вздохнул и, приглушив голос до шёпота, добавил: – Мари, отпусти меня, пожалуйста.

Возможно, было слишком жестоко давать этой женщине ложную надежду. Это казалось ему правильным, казалось именно тем, что он должен был сейчас сказать, повинуясь внутреннему голосу. Но чем больше Уильям вглядывался в искажённое старостью и морщинами лицо, чем больше смотрел на тонкие ссохшиеся губы и ощущал силу, с которой старушка цеплялась за его руку, тем медленней билось его сердце. Полный умоляющих просьб взгляд смотрел на него из-под редких белёсых ресниц, но лицо этой женщины, лицо Мэри Донован казалось ему все так же незнакомым. Как бы он ни пытался вспомнить ее, как бы ни пытался узнать этот голос.

С трудом отцепив от себя руку женщины, Уилл отступил на шаг, убеждая себя, что он все делает правильно.

– Вам нужно хорошенько отдохнуть, миссис Донован. Я вернусь к вам завтра. Надеюсь, вы не будете скучать без меня.

Холод пробежал по спине Уильяма, когда миссис Донован в последний раз посмотрела на него взглядом полинявших от времени синих глаз. Быть может Уилл ошибся?

– Извините, пожалуйста.

Дверь приоткрылась, и в палату заглянула девушка. Она тут же поманила Уильяма наружу, и он, не колеблясь ни минуты, поспешил выйти из ставшего неожиданно душным кабинета. Уилл почувствовал, как тиски спали с него – ему даже не пришлось выдумывать оправдания, чтобы поскорее покинуть пациентку. Причина ухода сама его нашла.

На вид девушке было не больше двадцати пяти – чуть младше самого Уильяма. Она оглядывалась по сторонам, а затем подалась вперёд и шёпотом начала:

– Надеюсь, бабушка не утомила вас, доктор Белл. Она в последние годы стала совсем плохой. – Губы внучки миссис Донован растянулись и поджались, а руки скрестились на груди. – Ей везде мерещится ее старший брат. Мы уже прячем от неё фотоальбомы. А то она нам каждый вечер показывала его фотографии и рассказывала, каким он был замечательным и любящим. Даже слушать не хочет о том, что он погиб больше полувека назад. Сразу затыкает уши и говорит, что мы лжём. Уже не знаем, что с ней делать.

– Да, – коротко кивнул Уилл. – В ее возрасте эмоциональные нагрузки противопоказаны. – Быстрый короткий вздох и шелест ручки по бумаге. – Ей придётся остаться у нас на некоторое время, чтобы мы могли ее понаблюдать. Надеюсь, это не вызовет никаких проблем?

– Нет. Спасибо вам большое. К счастью, страховка покроет все затраты.

Медсестра выскользнула из палаты, едва не задев Уильяма, и он отступил на шаг, бросив на сестру Эбигейл хмурый взгляд. Он заметил краем зрения, как внучка миссис Донован рассматривала его и медлила, не решаясь нажать на ручку двери, и тут же поспешил заполнить на весу документы миссис Донован. Плохая привычка, но Уильяму никогда не хватало времени разобраться с бумагами сидя за столом: голова сама клонилась к дереву или запрокидывалась на подголовник кресла с громким храпом.

– Вы, кстати, очень похожи на него.

Уильям замер, вскинув голову, и непонимающе переспросил:

– На кого?

– Ее брата. Я бы даже подумала, что вы с ним близнецы. Если бы вы не были так молоды, – хихикнула девушка.

Улыбаться было больно. Улыбка раскалёнными углями прожигала щеки. Смотреть в знакомые и такие чужие глаза было невыносимо. Но уйти было еще сложнее. Уилл переминался с ноги на ногу, чертил круги на чистом листе и украдкой бросал взгляды на точно так же смущающуюся внучку миссис Донован. Несколько раз они одновременно вздыхали, и пальцы девушки с силой сжимали дверную ручку в нерешительности открыть палату и уйти.

– Доктор Белл! – голос медсестры пронёсся над коридорным шумом громоподобной волной.

– Простите, нужно идти. – Уилл виновато улыбнулся. – Вы знаете, где меня найти, если я понадоблюсь.

– Я побуду с бабушкой. Спасибо за помощь.

Девушка еще раз сжала небольшой ладошкой руку Уильяма и впорхнула в палату миссис Донован. Уилл недолго смотрел ей вслед, прежде чем взлохматить отросшие, немного вьющиеся от влажности и пота волосы и отправиться к недовольно кривящей лицо сестре Смит.

– Доктор Белл! – нетерпеливо топая ногой, повторила медсестра, прижимая к груди планшет с листками.

– Кто там еще? – Уилл натянуто улыбнулся, надеясь смягчить гнев сотрудницы, но та лишь покачала головой и заглянула в свои записи, зашагав прочь от Уилла.

– Девушка. Четырнадцать лет. Потянула на тренировке лодыжку. Пятнадцатая палата, – как приказ отчеканила женщина и резко замерла около одной из дверей. – Пыталась упросить отпустить ее домой под честное слово, что больше не будет травмировать ногу.

– Все они так говорят, – Уилл взял из рук медсестры планшет и быстро пробежался взглядом по записям. – Родителям позвонили?

– Отец уже едет. С ней подруга, потому что… Мы едва смогли разобрать хоть слово из ее речи без помощи переводчика. Сами увидите.

– Мексиканцы?

– Не угадали.

Женщина многозначительно хмыкнула и нажала на ручку двери, ослепляя Уильяма рванувшим из окна солнечным светом. Лимонный аромат заполнил собой каждый уголок новенькой палаты, и Уилл шагнул в распахнувшийся перед ним цитрусовый сад. Сидящая на кровати пациентка явно не жалела ни о чем, выливая на себя утром полфлакона духов. Девушка, точнее даже девочка, болтала ногами и напряглась, стоило Уильяму появиться в дверном проёме.

– Добрый день, мисс… – Уилл заглянул в листочек и на секунду нахмурился, – Маккензи. Эйлин. Красивое имя. Я доктор Белл, это сестра Эбигейл. На сегодня я буду твоим лечащим врачом. Надеюсь, страховка твоего отца покроет твой визит, – значительно тише хохотнул под нос Уилл, оценивая на глаз незначительность травмы пациентки.

Медсестра засуетилась, подтолкнув к Уильяму табурет, и выхватила из рук бумаги, положив на ближайший столик. Уилл закатил глаза и заметил, как на это губы девочки изогнулись в кривой усмешке. Почему-то от этой простой эмоции внутри Уильяма все сжалось – выражение лица показалось Уиллу слишком знакомым, чтобы можно было не почувствовать дежавю, но он тут же мысленно отмахнулся.

«Все люди усмехаются, Уилл. Не будь таким мнительным», – вздохнул Уилл и присел перед Эйлин на табурет.

Только сейчас Уильям заметил еще одну девушку, сидящую в уголке и пристально наблюдающую за Уильямом. Он уже давно привык к тому, что за ним наблюдают. Он уже давно привык терпеть внимательные изучающие взгляды начальства во время очередного испытательного срока. И уже давно не обращал внимания на мнительных пациентов, для которых единственно верным лечением было то, в котором они принимали непосредственное участие. Поэтому Уилл приветливо улыбнулся подруге Эйлин и пожелал себе скорого окончания рабочего дня без серьёзных потрясений для нервной системы.