Читаем Потери и решения онлайн бесплатно

Жизнь каждого жителя лунной станции поделена на рабочие и свободные смены, полна обязанностей и забот, но в тот день никто не мог думать ни о чём другом. Ни работать, ни спать, совсем ничего. Всеобщее неверие, что такое могло случиться и страх перед будущей штормовой волной накрыли всех жителей станции. И бессмертная надежда, что эти слухи, снующие по станции – неправда.

Она даже не могла сказать, с чего все началось. Её рабочая смена наступала намного раньше других, и не нужны были указания, что делать – как начальник отсека гидропоники, она всегда знала свои обязанности, контролировала работу других и показатели на экранах.

– Что-то у тебя всё сегодня валится из рук, Фёдор! – воскликнула Ольга после очередного грохота, подходя ближе к подчинённому. – Что-то случилось?.. Переживаешь из-за родных? Мы не первый раз не успели связаться. И не последний.

Причину агроном предположила, потому что и сама чувствовала некоторую тревогу. Традиция говорить с близкими перед сном была почти у всех и то, что в этот раз семья не вышла на связь печалило её. Но Луна крутится, сбои бывают, разговоры жителей станции с Землей – не первоочередная задача, а глубоко второстепенная.

Взгляд Фёдора был не просто встревоженным. Его руки дрожали.

– Вы не слышали, что говорят, Ольга Павловна? – спросил он. – Говорят, связываться больше не с кем. Ядерка…

Такие новости бьют под дых, каким бы собранным человеком ты ни был. Ольге казалось, что её сердце ойкнуло и забилось в три раза быстрее, прежде чем она смогла взять себя в руки.

– Наверняка это всё лишь слухи, – выдала женщина то, о чём мечтала больше всего, – ничего не объявляли.

– Пока не объявляли, – пессимистично добавил Фёдор.

Ольга не могла не заметить, что остальные сотрудники замерли, слушая их разговор. И вздрогнули на последней фразе своего коллеги. У самых впечатлительных задрожали губы и стали влажными глаза.

– Не нагнетай, ты пугаешь остальных! – прошептала она раздраженно. – Если не можешь справиться с эмоциями, завари успокаивающие травы. Если не поможет – можешь взять отгул!

Фёдор молчал. Как и все остальные. Но их взволнованные взгляды были настолько красноречивы, что Ольга сдалась.

– Ладно, завари на всех. Я схожу узнаю, есть ли смысл паниковать, а вы – выпейте по чашечке и возвращайтесь к работе. Растения не прощают ошибок.

Оставив рабочее место, даже не включив робота автоматического полива, Ольга по длинным коридорам и череде лестниц поднялась наверх, к смотровому залу с большим прозрачным куполом. Это была столовая, где она часто проводила время за кружкой чая, любуясь вроде бы близкой, но такой недостижимо далёкой планетой. Сегодня здесь было необычно много людей для этого времени. Видимо многие подумали так же, как она и захотели увидеть всё своими глазами. Но смотреть было особо не на что. Планета Земля висела над ними вечно голубым шаром, она не горела в огне, не была покрыта шапками ядерных взрывов, не плакала кровавыми слезами, разве что вся укутана белой пеленой, но, быть может, это просто облачность? Так было уже не раз, в любой другой день она бы не волновалась по этому поводу. Но сегодня… Ольга смотрела на планету и корила себя за то, что не делала этого чаще. Как будто более пристальное внимание могло что-то изменить, кого-то спасти. Но ей самой было бы спокойнее.

А люди вокруг молчали. Отказываясь верить слухам, Ольга решила отправить неофициальный запрос своему начальнику, но как только она разблокировала экран смарта на руке, загорелось предупреждение «Только по рабочим вопросам!». Значит дело дрянь. Последний раз она видела такое сообщение года два назад, когда самолёт президента не долетел до Москвы. Но тогда всё обошлось, а сейчас…

Ей не хотелось верить, что она не вернется домой. Не обнимет дочь, не поцелует мужа. Не поедет навестить старушку мать, которая ещё выращивает на балконе помидоры – из этого увлечения Ольга получила целую профессию, но те самые, балконные мамины помидоры были сто крат вкуснее выращенных ею самой где-либо ещё. Неужели Ольга больше не встретит семью? Не вернётся в свой город, не прогуляется по набережной, не послушает музыку, попивая напиток из любимой кофейни?

– И ты здесь, Ольга. Как ты?

Только услышав своё имя, она оторвалась от мрачных мыслей и посмотрела на собеседника.

– А, это ты, Володя… Все хорошо, – чуть растерянно ответила женщина. – Ты слышал, что говорят?

