Читаем Потому что ты мой онлайн бесплатно

Rea Frey

BECAUSE YOU’RE MINE

Text Copyright © 2019 by Rea Frey

Published by arrangement with St. Martin’s Press.

All rights reserved.

© Макеева А., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Через десять дней после своего пятнадцатилетия, несмотря на строгий запрет матери, я позволила парню, который мне нравился, проводить меня до дома. Он был на два года старше. Он меня интересовал. Я считала его своим парнем.

Я думала, что готова к физической близости, но оказалось, нет. Надежда на нечто особенное тоже не увенчалась успехом.

Когда он пошел в ванную, я осталась одна. Шестое чувство подсказывало спасаться, бежать из собственного дома, но я осталась.

Когда он, совершенно голый, равнодушно вошел в дверь, я поняла: меня не ждет ничего хорошего.

В тот день в той спальне я сказала «нет» парню. Кричала, плакала, вырывалась, истекала кровью. А затем впала в прострацию. У него на уме было лишь одно, и я замкнулась в себе, не смея сопротивляться.

Что потом? Я продолжала с ним видеться, хоть и недоумевала, как вообще терплю того, кто так мерзко со мной обошелся.

Я, изо всех сил притворяясь, будто ничего не произошло, пыталась доказать себе, что спровоцировала его своим «нет». Меня не покидало странное чувство, что тот парень заполучил частичку меня. Но я хотела – нет, жаждала – верить, что все в порядке, – он хороший, а я не жертва.

Мы продолжали встречаться в школе и на вечеринках, пока мне не стало невмоготу. Я совсем запуталась. Обвиняла себя и его. Ненавидела того парня и одновременно нуждалась в нем. Он скверно со мной поступил, но порвать не получалось, ведь у меня забрали то, что никак не вернешь.

Кончилось тем, что я устроила выяснение отношений. Точнее, врезала ему. Как раз в то время я открыла для себя бокс.

Я меняла школы. Нашла собственные формы терапии. Увлеклась сначала кикбоксингом, затем боксом, попробовала джиу-джитсу. Научилась защищать себя, свое тело, свой разум и свое сердце.

Но главное, в те смутные времена я открыла для себя писательство. Кошмарные мгновения в комнате моего детства толкнули меня к самовредительству, расстройству пищевого поведения, подростковому бунтарству, но в итоге я обрела книги, с которыми по сей день связана моя жизнь.

Раньше я никогда не говорила о сексуальном насилии публично и уверяю, оно способно порядком запутать. Ведь на каждую историю можно посмотреть с двух точек зрения, к тому же принуждает, захватив врасплох, не всегда чужой человек. Порой это кто-то знакомый, кто-то, кому доверяешь, кого любишь. Кто-то, способный отобрать у тебя то, что ты не разрешала брать.

Персонажи моего романа пытаются разобраться с серьезными проблемами: сексуальное насилие, алкоголизм, суицид. Если и вы столкнулись с чем-то подобным, не держите в себе, найдите человека, которому вы сможете довериться. Им может стать друг, родитель, учитель, коллега – кто-то, кто сможет вас поддержать.

Если не хотите обращаться к знакомым, есть службы психологической поддержки, которые конфиденциально оказывают бесплатную помощь тем, кто стал жертвой сексуального насилия или думает о самоубийстве.

Ниже несколько известных сервисов[1].

Эта линия экстренной психологической помощи работает без выходных, двадцать четыре часа в сутки и оказывает бесплатную, анонимную поддержку тем, кто попал в трудное положение. Бесплатный номер телефона: 1–800–273–8255. Веб-сайт: suicidepreventionlifeline.org.

Горячая линия предоставляет поддержку, информацию и консультации специально обученных специалистов. Бесплатна и доступна круглосуточно семь дней в неделю. Бесплатный номер телефона: 1–800–656-HOPE. Веб-сайт: rainn.org.

Помните: вы не одни.

Она вот-вот умрет, просто этого пока не знает. Знает только, что ей давно пора в постель. Знает, что не стоит бродить здесь среди ночи. Что зря притронулась к вину.

