Читаем Потерянная ночь (ЛП) онлайн бесплатно

— Ты моя, — сказал вампир. — Скоро ты поймешь, что тебе суждено стать моей невестой. Что бы со мной ни случилось в этом месте, я сбегу и приду за тобой.

Голос Маркуса Ланкастера был богатым, убедительным и звучным, голос оперного певца или настоящего афериста. Он сопровождал эти слова хитрым шепотом, исполненным неотразимой энергии, трепетавшим от обещания. Я могу исполнить твои самые сокровенные желания.

Рэйчел Блейк ни мгновения не сомневалась, что он действительно хотел ее, но была уверена, что это не потому, что он в нее влюбился. Ланкастер был одним из монстров. Эти существа не имели способности любить. Однако они были склонны к навязчивости в своих желаниях и потому весьма опасны.

— Я знала, что это пустая трата времени. — Рэйчел взяла блокнот и ручку и поднялась. Серебряные подвески, прикрепленные к ее браслету, задрожали и слегка звякнули.

— Ты не сможешь убежать от меня, моя любовь, — сказал Ланкастер. Он поднял ухоженную руку и коснулся сережки в левом ухе. Небольшое украшение было сделано из черного металла и украшено камнем цвета дождя.

Жест был небрежным, сделанный невзначай, как будто Ланкастер не осознавал, что делает. Волосы на затылке Рэйчел зашевелились. От плохого предчувствия у нее по рукам побежали мурашки. Ладони похолодели.

У Ланкастера было еще одно украшение — скромное кольцо печатка, на котором было выгравировано изображение мифического зверя Старого Света — грифона.

Она отключила свои чувства, чтобы не видеть ауру Ланкастера, но следы его энергии были на столе и на всем остальном, к чему он прикасался в комнате. Она не могла вынести того, как он наблюдал за ней. Ей нужно уйти.

Направляясь к двери, она посмотрела на одностороннее окно, вделанное в стену, и немного повысила голос, чтобы убедиться, что скрытая аудитория слышит ее.

— На этом все, доктор Окфорд. Я закончила. Я ничем не могу помочь.

Не нужно было видеть лица доктора Иена Окфорда и других сотрудников клиники, наблюдавших за сеансом терапии, чтобы понять, что все они отреагировали шоком и возмущением. Бросить пациента так, как она только что сделала, было крайне непрофессионально. Но ее это больше не волновало. С нее было достаточно Окфорда и его команды, достаточно их исследований, достаточно попыток вписаться в мир клинической парапсихологии.

Женщина — по крайней мере, та, которая выросла в сообществе Гармонического Просвещения — могла вынести лишь определенное количество. Ее родители и преподаватели в Академии были правы. Она не создана для обычной / нормальной жизни.

Большинство людей не знали Ланкастера таким, какой он был. Высокий, светловолосый, голубоглазый и красивый, элегантный, он был прирожденным хищником, который легко вписывался в среду своей добычи. Но темной стороной ее таланта исцеления ауры была способность видеть монстров и видеть их такими, какие они есть.

Ланкастер заработал приличное финансовое состояние. Но несколько дней назад он шокировал своих коллег и клиентов, когда добровольно согласился лечиться в клинике Чепмена. Он утверждал, что страдает от тяжелой пара-травмы, вызванной смертью его жены несколько месяцев назад. Он жаловался на ночные кошмары и бред — именно эти симптомы требовались для участия в новой исследовательской программе доктора Окфорда в клинике.

Она открыла дверь, вышла в коридор и подала знак ожидающему санитару.

— Вы можете отвести мистера Ланкастера обратно в его комнату, Карл, — сказала она. — Мы закончили.

— Да, мэм.

Карл зашел в терапевтический кабинет.

— Пора идти, мистер Ланкастер, — сказал он успокаивающим, жизнерадостным тоном, которым разговаривал со всеми пациентами.

Ланкастер усмехнулся. — Мне кажется, я заставляю мисс Блейк нервничать, Карл.

Он поднялся на ноги с неторопливой грацией, как будто все еще был одет в элегантный серебристо-серый костюм и белый галстук, в которых он пришел в клинику. — Стоит отдать ему должное, — подумала Рэйчел. Ланкастеру удалось сделать стандартные для всех пациентов мешковатые рубашку и брюки похожими на повседневную курортную одежду.

— Ты считаешь, она меня боится, Карл? — Ланкастер придал своим медоточивым словам правильную нотку сожаления. — Последнее, чего я хочу, это напугать ее.

— Нет, мистер Ланкастер, я уверен, что Рэйчел вас не боится, — сказал Карл. — У нее нет причин бояться вас, не так ли?

— Отличный вопрос, Карл. На него может ответить только Рэйчел.

Рэйчел проигнорировала их обоих. Крошечные камешки, вставленные в ее амулеты, начали светлеть. Это не хороший знак, потому что она не посылала энергию в кристаллы сознательно. Они реагировали на ее тревогу, что являлось убедительным признаком того, что ее нынешнее психическое состояние и контроль были какими угодно, только не гармонично настроенными.

