Читаем Потерянное письмо онлайн бесплатно

Лондон, Англия

Весна 1860 года

Сильвия Стаффорд разгладила юбки своего простого темно-серого платья, пока шла за своей работодательницей, миссис Динвидди, вниз по лестнице. Ей не было строго запрещено принимать посетителей; однако за все два года, что она была гувернанткой детей Динвидди, ни друзья ни родственники никогда не пытались навестить ее. Не то чтобы в ее жизни в данный момент было много друзей или родных. После самоубийства ее отца единственной оставшейся семьей была кучка неодобрительно настроенных тетушек и дядюшек. И все светские друзья, которые у нее могли быть в роли мисс Стаффорд из Ньюэлл-парка в Кенте, давно исчезли.

— Я не знаю никакой леди Харкер, — сказала она. — По крайней мере, я не думаю, что знаю. Вполне возможно, что мы когда-то встречались, давным-давно.

— Она была очень настойчива, — ответила миссис Динвидди.

— Вы говорили с ней, мэм?

— О да. Мы мило поболтали.

Миссис Динвидди издала смешок.

— Вы только представьте! Я беседовала с настоящей виконтессой! Но она всего лишь юная леди и достаточно приятна, несмотря на свое положение. Мне было с ней очень спокойно.

Скромная гостиная Динвидди, как и вся остальная часть их дома в Чипсайде, была обставлена со вкусом и была удобной. Сильвия вошла туда и обнаружила невысокую женщину, сидящую на краешке кресла без подлокотников, ее модные юбки с воланами были накинуты на проволочный кринолин поистине великолепных пропорций. Она была молода. Моложе самой Сильвии, которой было двадцать пять лет. И у нее было слегка озабоченное выражение лица, которое довольно комично дополняла шапочка с кружевами и лентами, слегка сдвинутая набок поверх пышных белокурых локонов.

Она вскочила со своего места, ее большие карие глаза немедленно остановились на Сильвии. А потом она улыбнулась.

— Вы и есть мисс Стаффорд? Она шагнула вперед.

— Я узнала ваши волосы! Они так прекрасны. И какая вы прелестная! Я очень благодарен вам за то, что вы так быстро привели ее, миссис Динвидди. Можно ли мне поговорить с ней наедине?

Миссис Динвидди была добрым работодателем и с готовностью согласилась на просьбу леди Харкер, даже вызвавшись приказать принести им чай.

— Мне кажется, что я должна помнить вас, леди Харкер, — сказала Сильвия после того, как ее хозяйка вышла из комнаты, — но, боюсь, что не помню.

Улыбка леди Харкер погасла.

— Нет, конечно. Мы никогда не встречались, мисс Стаффорд. О, но я так счастлива, что нашла вас. Вы даже не представляете…

Сильвия встревожилась, увидев слезы, выступившие на глазах леди Харкер.

— Моя дорогая мэм, — мягко сказала она, — пожалуйста, присаживайтесь. И, пожалуйста, возьмите мой носовой платок. Вот. Видите маленькие узелки из синих и коричневых ниток? Это одна из первых попыток мисс Динвидди в вышивании. Это ее попытка вышить цветы. Она подарила мне этот носовой платок на прошлое Рождество. В него был завернут кусочек моего любимого мыла с ароматом фиалки.

Когда-то давно Сильвией восхищались за ее бархатистый голос. Он был низким и мягким. Соблазнительным, как сказал один пылкий поклонник. Действительно, редко бывала лондонская вечеринка, во время которой в какой-то момент ее не просили бы спеть. Теперь, однако, ее голос стал чрезвычайно практичным атрибутом, который она использовала ежедневно, чтобы успокоить своих юных подопечных, а по вечерам читать или петь им перед сном. Он также был бесценным для успокоения вечно взволнованной кухарки, обеспокоенной горничной и всех остальных, чьи нервы были на пределе.

С таким же успехом он срабатывал и на высоконравственных аристократов.

Отвлекшись, леди Харкер опустилась в кресло, ее внимание было сосредоточено на ряде бесформенных узелков ниток, обрамлявших носовой платок.