Но девчонки устроили ей такую «веселую» жизнь за то, что не полезла с ними на гору. Явились с утренней прогулки потные, радостно возбужденные, готовые наброситься на кофе, зеленые соки и яичные белки. Пока подруги наслаждались видами, она отсыпалась, что, собственно, и планировала делать в выходные.

Под ногой щелкает ветка. Запахи сосен и земли смешиваются в упоительный коктейль. От горного воздуха щекотно в легких. Луна – половинка лампочки – выбеливает кожу в молоко. Не так-то просто держаться на ногах, когда тропинка выделывает зигзаги. Она проверяет прием: два столбика. Листает экраны в телефоне, собираясь включить фонарик, но почти сразу его гасит. Нужно экономить заряд.

Чем выше, тем труднее дышать: короткий вдох – резкий выдох. Она не фанатка скалолазания, никогда этим не увлекалась. Так зачем ее понесло в гору?

А затем, чтобы сбежать от тайны, которая только что раскрылась и слово за словом точит разум. Затем, чтобы сбежать от себя.

Запнувшись о корень, она с трудом удерживается на ногах.

– Осторожнее!

Будет чудом, если обойдется без вывихнутой лодыжки либо встречи с голодным медведем. Судя по приложению в телефоне, до пика еще полмили. За толстенными стволами уже маячит призрачная вершина.

Тело начинают сводить судороги. Легкие горят. После вина язык покрыт сладким темным налетом. Алкоголь притупляет чувства. Уступив боли в мышцах, она останавливается и трясет головой, чтобы прояснить мысли.

Едва луна исчезает за облачком, как лес тут же погружается во мрак.

Она выдыхает в глухую ночь, пытаясь унять боль.

Нужно сосредоточиться на подъеме, чистом воздухе и ярких звездах – бриллиантах, разбросанных по черному бархату неба.

Ветер помогает взбираться, толкая в спину. Рана от предательства еще свежа, но сейчас надо о нем забыть.

Она резко втягивает воздух.

– Просто доберись до вершины.

Добраться – это уже что-то. Доберется – сможет выбросить случившееся из головы.

Тропинка резко виляет влево, но она делает неверный шаг вправо. До дрожи в мышцах напрягает ноги, пытаясь выправиться.

Доберешься до вершины – сделаешь то, чего от тебя никто не ждал…

Правая нога подламывается, словно при боковом ударе в корпус. Земля, что еще мгновение назад казалась надежной, куда-то уходит. Наваливается головокружение. Сердце сбоит, угрожая в любую минуту остановиться, сила тяжести шваркает тело о скалы в неумолимом пике. Хруст костей о ветви, затем собственный голос… едва уловимый шепот вместо вопля ужаса.

Она ждет боли, перед глазами, словно немой фильм, прокручивается вся жизнь. Безрассудная полуночная прогулка в горах. Ложь. Тайны. Правда, как следует связанная по рукам и ногам и безопасно похороненная внутри. Ее правда и… его.

Она борется за каждый вдох, падает все стремительнее, все безудержнее. Перед глазами возникает лицо ребенка – сироты без матери, – но земля уже близко: лоскутное одеяло зелени, острых черных камней и чахлых деревьев. Она не зажмуривается. Решает проявить храбрость хотя бы перед лицом смерти. Отбрасывает вопросы, панику, удивление, жестокую и неожиданную правду и ощущает толику облегчения. Скоро конец. Ее жизни, истории, материнству – всему.

Хрясь – и нету.

Руки молотят ночь, ноги пинают пустоту. Вокруг только воздух. Звезды – пятна в чернильном небе. Мимо со свистом мелькают деревья. Шум потревоженной листвы, разбуженные птицы, замшелые валуны, медвежье дерьмо. Тропинка сужается. Она летит лицом вниз. Готова?

В голове только мысли о ребенке. Земля с чудовищной скоростью приближается, туловище застревает между камнем и стволом. Последний мучительный вздох, а затем ничего. Растерзанное тело встретило преждевременный конец и, никем не тревожимое, лежит до рассвета.