Владимир мрачно кивнул. Она знала его с того самого дня, как впервые попала на лунную станцию. Вежливого и внимательного офицера приставили к ней, чтобы провести экскурсию, с тех пор он был тем самым человеком, которому Ольга могла доверять. Она даже обрадовалась, что не пришлось его искать. Но сейчас нужно было выяснить главное. Грусть и усталость в глазах Владимира подсказывали ей, что он ближе к ответам, чем она.

– Думаешь, они правы?

– Думаю, что это первый день за двадцать шесть лет работы, когда командир не поприветствовал нас утром и не раздал отделам планы дня. Они с верхушкой заперлись в связной и связисты не выходят оттуда даже после окончания смены. – По армейский сухо констатировал Владимир, но его голос смягчился, стоило увидеть взволнованный взгляд собеседницы. – Если тебе дурно, в медчасти всем желающим делают успокоительные укольчики. Особо впечатлительным даже дают отгулы с работы.

– Нет, я не хочу укол или застрять с этими мыслями в своей койке. Я лучше вернусь в сад, – ответила она, качая головой и представляя, как будет напуган её персонал. – И где это видано, чтобы без разрешения командования раздавали лекарства и давали отгулы, надо же…

– А ты думаешь, разрешения не было? – спросил Владимир напоследок и этот вопрос беспокоил её еще пару часов.

А в пересменку командир станции по громкой связи сообщил, что всё правда.

На Земле началась атомная война. Десятки снарядов поднялись в воздух в первую волну, а за ними ещё и ещё, неся смерть по всей планете. Последние распоряжения лунной станции отданы строжайшие – в контакты не вступать, хранить молчание, наблюдать, фиксировать, ждать приказа. Да только вот связаться с ними никто больше не пытается. Тишина больше суток.

Первым порывом жителей станции было выяснить, с чего всё началось и кто виноват. Винили политиков, альянсы, религии, СМИ… Завязалось несколько драк между особо рьяными противниками с кардинально разными мнениями. Однако те, кто ещё мог сохранить остатки рассудительности, задавал разумный вопрос – а какая разница? Миллионы людей сгорели в огне и ещё миллиарды умрут от радиации. Из-за какой-то глупости. Из-за того, что человечество не смогло договориться. Кто-то нажал чертову кнопку и поверг всю планету в ад.

А они здесь, на Луне. Двести тридцать восемь человек русского городка. И всего пятьсот сорок шесть, если считать всё население спутника, вместе с китайской, индийской, американской и японской станциями. Полтысячи из десяти миллиардов.

Они живы и здоровы, у них даже есть системы полного цикла жизнеобеспечения, но какое это имеет значение?

Кто-то замкнулся в себе, кто-то рвался отомстить виноватым, кто-то просто плакал, не выходя из своей комнаты. Ольга ходила на работу. Она не позволяла себе  расслабиться, зная, что потом ничто не сможет заставить её собраться, и она станет одной из тех, кто жил в слезах, оплакивая тех, кого потерял. Да и растениям нужна забота, контроль и твердая рука. Станция не может себе позволить остаться без еды, без лекарств. Чувством ответственности глуша свою боль, она прикрывала тех, кто не справлялся. Не ставила прогулы, работала за отсутствующих, приносила к ним в каюты еду. Утешала длинными монологами и служила жилеткой сотрясавшимся от рыданий. И ждала, когда же все смогут пережить своё горе. И боялась, что тогда уже не сможет своё вынести она сама.

Однажды, после вечерней смены, Ольга услышала краткий стук.

– Можно войти? – спросил знакомый голос.

Сидя на кровати, женщина обернулась к двери и увидела старого друга. Владимир стоял у входа, как всегда, безукоризненный в своей военной форме. Ольга даже постаралась улыбнуться. Настолько, насколько могла.

– Здравствуй, Володя. Проходи, сто лет тебя не видела…

И будто действительно – их общение и даже тот самый последний разговор были невыносимо давно, будто в прошлой жизни. А ведь прошло всего несколько месяцев. Как же Володя постарел за это время, на годы, если не десятилетия! Понял ли он это по её взгляду? И как же теперь выглядит она сама? Ольга впервые задумалась о том, что давно не смотрелась в зеркало. Увидит ли она там дряхлую, разбитую старуху?

Но мужчина не подал вида, если его что-то и смутило. Он прошёл к столу, развернул стул и сел напротив собеседницы.

– Ещё бы. Я-то тебя видел. Вчера и до этого, только ты не здороваешься в ответ, ходишь как зомби. Скажи, сколько месяцев ты уже работаешь на износ?

От изучающего взгляда серых глаз, в которых явно читались жалость и сострадание, Ольге стало не по себе.

– Я… – растерянно протянула женщина, – я не знаю. Даже не помню, какой сейчас день недели, если честно. Извини, что я тебя не заметила, я…

– Ты пытаешься загнать себя в могилу.