— Вот оно, — подумала она. Ланкастер стал последней каплей. Она собиралась написать заявление об увольнении. В клинике хорошо зарабатывали, а работа создавала иллюзию того, что, несмотря на то, что все говорили дома, она сможет найти себе место в обычном мире. Но она не соглашалась иметь дело с такими монстрами, как Маркус Ланкастер. И он был не единственным, кто принимал участие в исследовании. Была очень веская причина, по которой пациентов в проекте Окфорда помещали в запертую палату.

Она была целительницей аур. Ей нужно было использовать свои таланты в позитивном ключе.

Согласно господствующим теориям парапсихологии, энерговысасывающие пси-вампиры были мифом; тварь из романов и фильмов ужасов. Но Рэйчел в свое время встречала некоторых и знала правду. Монстры были настоящими. Хорошей новостью было то, что большинство из них были относительно слабыми. Они становились мошенниками, лидерами культов и политиками. Они охотились на эмоционально уязвимых и доверчивых.

Никто не отрицал существования таких низкоуровневых человеческих хищников, но мало кто считал их вампирами или монстрами. Учебники по психологии, терапевты и клиницисты изобрели для их описания более политкорректные термины. В диагностических описаниях часто использовались фразы «расстройство личности» или «парасоциопат». Но ученые в Старом Свете знали правду, — подумала Рэйчел. Также, как и философы, основавшие движение Гармонического Просвещения и создавшие Принципы Гармонического Просвещения. Правильно называть Маркуса Ланкастера — ЗЛО / ЗЛОМ. Когда этот конкретный атрибут сочетался с каким-то паранормальным талантом, получался экстрасенсорный вампир.

Больше всего ее беспокоил вопрос, чем и почему она привлекла Ланкастера. Она знала, что не любовь и даже не простая страсть заставили его зациклиться на ней из всех сотрудников клиники. В Академии она узнала, что монстров завораживает перспектива контролировать других. По природе своих экстрасенсорных способностей и подготовки она обладала высокой степенью невосприимчивости к их талантам. Но она подозревала, что именно ее иммунитет и привлек внимание Ланкастера. Она была для него вызовом. Соблазнение и контроль над ней подтвердят его собственную силу.

Проблема крипов (Creep с английского — слизняк. Омерзительный, противный — такие ассоциации у людей вызывает этот организм. Означает жуткий, страшный, ужасающий.) заключалась в том, что они были неспособны достичь никакой внутренней гармонии. Они тратили свою жизнь, пытаясь заполнить мертвые зоны своего спектра. Ни одна финансовая схема никогда не будет достаточно прибыльной, ни один культ не будет достаточно большим, ни одна бизнес-империя не будет достаточно прибыльной, ни одна позиция на академической или политической лестнице не даст достаточно власти, чтобы удовлетворить вампира.

А для порочных монстров, которых тянуло к смерти и насилию, никакие пытки и убийства не могли утолить жажду крови.

— Но у монстров тоже есть мечты / желания, — подумала Рэйчел. Очевидно, Маркус Ланкастер пришел к выводу, что контроль над ней позволит осуществить некоторые из его собственных темных фантазий.

Иен Окфорд ждал ее в конце коридора. В прошлом месяце, когда они познакомились, она немного пофантазировала. Иен был умным, симпатичным мужчиной с очень крепким телосложением и копной стильно подстриженных каштановых волос. У него был волевой подбородок и выражение «я знаю лучше, я же врач», что нравилось пациентам и большинству сотрудников женского пола. Рэйчел была убеждена, что он бы хорошо смотрелся в роли актера, играющего врача в рекламе фармацевтических препаратов.

Не то чтобы Иен в этом нуждался. Он был еще молод по меркам его профессии, но его талант к парапсихологии в сочетании с большим энтузиазмом и амбициями позволили ему высоко подняться. Шесть месяцев назад его назначили директором нового исследовательского отделения клиники Чепмена. Вскоре последовало финансирование со стороны фармацевтических компаний. Он провел несколько клинических испытаний на разных стадиях.

Однако сейчас Иен не излучал добродушия, которое нравилось людям в людях, занимающихся профессией целителя. За линзами дизайнерских очков его серые глаза сверкали гневом. Его квадратная челюсть была напряжена.

— О чем ты думала, когда ушла с сеанса терапии? — потребовал он.

Его голос был напряженным, но контролируемым. Иен гордился тем, что никогда не выражал крайних эмоций. Он рассматривал такие проявления как симптом нестабильности ауры. Конечно, он был прав, по крайней мере, согласно Принципам, и она восхищалась его самообладанием. Но ей не нужен был ее талант, чтобы понять, что он в ярости. Она не винила его. Он пошел на огромный риск, взяв ее в свою исследовательскую группу.

Она приготовилась к неизбежному. Это был конец ее первой по-настоящему хорошей работы в мейнстримовом мире. Ее родители вздохнули бы с облегчением. Они предупреждали ее о трудностях, с которыми она столкнется, когда покинет Академию и Сообщество.