Машина работает на холостых. Грейс глушит двигатель, дергает ручник и заруливает. Внутри ее томится тайна. Она прижимает руку к животу и делает глубокий вдох, успокаивая нервы.

Торопливо высадив возле школы Луку, Грейс проверяет прическу в зеркальце заднего вида. Хорошо бы Ли выкроила время между утренними клиентками и по-быстренькому постригла ее до работы. Удобно, что подруга устроила парикмахерскую прямо у себя на дому. Теперь можно пробовать новейшие средства для волос и техники окрашивания, когда ей нужен подопытный кролик. Конечно, у всего есть цена: Мейсон, особенный сын Ли, ее хроническое одиночество, вечное затворничество. Сократившийся до ничтожества мир.

Грейс обдумывает, что скажет Ли, недоумевая, с чего начать. Представляет ее потрясенное лицо и как этот разговор отразится на отношениях.

Покачав головой – так или иначе, это придется сделать, – она выходит из машины.

Маленький одноэтажный дом, который Ли снимает в быстро растущем районе Донелсон-Хиллз, остро нуждается в покраске, новых окнах и ремонте крыши. За ржавой оградой – вылинявшая от дождя и солнца веранда, буйные кусты и некогда великолепная магнолия. Недавно в нее попала молния, и теперь лишь черный, обугленный пенек напоминает об утрах, проведенных под ее сенью.

Грейс не раз предлагала подыскать рабочих, которые привели бы участок в порядок, но Ли каждый раз говорила, что разберется сама.

Грейс заходит через боковую дверь. Из глубины дома доносится голос Ли.

– Ну же, малыш, – безостановочно уговаривает она сына. – Ты должен постараться.

Грейс на цыпочках подкрадывается к спальне Мейсона и останавливается в коридоре. Ли пытается надеть на сына майку. Она растягивает ворот, но стоит голове исчезнуть под тканью, как Мейсон тут же принимается в испуге выдираться из матерчатой утробы, пав жертвой одной из своих многочисленных фобий – боязни замкнутого пространства.

Мейсону и Луке по семь, но Мейсон сам одеваться не хочет. В итоге парня каждый раз одевает мать, причем в неизменном порядке: правый носок, левый носок, белье, брюки – никаких шорт даже в жарищу, – футболка с длинным рукавом, рубашка с коротким поверх (только мягкий хлопок) и простой резиновый браслетик на левое запястье.

– Милый, пожалуйста, не сопротивляйся.

– Не могу, ты делаешь все неправильно.

Самообладание Ли дает трещину. Ее буквально трясет, но она смахивает прядь со лба тощим запястьем и начинает снова, слой за слоем.

Грейс тихо стучится, не желая испугать Мейсона.

– Привет, не слышала тебя. – Ли поворачивается к гигантским настенным часам. – Уже пора?

Грейс знает, что Ли сейчас просчитывает ежеутренний ритуал: накормить завтраком Мейсона, поесть самой, принять душ, дождаться Ноа – надомный учитель и эрготерапевт сына, – смешать краску и подготовить парикмахерскую.

У Ли звонит телефон, и она прерывается, чтобы ответить на вызов.

Мейсон, закатив глаза, переключается на Грейс:

– Пожалуйста, помоги мне.

Она опускается на колени.

– Конечно, если что – зови.

– Ну почему она все делает не так? Мы же ничего не меняли с тех пор, как мне исполнилось пять!

– Знаю, – с улыбкой отвечает Грейс. – Давай помогу.

Мейсон поднимает руки над головой, и она снимает с него майку.

До чего очаровательный малыш. Копна непокорных кудряшек. Невозможно бледная кожа, несмотря на часы, проведенные на свежем воздухе. Хрупкое тело. Красные пятна, что порой расцветают у него на щеках, как маки.

– Ну и что у нас здесь? – Осмотрев майку, Грейс цепляет ярлычок. – Ага, вот кто проштрафился!

