Читаем Потомки Магеллана онлайн бесплатно

Юркий речной трамвайчик коснулся причала. Яркие потоки пассажиров схлынули на пристань, уже не оглядываясь на бухту Виктории, запруженную катерами, лодками и океанскими лайнерами, двигающимися во всех направлениях.

– Вот и Сянган, – сказала Анна.

– Почему Сянган? – удивилась Лидия.

– Так назывался Гонконг до того, как англичане отобрали его у Китая, – пояснила Анна. – Что означает в переводе «Бухта ароматов».

– Так ведь это остров же, а не бухта, – возразила Лидия.

Они были сестрами, всегда и везде путешествовали вместе, всегда и везде спорили и пререкались. По любому поводу, даже совсем без повода. Что не мешало им любить друг друга.

– Не придирайся к словам, – одернула сестру Анна. – Отличное название. Понюхай.

Лидия потянула носом воздух.

– Ароматные палочки, – определила она. – А еще гриль, бензин, парфюмерия и какие-то цветы.

– Вот видишь! На то она и Бухта ароматов.

– И куда мы направимся?

Сестры завертели головами, пытаясь сориентироваться среди скопления небоскребов, рекламных щитов и потоков машин. Анна сверилась с интернетом и решила:

– Едем на Натан-роуд. Там мы увидим все, что нужно знать о Гонконге.

– О Сянгане, – насмешливо поправила Лидия. – Сама говорила.

– Не придирайся! – повторила Анна, которой приходилось произносить эту фразу по многу раз на дню.

Она была высокой, худой, длинноногой, с длинным лицом и черными волосами, распущенными по плечам, как у индианки. В сравнении с ней светловолосая Лидия выглядела маленькой и пышненькой, как сдобная булочка. Никто никогда не принимал их за родных сестер, и это было в общем-то правильно. У них был один отец и разные матери. Отца девушки обожали, к матерям относились с прохладцей, поскольку те в свое время их обе бросили, связав судьбы с другими мужчинами. И впоследствии пожалели о своем опрометчивом решении, поскольку сеньор Маркес весьма и весьма преуспел. Для них, как и для прочих, он больше не был тем Антоном Марковым, который не вылезал из долгов, пытаясь самостоятельно заняться кораблестроением. Бывший инженер судостроительного завода давно осуществил свою мечту и был владельцем собственной верфи на западном побережье Испании. Причем не абы где, а близ городка Санлукар-де-Баррамеда, того самого, откуда в свое время отплывали в путешествия эскадры Магеллана и Колумба.

Кстати говоря, в самом скором будущем сестры собирались туда. Не просто наведаться в гости к отцу, а принять участие в его грандиозном проекте, который выводил их бизнес и вообще всю жизнь на совершенно новый уровень. В ожидании этого момента они путешествовали по миру. Возраст Анны близился к тридцатилетию. Лидия была младше на два года, но тоже успела окончить университет. Сестры работали в компании отца и всегда могли выполнять свои обязанности удаленно, то есть в любой точке земного шара в пределах доступности интернета. Анна была специалистом по пиару и связям с общественностью. Лидия выучилась на юриста. Девушки были очень энергичные, любознательные и образованные. Спорту и саморазвитию они уделяли времени куда больше, чем вечеринкам и шопингу, а вместо того, чтобы млеть на шикарных пляжах с коктейлями в руках, предпочитали путешествовать по свету, набираясь впечатлений.

Эта страсть к перемене мест и привела сестер в Гонконг. В скором будущем им предстояло кругосветное плавание, так что обеим хотелось воспользоваться возможностью передвигаться по суше. Тем более что сегодня был канун Нового года, а девушки мечтали увидеть собственными глазами, как празднуют его китайцы.

Отвергнув услуги пожилого рикши с редкой бороденкой, они забрались в такси и перенеслись с набережной на пресловутую Натан-роуд, которую принято называть гонконгским Бродвеем.

– Совсем непохоже, – решила Лидия, осмотревшись. – Это больше напоминает Рипербан в Гамбурге. Помнишь?