— Мисс Динвидди — это тот ребенок, которого вы здесь обучаете?

Сильвия уселась в кресло напротив леди Харкер, ее собственные пышные юбки осели вокруг нее умеренным потоком практичной серой шерсти.

— Да, мэм. Мисс Клара Динвидди — старшая дочь в семье. Сейчас ей восемь лет. Я также учу ее младшую сестру Кору. Коре шесть лет.

— Я не думала, что обнаружу вас в роли гувернантки, — сказала леди Харкер, вытирая глаза.

Сильвия не обиделась. По правде говоря, она и сама не думала, что станет гувернанткой. Она собиралась выйти замуж. Однажды в ее жизни даже был один особенный джентльмен. Джентльмен, который был гораздо ближе к тому, чтобы завоевать ее руку, чем любой другой поклонник. Но самоубийство папы все изменило. Семья, у которой она жила в течение лондонского сезона, как можно скорее отправила ее обратно в деревню. И после этого она больше никогда не слышала ни от одного из своих поклонников.

Не то чтобы все это сейчас имело значение. Ее слезы давно высохли, и та ее часть, которая когда-то лелеяла невозможные романтические мечты, увяла и умерла. Она не была несчастна. Отнюдь нет. Она смеялась легко и часто. Она больше не думала о своей прежней жизни. Ну, почти никогда.

— Семья Динвидди была очень добра ко мне, — честно призналась она.

— Я считаю, что мне повезло, что я нашла работу у них.

Леди Харкер покраснела.

— О, я не хотела вас оскорбить! Просто я ожидала, что вы будете замужем и у вас будут собственные дети. Леди Медкалф сказала мне, что у вас было так много поклонников раньше…

Ее румянец усилился.

— Но я должна сказать, я рада, что вы свободны. Я рада больше, чем могу выразить словами.

Сильвия улыбнулась.

— Возможно, вам лучше сказать мне, зачем вы пришли.

— Да. Да, конечно.

Леди Харкер мгновенно посерьезнела.

— Ну… видите ли, мисс Стаффорд… мой старший брат — очень трудный человек.

Сильвия понимающе кивнула, ничуть не смущенная этой непоследовательностью.

— Он всегда был трудным. Таким строгим и серьезным. Мы никогда не были особо близки. Он намного старше меня. Но пока он был в Индии, мой отец и старший брат умерли от лихорадки. И теперь он — единственная семья, которая у меня осталась. Он глава семьи, потому что теперь титул принадлежит ему. Не то чтобы я должна мириться с его капризами. Мой муж не позволяет мне оставаться с моим братом больше двух недель. Он боится, что тот может быть агрессивным. Но он никогда не был жесток со мной, мисс Стаффорд. Что ж…

Она скомкала в руках носовой платок.

— Возможно, он и бросил книгу, а однажды фарфоровую фигурку, но он не пытался попасть в меня. Он просто пытался напугать меня.

Сильвия слушала со спокойным вниманием. Она уже привыкла выслушивать длинные бессмысленные истории от своих подопечных. Она гордилась своим терпением.

— Он не причинил бы вреда женщине, — продолжала леди Харкер. — Это просто его капризы. Видите ли, он становится таким взвинченным. Однажды ночью, в прошлом месяце, мне показалось, что я слышу, как он зовет меня. Я пошла в его комнату. Просто чтобы заглянуть к нему. А он сидел в своем кресле, обхватив голову руками, и плакал. Я не знала, что делать! Я пыталась утешить его, но он сказал, чтобы я убиралась, что он иначе свернет мне шею.

Она покраснела.

— Именно тогда я впервые увидела это. Он держал ее в одной из своих рук. Он держал ее, пока плакал.

Леди Харкер перевела дыхание.

— Ну, я подумала, что, должно быть, мне это померещилось. На следующий день я проверила всю его комнату, но не смогла ее найти. Я была близка к тому, чтобы сдаться, когда мне пришло в голову, что мне стоит расспросить его камердинера. — Она просияла от явной гордости за это решение. — Его камердинер Милсом был его денщиком во время восстания. Он очень предан моему брату. Естественно, он отказался мне что-либо рассказывать. Но я отругала его как фурия. Наконец он сказал, что это действительно была прядь волос. Что мой брат взял ее с собой в Индию. В качестве талисмана.

