Читаем Поверь мне онлайн бесплатно

Шторм

Голова раскалывалась. Чувствовал себя зверем, запертым в клетке. Я не мог понять, что происходит, и это дико бесило. Белицкий не брал трубку уже полдня, и это значило одно из двух. Либо приняли менты, либо уже в земле. И я не знаю, какой из вариантов был бы более подходящим.

У входа в клуб пятеро охранников, при мне несколько стволов, но даже так я не чувствовал себя в безопасности. Сколько раз приходилось выбираться из передряг, сколько раз оказывался в шаге от гибели – ещё ни разу меня так не раздирало изнутри.

Каждый раз я выходил сухим из воды. За каждым крутым поворотом и спуском ждал ещёе более высокий подъем. Чуйка никогда не подводила меня. И сейчас моё нутро взвывало от предчувствия чего-то страшного. Того, что уже не исправишь. Не решишь.

Стиснул виски пальцами. Телефон зазвонил. Гаспар.

- Говори.

Прикрыл глаза, надавливая на них пальцами. В динамике раздался хриплый, немного торопливый голос моего водителя.

- Шторм, тут х*рня какая-то происходит. Парней обстреляли, товар забрали. Белицкого менты приняли. Повсюду облавы, на рестораны на Центральной налеты. Войну нам объявили, походу…

Взрыв. Такой, что едва не разметало на куски по комнате. Сжал виски, пытаясь успокоиться.

- Кто, Гаспар? Кто мог пойти на это?!

- Не знаю, Шторм. Но тот, кто это сделал, имеет крупные подвязки с властями. Им помогают.

Да я и сам это знал. У меня весь город в кармане. Губер, прокурор. Сколько лет работаю, никогда такого не было. У нас договор – мои ребята работают по правилам, без произвола и крови, а менты не трогают нас. Много лет всё было мирно и спокойно, но эти пару месяцев на голову сыпятся подставы и проблемы. И делает их кто-то извне.

- Ты где сейчас?

- На Островского.

- Заедь за мной, я в «Эре». Ты Олю не видел?

- Нет, два дня назад, как отвёз её домой и всё, больше не видел.

Бросаю трубку, внутри все скручивает в узел тугой. Случилось что-то.. Нутром чую - не в порядке она. Два дня уже найти не могу. Весь город прошерстил, нет нигде. И как назло людей почти не осталось, чтобы развернуть полноценные поиски. Сам колесил по городу, только толку никакого.

Лёля, девочка моя… Если бы случилось что, она бы позвонила… уверен, что нашла бы способ выйти на меня. Успокаиваю себя, а у самого зверь внутри рвёт и мечет. Скулит, паскуда, чувствует, что дело дрянь. Твою мать! Ещё и с*ка какая-то затаилась. То подставы моим парням с убийствами и грабежами, то теперь налёты на наш товар. Найду, урою!

Выхожу из кабинета и спускаюсь вниз. Зал пуст, только девчонки у пилона репетируют. Клуб откроется только через пару часов.

Эля у барной стойки наводит порядок. Из кабинета выходит Антон.

- Ты как, брат? – управляющий клубом пожимает мне руку. В его глазах страх. Боится, что и клуб отберут у меня. Не хочет остаться без работы. Вот только х*р я им отдам свои точки. Тот, кто полез на меня либо псих, либо человек с огромным самомнением. В любом случае, ему ничего не светит.

- Олю увидишь, звони мне.

Он хмурится.

- Так и не нашли?

Внутри снова сжимает спираль. Я даже вслух не могу произнести это слово. То, что крутится в голове последние два дня.

- А родители её? Не знают?

- Да от матери её толку нет. Бухает, как сволочь. Она и имени её не помнит…

- Черт, брат, ты же знаешь, всё что нужно сделаю..

- Спасибо, - жму ему руку, замечаю подъехавший ко входу в клуб джип Гапара.

Выхожу на улицу и, щурясь от яркого света, подкуриваю. Никотин заполняет лёгкие, царапая их. Два дня на иголках. И сейчас должен думать о той мрази, что устроила мне проблемы. Должен пацанов своих из-за решётки вытягивать, а у меня из рук всё сыпется. О ней об одной только мысли. И, бл*ть, понимаю, случись с ней что... сдохну ведь. Просто нахр*н потеряю вектор жизни, потеряю смысл. Если её нет – то пох*р на все. Пусть приходит, забирает клубы, магазины - всё отдам, если это вернет мне её.

