Читаем Повелитель ночи онлайн бесплатно

«Юлия- тонкий знаток и ценитель итальянской кухни и прочих итальянских тем».

Джангуидо Бреддо, почетный консул Италии, член Академии истории итальянской кухни, автора книги «Настоящая итальянская паста».

***

«Аппетитные бестселлеры Юлии Евдокимовой: Италия, которую можно попробовать на вкус».

Газета «Аргументы и факты».

***

«На книжной полке- тайны и туманы».

Журнал «Италия».

***

Все совпадения персонажей и событий случайны.

Маттео Томмазин спешил домой, стараясь успеть до темноты. У него целый день не было и крошки хлеба в желудке, откуда деньги у бедного студента! Марта, экономка в доме, где он надеялся прожить, пока не закончит университет, хоть и ворчала и грозилась выгнать на улицу, никогда не отказывала в остатках ужина.

Как же холодно в декабре! Особенно сегодня, это одна из тех венецианских ночей, когда вода из каналов словно смешивается с воздухом и пронизывает насквозь тех несчастных, что решаются высунуть нос на улицу, пропитывает насквозь их одежду и потихоньку подбирается к их душам. А что лучше согреет душу, чем тепло в желудке после горячего ужина!

По дороге он не встретил ни души. Изредка проходил мимо аристократ в развивающемся плаще, торопясь на вечеринку, где он наверняка потеряет деньги. Азартные игры в частных домах были вне закона, магистраты могли арестовать нелегальных игроков. Патриции и проигрывались в пух и прах, их прозвали «барнабȯтти», по имени кампо Сан Барнàба, где цены на жилье были самыми низкими в Венеции. Некоторые до сих пор состояли в Maggior Consiglio, управлявшим городом и сенат вынужден был предоставлять им дешевое жилье за свой счет. Маттео не стеснялся своей бедности, по крайней мере он не проиграл состояние и не продавал свои голоса за нужные эдикты как барнаботти!

Еще несколько часов, и на ночные улицы выйдут подмастерья булочников, посланные хозяевами открыть двери и растопить печи, за ними потянутся первые волны зеленщиков и рыбаков, которые придут согреться глотком вина, прежде чем разгружать лодки вокруг большого рынка Риальто.

— И зачем я согласился выпить с друзьями! — Жалел Маттео, замерзший настолько, что даже начал напевать, чтобы перестать дрожать. До дома оставалась всего пара кварталов. Он миновал портик, освещенный затухающей свечой у статуи Богородицы, сделал еще пару шагов и споткнулся обо что-то тяжелое, лежащее прямо у ступеней.

Молодой человек наклонился, пытаясь разглядеть непонятный предмет в слабом свете свечи и обнаружил, что смотрит на два широко раскрытых глаза и высунутый язык, это лицо, искаженное гримасой ужаса, он не забудет теперь никогда.

— Помогите! — Прошептал Маттео, голос изменил ему. Потом пропищал то же самое тоненьким голоском, и наконец заорал: — Помогите! Здесь мертвец! Кто-нибудь, помогите мне!

***

В Венеции времени не существует и порой на узких улицах-калле ты теряешься, не понимая в каком веке находишься.

Возьмите, например, Рим — не только древний римлянин, но и житель кардинал Эпохи Возрождения не узнает сегодняшнего города. Попади Лоренцо де Медичи в современную Флоренцию — он не найдет дороги домой, ведь той Флоренции давно не существует, вот, разве что, Сиена…

А Венеция осталась неизменной и венецианец из пятнадцатого или семнадцатого века легко пройдет по современным улицам, найдет свой дом, сократит путь, нырнув под какой-нибудь sottoportego- крытый проход и привычно ступит на деревянную поверхность гондолы. Особенно зимней ночью, когда город безлюден.

Отсчет времени здесь всегда велся по-другому: началом следующего дня считался час, когда пробьет вечерний Ангелус, колокол, призывающий к молитве «Ангел Господень», то есть — шесть часов вечера. Половина седьмого вечера в Сочельник с точки зрения венецианцев, — уже Рождество.

Зимнюю Венецию не узнают те, кто побывал здесь летом. Исчезают толпы со всего света; сквозняки пронизывают насквозь, несмотря на теплые куртки и пальто; брызги, которые приносит ветер, не радуют и ты стараешься побыстрее пробежать по мостам, прижаться поближе к стенам старых палаццо, что само по себе опасно, ведь всем известно, что Венеция- город падающих ангелов. Нет-нет, не падших, как вы могли бы подумать! Венецианские ангелы то и дело норовят рухнуть с очередной крыши, ведь куда делись деньги, собираемые многочисленными комитетами на восстановление города- никому не известно.

Но именно зимой, среди ветров, а порой и снежных вьюг, примчавшихся с не слишком далеких гор, Венеция- настоящая, такая, какой ты никогда не увидишь летом.