Манера мягкого поощрения, с которой Сильвия до сих пор слушала рассказ леди Харкер, заметно ослабла.

— Мне очень жаль, мэм. Вы сказали, прядь волос?

— Да. Густая прядь темно-каштановых волос. Милсом признался, что она принадлежала леди по имени мисс Сильвия Стаффорд и что…

Сильвия почувствовала, как ее лицо побледнело. Долгое подавляемое воспоминание угрожало захлестнуть ее.

— Вы же не хотите сказать, что ваш брат… Что ваш брат…

— Граф Рэдклифф. Хотя вы знали его как полковника Себастьяна Конрада — О боже! Мисс Стаффорд!

Леди Харкер вскочила и бросилась к Сильвии.

— Вы что, в обморок упали? Мне принести мои соли? Скажите же что-нибудь, мисс Стаффорд!

Сильвия уставилась на болтающую фигуру леди Харкер.

— Я не падала в обморок, — сказала она.

— Я в полном порядке. Только немного удивлена.

Леди Харкер сжала руку Сильвии.

— Моя дорогая Сильвия… Могу я называть вас Сильвией? И вы должны называть меня Джулией, потому что я чувствую, что вы мне уже как сестра. И я намерена сделать вас своей сестрой. Именно поэтому я и приехала. Чтобы уговорить вас поехать со мной в Хартфордшир, чтобы вы могли выйти замуж за моего брата и снова сделали его здоровым. Но я не должна забегать вперед. мы должны сначала получше узнать друг друга, а потом— Ах! Вот и наш чай.

Она отпустила руку Сильвии, чтобы подозвать горничную с чайным сервизом. Сделав это, она снова отослала ее, села и начала наливать чай.

— Сахар? Много?

Она бросила несколько кусочков в чашку Сильвии и быстро размешала.

— Вот, мисс Стаффорд. Несколько глотков этого, и вы сразу почувствуете себя лучше.

Сильвия взяла чашку заметно дрожащими руками. Она заставила себя сделать глоток. Горячая, сладкая жидкость успокоила ее трепещущие внутренности, но она не думала, что на земле есть напиток, который мог бы успокоить ее трепещущее сердце.

— Ваш брат… — начала она, пораженная тем, что ее голос был таким ровным.

— Вы говорите, что он был ранен в Индии?

Леди Харкер тяжело вздохнула.

— Боюсь, он серьезно ранен. — Она взяла шоколадное печенье.

— Удар сабли рассек ему половину лица, и теперь он весь в ужасных шрамах и слеп на один глаз. Слава богу, он не потерял глаз. Это просто помутнел. Я говорю это, чтобы подготовить вас, мисс Стаффорд. Ибо, когда я впервые увидела его, боюсь, я повела себя довольно скверно. Видите ли, вид довольно пугающий.

Сильвия медленно опустила чашку обратно на блюдце и вернула их на чайный поднос. Теперь она дрожала всем телом и с трудом скрывала это.

— Вашему брату очень больно? — тихо спросила она.

— Боюсь, что да. Хотя, я действительно думаю, что он мог бы вынести все это лучше, если бы только позволил людям приходить и видеть его.

Она снова тяжело вздохнула.

— Но он не хочет, чтобы его кто-нибудь видел. Я думаю, ему стыдно за то, что он потерял свою внешность. Не то чтобы он раньше был очень красив. Но, осмелюсь предположить, вы его таковым считали, иначе зачем бы вам отдавать ему такую большую прядь своих волос?

Сильвия вспомнила ту давнюю ночь в саду лорда и леди Мэйнуоринг. Воздух был напоен ароматом роз. Звезды сияли, как бриллианты. Она позволила ему поцеловать себя там. И она поцеловала его в ответ, обхватив ладонями его суровую челюсть.