Хотелось орать. Выть волком от удушающего чувства беспомощности. Я, бл*ть, как маленький потерянный мальчик... и я, с*ка, не знаю, как взять себя в руки и начать выбираться из этого дерьма.

Полгода вместе. Шесть месяцев чистого кайфа и ощущения, что весь мир у моих ног. Каждое утро, просыпаясь и в глаза её чистые смотря, подыхал от того, насколько сильно повяз в ней. Старый для неё, изуродованный грехами и шрамами. Она, как ангел, чистая, светлая. Ей всего девятнадцать, а мудрости столько... Она мой буфер. Там, где нужно, тушила злость мою, а где необходимо, поддерживала пыл. Всегда рядом. Мое продолжение. Моя жизнь. Сросся с ней. С мясом сросся. И теперь, когда её нет рядом, я будто недочеловек. Будто половины тела лишился.

Бл*ть. Снова накрывать стало. Выбросил сигарету в сторону. Сегодня в клубе на ночь остался – нет сил без неё дома быть. Мысли чёрные лезут в голову. Сколько раз хватался за калаш, уже хотел в тачку прыгнуть и помчаться к Дикому. Нахр*н у него там разнести всё в городе. Твою мать! Знаю ведь, что не он! Дикий, хоть и чокнутый, но на меня не полезет! Только больше кандидатов нет.

Они мне войну объявили. И видит Бог, я избегал ее до последнего. Не хотел лишней крови пролитой, и так много дерьма мои парни пережили. Я держался. Но больше не буду. Они покусились на самое дорогое. На то, что трогать нельзя. Каждая из тронувших её мразей ответит за это. Камня на камне не оставлю, пока не уничтожу всех. Пока не найду её. Пока не заберу.

Пы.Сы. От автора.

ДОРОГИЕ МОИ! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МОЮ НОВУЮ КРИМИНАЛЬНУЮ ИСТОРИЮ! СРАЗУ ПРЕДУПРЕЖДАЮ, ЧТО БУДЕТ МАКСИМАЛЬНО ДРАММАТИЧНО И ПЕРЕЖИВАТЕЛЬНО! 

Я ОЧЕНЬ ПЕРЕЖИВАЮ, ПОТОМУ ЧТО ЭТА ИСТОРИЯ - НЕКИЙ ЭКСПЕРИМЕНТ, ВЫЗОВ САМОЙ СЕБЕ. ЭТО НЕЧТО НОВОЕ ДЛЯ МЕНЯ. Я БУДУ ОЧЕНЬ БЛАГОДАРНА ВАМ ЗА ПОДДЕРЖКУ! СУДЬБА ИСТОРИИ ЗАВИСИТ ОТ ВАС, МОИ ДОРОГИЕ!  БЕЗ ОТВЕТНОЙ РЕАКЦИИ МНЕ БУДЕТ ОЧЕНЬ СЛОЖНО ЕЕ ПИСАТЬ. 

Сев в салон, захлопнул дверь. Гаспар был напряжён, не сводил с меня хмурого взгляда.

- Поехали домой.

Рогачёв нервничает. Между нами повисает молчание. Я знаю, что терзает его. Страх. Животный, порабощающий. Тот, что на колени ставит и превращает некогда сильного в отребье, в помои. За последний месяц десять смертей наших, и ни одной зацепки. Моя репутация под угрозой, всё моё дело висит на волоске. Но мне пох*й на всё сейчас, потому что её нет рядом.

По дороге делаю пару звонков. Пытаюсь пробить через оставшиеся каналы, что случилось с товаром и с ребятами. Обещают перезвонить, но, когда вызов прекращается и экран мобильного темнеет, я понимаю, что никто не наберёт. И даже не попытается узнать. Они все напуганы. Трусливые шакалы разбегаются по норкам, потому что сейчас связываться со мной всё равно, что сделать красную пометку у себя на лбу.

Гаспар останавливается у ворот моего дома. Выхожу из машины, бросаю на него беглый взгляд.

- В десять собирай всех на судне. Есть новости для пацанов.

Рогачёв кивает и газует, оставляя после себя шлейф выхлопных газов и запах жжёной резины. Поправив куртку, захожу в ворота, а в следующую секунду, словно из ниоткуда, на меня налетает стая в чёрном.