Спустившись по мосткам на твердую почву, Саша сразу увидела пожилую женщину, чья улыбка сияла, пробиваясь из-под толстых слоев сразу двух шарфов.

— Предполагаю, что ты — Алессандра.

— Джойя? — Называют же людей именем радость!

— Она самая. Но почему ты едешь этим вапоретто? Это так долго, я объясняла, на какой нужно пересесть!

— Я помню. Просто захотелось проехаться медленно.

— Ты же не первый раз в Венеции?

Саша кивнула.

Лапо в очередной раз подколол ее перед отъездом: — Держись подальше от куполов и церквей, рухнув в зимнюю воду ты точно пневмонию подхватишь! Никак не забудет ее прошлые приключения… Конечно, она не будет рассказывать о них квартирной хозяйке, как и знакомстве с графиней Контарин, хотя так и подмывает! Ведь это сразу поставит Сашу почти на один уровень с местными жителями, а так — очередная понаехавшая…

— Идемте, здесь недалеко. Вы уютно устроитесь и согреетесь.

***

— Вот наша ruga, — Джойя показала на сине-белую вывеску на стене с

облупившейся штукатуркой. — Я живу на первом этаже, ты можешь заходить в любое время

— Руга?

— Это венецианское название пролива между каналами.

Они вошли в двухкомнатную квартиру: крохотная спаленка и такая же кухня-гостиная. Зато маленькая рождественская елка на подоконнике соседствовала с очаровательным presepe- вертепом из муранского стекла. В квартире тепло и уютно как и обещала хозяйка: настольные лампы в мягких абажурах уже включены, рядом с буханкой хлеба на деревянной доске стоит ваза со свежими фруктами, на чистой, но старинной на вид плите — яркая кастрюля.

— Я сварила тебе суп. В холод нет ничего лучше после дороги, правда?

Хозяйка открыла холодильник, достала бутылку просекко, разлила в два бокала. Снова вернулась к плите, вынула из духовки противень с креветками и анчоусами, обжаренными во фритюре. На столе появились маленькие квадратики поленты с соленой треской, запеченной в сливках, пара бутербродов с яйцами и анчоусами и небольшие фрикадельки из тунца.

— Чикѐтти, венецианские антипàсти.

После болтовни ни о чем Джойя распрощалась, чмокнула Сашу в обе щеки и ушла, наказав обращаться по любому поводу, не стесняясь.

***

Так и началась Сашина венецианская жизнь и учеба. И если сначала она решилась на приезд лишь из уважения к графине Контарин, то через пару дней не просто втянулась, а начала получать удовольствие, лекции оказались интереснейшими.

И все же она пожалела, что оказалась здесь в декабре. Но совсем не погода тому виной, а люди, точнее — их отсутствие. Она бы и не поехала, но сколько можно тянуть с сертификатом на курсы по истории Венеции — прощальным даром графини Контарин. Приехала — и расстроилась. Город стал для нее пустым. Нет больше старой графини, и палаццо ее выглядит нежилым. Видимо, благотворительный фонд, получивший его в наследство, так и не решил, что делать с таким богатством. Нет и капитана карабинеров Флавио, он-то, слава Богу, жив и прекрасно живет то ли в Падуе, то ли в Парме со своей темпераментной неаполитанкой Кристиной, но Саше от этого не легче!

Так странно возвращаться в город, где у тебя никого не осталось… Так печально…

Девушка даже прошла пару раз мимо палаццо герцогов де Луна: плотно затворены ставни и человечьим духом не пахнет, видимо, и прекрасного испанского герцога нет в декабрьской Венеции. (О знакомстве с графиней Контарин и прочими венецианцами рассказывается в книге «Темные воды Венеции»).

Ее друг Лапо настаивал оплатить «приличный отель», в его представлении олицетворенный «Даниели» или «Гритти», но отказался составить компанию: Саша, мол, будет весь день учиться, а он там от тоски на стену полезет, да и дел по горло. Избаловался, как пить дать! Кому-то мечта всей жизни, а кому-то тоска и «опять эта Венеция». Наполовину тосканец, наполовину римлянин Лапо относился к Светлейшей весьма прохладно.

Отказавшись от отеля, Саша сняла квартирку. Специально искала такую, чтоб хозяйка жила по соседству и была рада общению. Так ей будет теплее и комфортнее чем в самом распрекрасном отеле.

***

Каждый раз она старалась возвращаться домой из университета разными дорогами. Навигатор был бесполезен, адреса тоже.

Она обнаружила, что в «ее» районе — Сестьѐре Кастѐлло можно купить рыбу прямо у местных рыбаков; «квартальный» овощной магазин был гондолой на углу, на воде узкого канала; мини-маркет спрятался напротив потрепанной пекарни с такой восхитительной выпечкой, что от нее невозможно было отказаться. Пекарня умудрялась так наполнить зимнее утро ароматом свежего хлеба, что не хочешь — а побежишь и купишь.