– Конечно, помню, – подтвердила Анна, нервно усмехнувшись. – Удивительно, что тогда все закончилось благополучно.

– Мы везучие. Если даже из той переделки в Макао невредимыми выбрались…

– Ой, не напоминай! Давай лучше не будем.

Обмениваясь репликами, девушки шли по улице, наводненной потоками туристов. Гудели машины, играла музыка, мигали и переливались огни, блестели витрины, вились гирлянды, рвались с привязи охапки гелиевых шаров. Непонятно было, кто наряднее: гуляющие люди или разукрашенные здания. И совсем незаметными были те, кто обслуживал праздные толпы, переливающиеся по тротуарам из конца в конец. Никогда еще девушкам не доводилось наблюдать столь поразительной разницы между улыбающимися и озабоченными физиономиями.

– Ничего себе, – пробормотала Лидия, хватая сестру за руку и указывая на дорогу. – Ты видишь этот «роллс-ройс»? Он золотой, что ли?

– Что-то я слышала о таком, – кивнула Анна, проводив взглядом сверкающий автомобиль. – Есть в Гонконге один чудак, у которого ума ни на что другое не хватило.

– Он же тяжелый, наверное.

– Чудак?

– «Роллс», – пояснила Лидия.

– Нам-то какое дело? – пожала плечами Анна. – Через какой-нибудь год наш отец тоже разбогатеет по-настоящему, но ему никогда в голову не придет так бездарно тратить деньги.

– Да, папа не такой.

– Если он станет миллиардером, то заново построит «Титаник», он всегда так говорил.

– Помню, как же, – заулыбалась Лидия. – Молодец он все-таки. С этим Магеллановым кораблем здорово придумал.

– Здорово, – согласилась Анна.

Это был тот редкий случай, когда сестры сходились во мнении. К отцу и его проектам они относились с одинаковым пиететом.

Течение толпы увлекало их все дальше по Натан-роуд. От обилия магазинов, кафе, аптек и сувенирных лавочек рябило в глазах. В окнах были выставлены горшки и кадки с растениями. В основном это были мандариновые деревца, увешанные красными конвертиками.

– В них золотые монеты, – пояснила Анна с таким видом, будто сделала это открытие самостоятельно. – Деньги на удачу.

– Что-то много у них тут золота, – цокнула языком Лидия.

– Монеты обычные, – успокоила ее сестра. – Их заворачивают в фольгу или золоченую бумагу.

– Хм! Но ведь тогда и удача будет такой же фальшивой! Смешные люди!

Пройдя улицу и поблуждав по шумным кварталам, девушки остановились перед храмом Бога обезьян, с колоннами, обвитыми резными драконами.

– Для китайцев он все равно что наш Дед Мороз, – сказала начитанная Анна.

– Санта-Клаус, – возразила Лидия строптиво.

– Дед Клаус, – согласилась сестра, которой не хотелось спорить в этот праздничный день. – Или Санта-Мороз. Идет?

Они рассмеялись, переглянулись, прикрыли рты ладонями и юркнули в недра храма. Там все пестрело от обилия красок и блестящих украшений. Сам бог был больше похож не на обезьяну, а на человека в золотой обезьяньей маске.

Перед ним столпилась целая куча народа, благоговейно внимающего бритоголовому монаху.

– Чем знаменит этот бог? – спросила Лидия.

– Точно не помню, – ответила Анна шепотом. – Я не вчитывалась.

– Он перевернул землю вверх тормашками, – сказал мужчина, услышавший их разговор. – За это был сослан в ад, но и там устроил черт знает что. Веселый парень. И бунтарь.

Сестры посмотрели на говорившего. Это был мужчина неопределенного возраста, которому, с равной долей вероятности, могло быть и сорок лет и пятьдесят. Взгляд его серых глаз лучился доброжелательностью. Он имел несколько округлое лицо и носил небольшие мушкетерские усы, отлично сочетавшиеся с его буйными черными кудрями и румяными щеками эпикурейца. На плече его был подвешен кофр, а на груди болтался явно недешевый фотоаппарат.