- Лежать! Работает спецназ! – раздаётся над головой. Меня толкают в спину. От первого удара уворачиваюсь, но уже спустя мгновение в голову прилетает более сильный, и я падаю прямо на асфальт. Они наваливаются. Какой-то ублюдок ставит берцы мне на голову. Напротив глаз появляются чёрные лаковые туфли. Я не могу вдохнуть, не могу повернуться, хотя бы так, чтобы унять дикое давление на скулу.

Владелец туфель присаживается на корточки, и сейчас я могу видеть его лицо.

- Шторм, что ж ты подводишь меня…- кривая улыбка Дробина вызывает стойкий рвотный рефлекс. Из всех возможных ментов этот самый паскудный. И если он забрался ко мне в дом, да ещё с толпой своих космонавтов – дело дрянь.

- Потише будь, Марк, - хриплю, потому что лёгкие горят от нехватки кислорода. – Осади своих волчар.

Дробин напряжённо всматривается в моё лицо. По прошествии нескольких секунд наконец-то делает знак своре отойти. Тут же с тела пропадает груз. Меня больше не прижимают к земле. Встряхнув головой, поднимаюсь в сидячее положение. Встать не могу – ублюдки уже успели надеть браслеты.

Он наклоняется. Делает знак своим отойти.

- Какого хрена ты творишь, Дробин? Котелок закипел? Или давно от генерала не отхватывал? – провожу по ушибленной скуле ладонью, замечаю следы крови на руке.

Дробин смотрит волком, явно получил команду «рвать».

- Разговора между нами больше никакого не будет с тобой, падаль ты бандитская. В твоем доме обыск…

Я молчу. Дробин сплевывает в сторону, возвращая ко мне презрительный взгляд.

- Ну что, не ожидал? Не успел зарыть?

Он совсем ох*рел. Мало того, что вторгся в мой дом, натравил своих псов, так ещё и предъявы бросает пустые.

- Кого, бл*ть, зарыть? Ты выражайся точней.

- Девочку свою зарыть не успел? Олю?

Он поднимается, отходит на шаг, наблюдая за реакцией. А я, как пришибленный, оглушённый после взрыва. Сижу и пялюсь на эту мразь, не веря ни одному гнилому слову его. В грудине стягивает так противно, а перед глазами пеленой все застилает. Не хочу верить, но, бл*ть, сердце чует, что мусор прав.

- Чего?!

Он ухмыляется.

- На заднем дворе найден труп Ольги Данилюк. Гнида ты бандитская, мало того, что девчонку молодую втянул во всё это дерьмо, так ещё и убил её.

Глухотой накрывает. В ушах звон, а в глазах пульсирует пятнами темными.

Подрываюсь с земли. Руки за спиной, меня пытаются держать. Гребу по полной, чувствуя, как внутри разрывает всё на части.

- Оля-я-я-я! Оля! – реву не своим голосом. С*ки наваливаются толпой. Я падаю на землю, но мне пох*й на них. Ничего в этом мире не остановит сейчас. Ползу, пытаясь скинуть с себя ментов. Чьи-то голоса надо мной – много голосов. Них*ра не слышу, не понимаю. Взглядом в задний двор впиваюсь, где толпа ментов.

- Оставьте его. Пусть посмотрит, - произносит довольно Дробин, и тут же руки, держащие меня, исчезают. Они снимают с меня наручники.

Я несусь за дом. Там несколько ментов, они что-то поднимают с земли и раскладывают по пакетам. Провожу напряжённым взглядом по территории двора, а когда вижу накрытое белой тканью тело, лежащее у беседки, воздуха не хватает. Дрожит всё... ноги ватные. Срываюсь к ней, рухнув на колени. Нет! Нет, твою мать! Это просто идиотский сон, это не может быть правдой! Только не она! Только не девочка моя!

Лица её не вижу, только волосы распущенные, лежащие веером на грязной земле. Руками по тряпке вожу, чувствуя, что просто не хватает сил поднять покрывало и посмотреть. Я долбаный трус, но я не могу это сделать. Не могу!!!

Перед глазами плывет всё. Всего трясёт изнутри. Обнимаю её за шею, перетягивая к себе на колени. Сдираю чёртово покрывало, и чернотой накрывает, заволакивает всё внутри, каждый орган в эту еб*чую тёмную субстанцию. Ненависть. Она поднимается во мне подобно лаве. Она затапливает меня, и её так много, что меня разрывает на куски.

Губы бледные, глаза закрыты.

- Девочка моя. Маленькая, - голос хриплый, сдавленный, сам его не узнаю. - Оля... кто?! Кто, бл*ть, сделал это с тобой?!!