— У Маркуса Ланкастера нет паратравмы, доктор Окфорд, — тихо сказала она. — Он притворяется. Он не способен испытывать чувство потери, если это не влияет на его прибыль или не угрожает его личной безопасности. Поверь мне, мертвая жена не смогла бы вызвать такую травму, если только ее смерть не стоила ему финансовых затрат, чего, согласно той информации, которую я нашла в Интернете, не было. Как раз наоборот. После ее смерти он унаследовал много денег.

— Ты не права. Никто не может подделать ночное потоотделение и галлюцинации.

— А он смог, — просто сказала она. — А ты и остальные в клинике, купились на это.

— Зачем такому человеку, как Ланкастер притворяться, что у него такое тяжелое пси-заболевание? Это потопит его финансово и социально. Никто в здравом уме не пошел бы добровольно на лечение в парапсихологическую больницу, как это сделал Ланкастер, если бы он действительно не боялся за свое здравомыслие.

— Я понятия не имею, почему он все это затеял, — сказала Рэйчел. — Вы могли бы спросить его, но могу сказать прямо сейчас, что он будет лгать сквозь свои клыки.

— Клыки?

— Извини, зубы. Как я уже говорила, я понятия не имею, почему он приложил столько усилий, чтобы попасть в твой исследовательский проект, но на твоем месте я бы готовилась к судебному иску в будущем.

— Иску?

— Я подозреваю, что за Ланкастером тянется длинный список финансовых афер и схем, — сказала она. — Может быть, у него есть план, как доказать, что он стал жертвой неэтичной исследовательской практики. Кто знает? Я не могу знать какую цель он преследует, но могу с уверенностью сказать, что ни ты, ни я, ни современные парафармацевтики не смогут ему помочь. Мы не можем вылечить монстров.

— Я же предупреждал, что в этой клинике мы не используем такие термины, как монстры и вампиры. Я понимаю, что вы не профессионал, мисс Блейк, но это не оправдание непрофессиональному поведению.

— Да, Доктор.

— Не существует людей-монстров. Сколько раз мне объяснять, что Ланкастер страдает от пара-травмы, осложненной скрытой нестабильностью его парачувств? — Иен, должно быть, понял, что повысил голос. Он немедленно взял себя в руки. — Я нанимал тебя не для диагностики моих пациентов. Твоя единственная задача — выявлять беспорядочные потоки в аурах, чтобы их расстройства мог вылечить квалифицированный терапевт и выписать соответствующие рецепты.

— Я понимаю, — ответила она.

Позади Иена Хелен Нельсон и Адриан Эванс, два сотрудника, наблюдавших за сеансом с Окфордом, тихо шли в противоположном направлении. — Они знают, что будет дальше, — подумала Рэйчел. Они пошли перемывать косточки.

Незадолго до того, как пара свернула за угол, Хелен оглянулась и сочувственно посмотрела на Рэйчел. Рэйчел в ответ слабо улыбнулась. Она прекрасно осознавала, что большинство сотрудников клиники относились к ней с неодобрением, а в некоторых случаях и с откровенной враждебностью. Хелен была одной из самых добрых в исследовательской группе. Она несколько раз приглашала Рэйчел присоединиться к ней за обедом в столовой. Взамен Рэйчел провела бесплатное чтение ауры на вечеринке по случаю дня рождения одной из подруг Хелен. В тот вечер было много белого вина и канапе. Рэйчел прекрасно знала, что она была там в качестве развлечения, но она надеялась, что это был первый шаг в приобретении друзей за пределами Сообщества, еще один шаг к популяризации.

Теперь она знала, что ее никогда не примут. Она изо всех сил старалась слиться с толпой, но собрать волосы в тугой пучок, надеть очки в темной оправе и белый лабораторный халат не смогли скрыть правду. Все в Чепмене прекрасно понимали, что она не настоящий парапсихолог. Она даже не была лицензированным терапевтом. Кроме того, она считалась диковинкой, особенно среди мужчин в штате, поскольку выросла в сообществе Гармонического Просвещения.

Она рано поняла, что в общепринятом мире существует множество мифов и недопонимания относительно гармонично просвещенного образа жизни, и некоторые из них сосредоточены вокруг секса. Единственный аспект ее мейнстрима, который поначалу казался многообещающим, была ее общественная жизнь. Мужчины выстраивались в очередь, чтобы пригласить ее на свидание с начало в чайной, а затем в клинике. Но вихрь свиданий быстро рассеялся после того, как она ясно дала понять, что женщины, живущие по Принципам, не обязательно прыгают в постель всякий раз, когда появляется такая возможность.

Еще пару недель назад она зарабатывала на жизнь продажей чая и чтением ауры каждую среду и субботу в чайной «Кристальная/ Кварцевая радуга» в Старом квартале. Она пыталась восстановить чувство внутреннего равновесия после тревожных событий, произошедших во время ее последней поездки на остров Рейншедоу.