– В таком случае остальные боги должны были его не любить, – заметила Анна, придя к выводу, что незнакомец не представляет собой опасности и не принадлежит к числу навязчивых типов, от которых потом не отделаешься.

Интуиция говорила так, а она редко подводила сестер.

– Естественно, на небесах его невзлюбили, – согласился незнакомец. – Зато на земле обожают. Ему поклоняются те, кто стремится к бессмертию.

– Как можно верить в такую чепуху? – фыркнула Лидия.

– Бог обезьян верил, – улыбнулся собеседник. – Он пришел к выводу, что долголетие живого существа напрямую связано с движением.

– Чем больше двигаешься, тем дольше живешь? – усомнилась Анна. – А черепахи?

– Все дело в чередовании образа жизни, – охотно пояснил мужчина. – Бог обезьян становился то молнией, то черепахой, постоянно совершенствуя навыки принимать разные облики. И, главное, не скучал при этом. Это неунывающий, озорной, изобретательный бог. Мне он по душе.

– Так помолитесь ему, – ехидно предложила Лидия.

– Нет, девушка. Бессмертие мне ни к чему.

– Надоело жить? – недоверчиво осведомилась Анна.

– Я не попрошайка, – сказал на это незнакомец, улыбаясь мягкой своей улыбкой, от которой усы его задорно топорщились. – Что заслужу, то и дадут. И вообще, – он кивнул на изображение бога обезьян, – мне свой господь милее.

– Христианин?

– Был бы христианин, заповеди соблюдал бы. Куличей и яиц крашеных маловато для царствия небесного будет. Проще уж богу обезьян поклоняться.

– Вас как зовут? – неожиданно для себя спросила Лидия, которая еще какую-нибудь минуту назад не собиралась знакомиться с этим человеком.

Ей понравилась резкость его суждений. Конечно, он мог просто рисоваться, как это частенько случается с мужчинами, любящими распушить хвост. Это следовало проверить. Зачем? Кто его знает. Просто так хотелось, а Лидия была девушкой, часто поступавшей по наитию, а не по размышлению.

– Дмитрий, – представился новый знакомый. – Дмитрий Быков, фотограф. – Он ухмыльнулся. – Прошу любить и жаловать.

– Там видно будет, – охладила его Лидия.

А Анна высоко подняла брови:

– Дмитрий Быков? Погодите, погодите. Не ваши ли фотографии недавно публиковались в «Нэшнл Джеографик»?

– И давно и недавно, – подтвердил Быков, явно обрадовавшись, что его имя известно. – Я с этим журналом уже много лет сотрудничаю. И с другими.

– «Без лишней скромности произнес он», – продекламировала Лидия, то ли цитируя кого-то, то ли пародируя.

– Тсс! – Анна приложила палец к губам. – На нас оглядываются. Кажется, мы мешаем поклонникам бога обезьян.

Они вышли на оживленную улицу, где Быков напомнил девушкам, что они ему так до сих пор и не представились. Узнав, что они сестры, он удивился:

– Вы совершенно не похожи.

Ответ Лидии (наверняка саркастичный) заглушил бой барабанов, возвещавший появление гигантского дракона, торжественно втянувшегося на улицу под восторженные крики толпы. Понятное дело, это было не настоящее чудовище. Китайцы – известные мастера подобных представлений. Огромную голову дракона с вращающимися глазами и открытой пастью держал юноша, стоящий на плечах товарища. Остальные, вооруженные такими же шестами, семенили внутри длинного матерчатого «туловища».

Анна что-то прокричала, но из-за оглушительного шума Быков опять не расслышал. На всякий случай он улыбнулся, предполагая, что прозвучал какой-то шутливый комментарий.

Потом ему стало не до веселья.

Всем стало не до веселья.