Вижу кровь на уровне живота, в том месте покрывало немного топорщится. Поднимаю его и замираю. Нож, торчащий из бока…

- А!!!! Порву! Из-под земли достану тварь! Уничтожу с*ку!!! Вырежу, бл*ть, весь род за неё!!!! – реву так, что горло срывает. Кладу её на землю, а сам отбегаю в сторону. Меня выворачивает. Я просто падаю на газон, трупом падаю. Внутри такая агония, что лучше бы сдох здесь, рядом с ней, чем то, что сейчас. Каждый нерв полыхает в адовом огне, каждая клетка тела болит, а душа... она на вертеле жарится. Нет её. Больше нет. Убили, твари. Девочку мою забрали.

- Угомонись, - толкает в спину Дробин. Но мне пох*й. Я даже не двигаюсь. Просто смотрю на лежащее рядом ее хладное тело.

– Поехали. Попал ты, Шторм, нет смысла спектакль играть.

На столе снова лежал букет цветов.  А парни бросали на меня смеющиеся взгляды. На пути от двери до рабочего места я чувствовала себя не в своей тарелке. Устало опустившись на стул, посмотрела на разноцветное уродство.  Самые шикарные розы, подаренные моим бывшим, казались мне жуткой безвкусицей. Даже имя его теперь раздражало мой слух.

- Прости, но мы не удержались и съели шоколад, - раздался сбоку довольный голос Вани. Обернулась, строго посмотрев на сотрудника. Парень доедал последний кусочек сладости.

Не могла понять, о чем он. Половину ночи провела за письменной работой, закрывая дела. И теперь голова совершенно не соображает.

- Жених твой опять заходил. Цветы и шоколад оставил, - произносит с улыбкой, приседая на мой стол. – Вот я и сожрал сладость, знаю, что ты никогда не ешь его подарки.

 Я снова бросила тоскливый взгляд на цветы. И не надоело Боре таскаться сюда каждое утро? Взяв букет, бросила его в урну.

- Жестокая ты женщина, - цокнул Ванька, а парни засмеялись.

- Не жестокая, гордая. А ты бы шел на свое рабочее место.

Настроения спорить с ним или вступать в дискуссии не было. Тем более по поводу Бори. Я давно уже оставила этого человека в прошлом, вот только он никак не поймет, что ему тут больше ловить нечего.

Вот и Ванька понял, что дальнейшего разговора не получится и мирно капитулировался к своему столу.

Раздался звонок телефона.  Откопав гаджет в недрах сумки, посмотрела на экран. По спине холодок пробежал. Шеф.

- Доброе утро,  Филипп Петрович, - прочистив горло, проговорила громко.

Парни все как один замерли, уставившись на меня в ожидании. За каждым из них были грешки, за которые они могли получить по шапке. Вот и напряглись все разом. Кого на этот раз настигнет меч правосудия?

- Алена Валентиновна, зайдите.

Черт. Голос у шефа напряженный. Неужели, какие-то вопросы по последнему отказному? Вряд ли, там комар носа не подточит.  Парни молча покосились на меня, а в глазах у каждого сквозило облегчение.

Утром шеф обычно в плохом настроении, и вызывает только для одной цели. Ох, и чуйка подсказывает, что жареным пахнет.

В коридоре было полно сотрудников. Громкий галдеж посетителей не дает сосредоточиться. Еще и голова никак не хотела проходить. У кабинета начальства остановилась, перевести дух. Но стоило потянуться к двери, оттуда выскочил Дробин.  Злой как черт, едва не сбил меня с ног.

Дробин - следователь по особо важным. Довольно скользкий тип, и я стараюсь контактировать с ним по минимуму. Тот еще сексист и женофоб.

- А, Романова, - при виде меня на лице мужчины появилась неприятная ухмылка. Глаза следователя блеснули злостью.

- Рвешься по карьерной лестнице вверх? – хохотнул, окинув меня пренебрежительным взглядом.

В горле пересохло от волнения.

- Я вас не понимаю, Константин Васильевич…

- Да все ты понимаешь, - он приблизился ко мне. Так, что мне стало не по себе.

- Смотри, крылья то не обломай, а то падать больно будет. – процедил сквозь зубы. - Зря ты мне дорогу перешла, Романова.

Он прошел мимо, а мне понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться.  Всего пару фраз сказал, а ощущение, будто помоями облил, сволочь.