Зима изменила все. Дворец Дожей казался совсем не каменным, а связанным неизвестной кружевницей с острова Бурàно, базилика Святого Марка сбросила с себя рой надоедливых туристов и показалась во всей красе, напомнив о Константинополе формой своих куполов. И каждый раз, проходя по пьяцца Сан Марко, Саша дотрагивалась до золотой броши, приколотой к свитеру, без подарка кардинала Ридȯльфи, льва Святого Марка, она в Венецию не приезжала.

Прогулки превращались в познание неизведанного. Ведь в Венеции не найти привычных имен на табличках с названиями улиц, разве что, для Гарибальди исключение сделали. Многие названия ничего не скажут непосвященному, тем более, что некоторые написаны на венецианском диалекте.

Например, Calle del Magazen — или складская улица. Это название есть во всех кварталах- сестьери, это имя встречается восемнадцать раз на крохотных улочках, в двух дворах, пяти крытых переходах… ну и так далее.

Объясняется все просто. С давних времен здесь существовали склады-магазинчики, где дешевое вино наливалось даже в долг или в залог, на грубых скамейках местные жители пили вино, закусывая принесенным из дома хлебом, сыром или жареной рыбой.

Название «Stua» также встречаешь по всей Венеции много раз. И опять все просто, если знаешь историю. Стуери — хирурги низшего уровня, работали вместе с брадобеями-парикмахерами. Для работы им всегда нужна была горячая вода и помещения отапливались печью, что и привлекало сюда страждущих погреться промозглыми зимними ночами. В Стуа не только проводили простейшие операции или лечили болезни, здесь еще производили и выдавали всякие микстуры и снадобья.

На калле Фрутарол жили торговцы фруктами, на калле Барретери — изготовители париков и беретов, на улице Пьован (как зовется глава прихода на венецианском диалекте) — настоятель соседней церкви. Только здесь можно найти улицу, названную в честь кондитера, некогда четвертованного на главной площади или трогательную улицу любви между друзьями.

Каждое название улицы — калле, прохода — соттопортего, кампьелло — маленькой площади, корто — двора о чем-то рассказывает, и прогулка по Венеции становится чтением увлекательного исторического романа.

Но это пока вам конкретный адрес не понадобился, тогда уже не до истории! Ведь логику в присвоении номеров проследить сложно, например, рядом могут располагаться номера 257 и 4783. А всё потому что если какой-то дом снесли и на его месте построили новый, то номер у него уже будет новый, присвоенный «по нарастающей». И если в районе-сестьере есть дом № 6270, это не значит, что в этом районе 6270 домов, возможно большая половина из них уже давно не существует! Так можно определить, старинный дом или «новодел» — чем меньше номер, тем древнее постройка!

Но Венеция — город маленький, даже заблудившись, ты в конце концов выйдешь на одну из набережных.

Так Саша и устраивала себе ежедневные приключения — квесты.

Вот и сегодня пошла вроде знакомой дорогой, собираясь навестить дом с верблюдом, где однажды жили они с подругой Сонькой, а в итоге уперлась в высокую дверь. Вернее, не совсем дверь, ведь приблизившись, она увидела мраморную арку, выглядящую, как вход куда-то. Только входа не было, за аркой — вода узкого канала и еле освещенные окна домов, до которых отсюда при всем желании не доберешься.

Стих ветер и Саша услышала шепот. Обернулась — в нескольких шагах от нее стоял человек в длинном темном плаще и шляпе, любуясь той же аркой. Мужчина не замечал Александру, он смотрел вдаль, туда, где в арке открывалась другая, недоступная вселенная.

— Когда венецианцы устают от этого города и его властей, они идут в три тайных места и, открыв потаенные двери, отправляются в прекрасные места и другие истории.

Это прозвучало так загадочно, и от всего облика незнакомца веяло тайнами. Сразу захотелось рассмотреть его лицо и Саша затаилась в темноте за колонной, ожидая, когда он обернется.

По воде скользнула длинная темная тень. Хотя, рассказывая об этом вечере, она выбрала слово «материализовалась»: вот только что не было ничего, кроме ночной воды и тусклого света окон, как вот она, гондола и две темных фигуры с веслами.

Что-то блеснуло и девушка отступила назад, прижалась к стене — она готова была поклясться, что в руках одной из темных фигур… совсем не весло, а шпага, сверкнувшая серебром в свете старого фонаря.

Фигура со шпагой склонила голову:

— К вашим услугам, Повелитель ночи.

Незнакомец вошел в арку, легко шагнул в гондолу. Свет фонаря упал на его голову и Саша чуть не вскрикнула… Самая страшная из венецианских масок, маска dottore della peste, чумного доктора с черным клювом и стеклянными глазами закрывала его лицо.