Скрестив руки на груди, Мейсон притопывает ногой.

– Ну все, у нее маразм уже начинается. Определенно.

Грейс, хохотнув, берет со стола Ли ножницы и срезает этикетку.

– Ты же знаешь, у твоей мамы забот полон рот. Не суди ее строго. – Она бросает взгляд на Ли, которая еще разговаривает по телефону, повернувшись спиной к обоим.

– У тебя самой забот полон рот, но ты никогда не забываешь срезать ярлыки с одежды Луки.

– Лука ничего против них не имеет.

– Ну, если бы имел, ты помнила бы. – Он передергивает плечами.

– Возможно, – подмигнув, говорит она и помогает ему надеть обе рубашки, а затем отходит и оценивающе его осматривает. – Какой красавчик!

Мейсон церемонно кланяется.

– Как это тебе удается? – закончив телефонный разговор, спрашивает Ли.

Мейсон, выпрямившись, бросает на нее настороженный взгляд.

– Грейс нашла ярлык.

Последнее слово он произносит так, словно это что-то омерзительное.

– А он был? – Ли определенно в замешательстве. – Хм, я вроде бы все срезала.

– Эй, да ладно тебе. С кем не бывает. Верно, милый?

Грейс бросает на Мейсона строгий взгляд.

Вздохнув, тот уходит в столовую – но по дороге врезается в костлявое бедро Ли.

Та прижимает к глазам кончики пальцев.

– Порой мне кажется, что Мейс меня ненавидит.

– Ничего он тебя не ненавидит. – Грейс ласково приобнимает подругу. – Это называется радости материнства. Дети для того и созданы, чтобы портить нам кровь.

– У тебя с Лукой никаких проблем. Таких точно нету.

– Лука и Мейсон совершенно разные, – пожимает плечами Грейс.

Ли бросает взгляд на часы снова.

– Черт! Слушай, ты, случайно, не могла бы…

Грейс уже знает концовку: «Ты не могла бы приготовить ему завтрак?»

– Конечно.

Они научились понимать друг друга с полуслова, когда Ли, мучаясь неизвестностью, ждала диагноз Мейсона. Грейс к тому времени оправилась от развода с Чэдом, своим бывшим, и как смогла ее поддержала. Затем, поняв, что ребенка с дисфункцией сенсорной интеграции лучше учить на дому, Ли уволилась из престижного нашвиллского салона красоты «Парлор и Джюк» и, превратив свой гараж в студию, стала принимать клиентов на дому.

– Ноа приедет через час, – продолжает Ли. – Я не могу позволить себе отменить никого из сегодняшних клиентов, но… – Она качает головой.

Грейс в курсе, что Ли нужно обслуживать человек шесть в день, чтобы заработать на Ноа и оплату счетов. Хоть тот и сделал большую скидку, Ли еле сводит концы с концами.

– Ступай, прихорашивайся. Я займусь завтраком.

– Что? – фыркает Ли. – По-твоему, я непрофессионально выгляжу?

Она показывает на свои спортивные штаны и мятую футболку.

Грейс оглядывает Ли с головы до ног. Тоненькая как тростинка, даже худее обычного. Торчащие локти и бедренные суставы, коленные чашечки выпирают, когда садится. Взгляд Грейс перемещается на впалый живот, крошечную грудь и останавливается на лице. Такие изящные черты, что моделям впору плакать от зависти. Стоило Ли захотеть, и заработала бы целое состояние, расхаживая по подиуму живой вешалкой для одежды.

– Ты выглядишь прелестно. Даже в пижаме. На мой вкус, худовата, но…

Ли картинно возводит глаза к потолку.

– Можно подумать, у меня бывает время поесть. – Она собирает волосы в хвост и кривоватыми зубами стаскивает с руки резинку. – Ты точно не против сделать ему завтрак? Я быстро.

– Не против! – кричит Мейсон из соседней комнаты.

– Видишь? Он все понимает, – говорит Грейс. – Тост из безглютеновой муки?

– Да, с…