Быков прилетел в Гонконг накануне китайского Нового года, когда весь Дальний Восток вибрировал в предвкушении праздника. Замысловатые иероглифы, похожие на сушеных каракатиц, возвещали о фантастических распродажах. Людское море носило Быкова по улицам Гонконга – вверх и вниз, по суше и по морю. Из континентальной части города он попал на остров в толпе крикливой китайской молодежи, буквально занесшей его на небольшой паром.

По пути они едва не столкнулись с переполненным плавучим рестораном, но пассажиры обоих суденышек не испугались и не рассердились, а приветствовали друг друга радостными криками и пытались дотянуться друг до друга, пока борта проплывали на расстоянии вытянутой руки.

Быков смотрел на них и думал, а нет ли в этой ликующей толпе какого-нибудь всеядного умника, питающегося летучими мышами или еще какой-нибудь экзотической гадостью. После недавней эпидемии, пронесшейся по планете, хотелось думать, что люди наконец поумнели. Хотя в это напрасно верили на протяжении многих тысячелетий. Проблема состояла в том, что пока одни быстро переносились из столетия в столетие и находились нынче, допустим, в двадцать первом и даже двадцать втором веке, другие безбожно отставали, пребывая в средневековье, а то и в более глубокой древности.

На протяжении карантина Быков почти безвылазно сидел в своей трехкомнатной квартире. Поначалу он был в восторге от возможности глотать книгу за книгой, смотреть хорошие сериалы и зависать на домашних тренажерах, слушая при этом всевозможных аналитиков и политических гуру. У него имелся солидный запасец настоящего шотландского виски, горы зелени, овощей и фруктов, он с удовольствием готовил новые блюда по рецептам, выложенным в интернет.

Потом одиночество и однообразие начали помаленьку напрягать. Так и подмывало выйти на улицу и демонстративно прогуляться без маски, чтобы не чувствовать себя тараканом, загнанным в щель. Раздражала не столько необходимость сидеть дома, сколько масса суетливых и бессмысленных мер, предпринимаемых правительствами. Поначалу все они растерялись, как дети, напуганные страшной сказкой, а потом сориентировались и принялись использовать ситуацию в своих эгоистических интересах. Одни закрывали границы, отсекая потоки эмигрантов, другие выясняли экономические отношения с конкурентами, третьи под шумок лишали своих граждан последних свобод.

Но теперь все было позади и настало время наверстывать упущенное. Все плохое (как и хорошее) непременно кончается… чтобы начаться снова. Необходимо спешить ловить волну и нестись на гребне, чтобы пореже попадать в провалы. Таков был жизненный принцип Быкова, и он следовал ему, когда только было возможно.

Он отправился не куда-нибудь, а в Китай по двум причинам. Во-первых, из чувства противоречия, потому что привык идти навстречу опасности, а не убегать от нее. Во-вторых, по причине кризиса. Многие издания, с которыми он сотрудничал, закрылись, другие сбавили обороты, заодно урезав гонорары. За заказ, поступивший от солидного журнала, Быков схватился обеими руками. В США не нашлось желающих ехать в Китай, чтобы сделать репортаж о праздновании Нового года, поэтому редакции пришлось искать фотокорреспондента на стороне. Им оказался безотказный Быков.

В последний день Старой Луны магазины Гонконга ломились от товаров. Все здания были разукрашены и принаряжены. Город лихорадило. На каждом углу надрывались торговцы и зазывалы кафе. Публика металась от магазина к магазину, выскакивая оттуда с очумелым и счастливым видом. Кто тащил набитый шмотками пакет, кто прижимал к сердцу волшебный амулет или баночку с целебным бальзамом, кто примерял дешевые штампованные часы «под золото», а кто бережно нес под мышкой «яблочный» ноутбук последней модели. Всем было хорошо – и продавцам, и покупателям.

Посетители ресторанов и ресторанчиков обжирались, как в последний раз. Туристы, загипнотизированные карнавальной атмосферой, оставляли сумасшедшие чаевые и забывали проверять счета, оплачиваемые банковскими картами. Особый колорит этому бедламу придавали восточные декорации.