— Интересно, скольких юных леди ты целовал в залитых лунным светом садах, — прошептала она ему.

— Никого, кроме тебя, мисс Стаффорд, — хрипло ответил он. — Никого, кроме тебя.

Сильвия посмотрела на леди Харкер. Она не видела никакого сходства между ней и полковником Конрадом. Себастьян был высоким, темноволосым и широкоплечим, черты его лица были резкими, словно высеченными из гранита. Он был пугающим для большинства. Особенно для молодых, глупых женщин. Подруги Сильвии ахнули за своими веерами, когда он впервые подошел к ней и пригласил на танец.

— Вы напугали их, — сказала она ему. Действительно, за исключением краткого знакомства на вечеринке накануне вечером, это, возможно, были самые первые слова, которые она когда-либо говорила Себастьяну Конраду.

— Правда?

— Они все вот-вот упадут в обморок.

Он смотрел на нее сверху вниз, и выражение его глаз было трудно прочесть.

— Но не вы, я так понимаю.

— О, я никогда не падаю в обморок. И меня не так просто напугать. Уж точно не хмурым взгляом.

Тогда она улыбнулась ему и добавила:

— Вам придется постараться, сэр.

Сильвии было неприятно думать об этом сейчас.

— Да, я действительно дала ему прядь своих волос, — сказала она.

— С моей стороны было очень неправильно так поступать. Мы не были помолвлены. И между нами не было никакой договоренности. Но тогда я была молода, без присмотра, и, признаюсь, слишком романтично настроена для моего же блага.

— Никогда так не говорите, мисс Стаффорд! Ваша прядь волос принесла ему столько утешения. И я уверена, что он собирался сделать вам предложение. Вы должны знать, что слова никогда не давались моему брату легко. И я никогда не видела, чтобы он даже разговаривал с молодой женщиной — если не считать того грубого ворчания, к которому он всегда привык. Я была очень удивлена, когда я обнаружила, что у него есть прядь волос от его возлюбленной. Если бы я только знала…

— Леди Харкер… — возразила Сильвия.

— Естественно, я написала всем своим друзьям, чтобы узнать, кто вы и где находитесь. Я сказала своему мужу, что если я не найду вас к Рождеству, то найму для этого частного детектива. Но, к счастью, моя дорогая подруга Люсинда Кавендиш гостила у лорда и леди Понсонби в Лондоне и смогла узнать от горничной леди Понсонби, мисс Баттон, что вы…

— Баттон? Моя бывшая камеристка?

Сильвия была ошеломлена. Она не вспоминала о Баттон целую вечность, но одного упоминания ее имени было достаточно, чтобы все воспоминания нахлынули вновь.

Папа нанял мисс Баттон в качестве горничной сразу после ее пятнадцатилетия. Она была одной из немногих постоянных в юной жизни Сильвии. Как хорошо она помнила, как Баттон укладывала ее волосы, когда она сидела перед своим украшенным позолотой туалетным столиком. Или как Баттон ждала до самого утра, чтобы помочь ей раздеться и жадно слушать, как она рассказывает обо всем, что произошло на балу или концерте. Баттон даже утешала ее в тех редких случаях, когда что — то — или кто-то — доводил ее до слез.

И все же, несмотря на все это, они с Баттон никогда не были больше, чем госпожой и служанкой. Это был факт, который она с болью осознала в первые дни после папиного самоубийства.

— Что нам делать, Баттон? — плакала она во время первоначальной, всепоглощающей волны горя.

— Что с нами будет?

Но не было никаких "нас". Не успели высохнуть чернила на свидетельстве о смерти сэра Родерика, как Баттон сообщила ей, что она нашла новое место и собирается уходить.

Сильвия тогда поняла, что она по-настоящему одинока.

— Верно. — Леди Харкер кивнула. — Мисс Баттон сказала, что вы поступили на службу в семью по фамилии Динвидди в качестве гувернантки к их детям. Вскоре после этого я нашла вас здесь, в Чипсайде.

— Понятно.

Сильвия посмотрела на свои руки, сложенные на коленях. Они были белыми, как мел. Неподвижными.