– Я пытаюсь в неё не свалиться, хотя кажется, что мир этого и ждёт… Ты тоже выглядишь неважно, к слову, – добавила Ольга в последней попытке защититься.

Мужчина молча кивнул. Провёл руками по голове, будто проверяя, на месте ли ещё поредевшие и поседевшие волосы. А может и просто вспомнил о том, что тоже изменился.

– Трагедия Земли больно ударила по каждому из нас. Но нужно жить дальше, слышишь? Мы, быть может, последние люди, значит не имеем право сдаться.

Она слышала это много раз. Подобные мысли крутили по радио, их не раз высказывали начальники всех мастей. Но Ольга слышала в них не поднимающие дух слова, а фальшь. Какой смысл что-то делать, если будущего нет? И она ответила будто бы невпопад, но, на самом деле, произнеся самое важное из того, что терзало её:

– Двое из моего отдела покончили с собой.

Владимир протянул руку и коснулся её ладони. Мягко сжал её. Первым порывом Ольги было отшатнуться, убежать, настолько отвыкла она от прикосновений. Но жест был настолько поддерживающим и дарящим тепло, что она внезапно почувствовала, как по щекам потекли слезы. И призналась.

– Я боюсь, что это моя вина… Я не нашла слова, не смогла утешить… Я не смогла никого спасти.

– Каждый лично несёт ответственность за то, что он делает со своей жизнью. Здесь все совершеннолетние и все прошли комиссию на психическое здоровье… Тем не менее, потери не только в твоём отделе. Мне пришлось занять пост моего командира.

Женщина будто впервые посмотрела на него, столько сейчас заметив новые отметки на погонах.

– Ох, прости, я даже не заметила, что тебя повысили! Мне вообще теперь можно сидеть в твоем присутствии? – утирая неуместные при поздравлении слёзы, спросила она.

Военный усмехнулся.

– Тебе – можно! Но Оль, я думаю, что тебе стоит сходить к врачу.

– Нет-нет! – качая головой, наотрез отказалась она. – Я начальник отдела! Моё руководство решит, что я уже не справляюсь, а уж что подумают подчинённые…

– Им ты послужишь примером, а твоё руководство и само ходит поговорить с доктором, я знаю точно.

Ольга вздохнула.

– Я не хочу говорить об этом. Ни с врачом, ни с кем-либо другим. О том, что потеряла, о том, что думаю. Я пробовала пару раз, честно, я пробовала! Но это лишь бередит мои раны сильнее. После таких разговоров мне снятся кошмары. Тот день снова и снова. Мои родные, сгорающие в огне… Я не могу об этом говорить. Хочу забыть. Занять себя работой. Только когда я занята, я не наедине со своими мыслями.

– И это мешает тебе уснуть, да? Когда ты спала в последний раз?

– Сегодня, наверное, – ответила она не слишком уверенно, – пару часов точно.

Он серьёзно посмотрел ей в глаза. Они оба знали, что она только что пришла после двух смен по десять часов.

– Оль, ты же понимаешь, что нужно выспаться?

– Понимаю! – ответила она со вздохом. – Но мне снятся такие ужасные вещи, что проще не спать.

– С этим я могу помочь, – сказал военный, достав из внутреннего кармана пиджака блистер с капсулами и протянул ей одну. – Держи. Это для хороших снов.

– Сна без сновидений? – переспросила она.

– Как пойдет. Но кошмары не снятся. Что-то нейтральное или что-то хорошее, мне часто снятся счастливые воспоминания.

– Какая удивительная пилюля! – с робкой надеждой сказала Ольга.

– Не могли же нас отправить в космос, не подумав, что в запертых зеленых коробках на безжизненном спутнике нас будут одолевать кошмары. Жаль, пилюль на всех не хватит… Но я буду делиться с тобой при встрече. Теперь-то ты будешь замечать меня в толпе, я надеюсь? Спросил он с улыбкой и, не дожидаясь ответа, встал, чтобы уйти.

Ольга резко вскочила на ноги.

– Володя, постой! Я давно хочу спросить, но не знаю у кого… Да и можно ли надеяться. Но скажи, люди там, внизу, они могли выжить?

Какое-то время мужчина молча смотрел на её взволнованное лицо.

– Упало множество снарядов…

– Да знаю я! – почти крича перебила его Ольга. – Все континенты ввязались в войну, задеты все страны, ещё радиация и ядерная зима, но… Быть может, где-то остались не задетые уголки? Какой-то шанс?…

– На земле – не думаю, но ведь не зря мы готовили бомбоубежища, люди могли спастись. Некоторые. Также закрытые в герметичных городах, как и мы здесь, но могли.

Её лицо наконец-то просияло.

– А мои родные? Как думаешь, был ли шанс? Моя дочь молода и здорова, мы с её отцом занимаем не последние должности, они же должны были эвакуировать их, спрятать, сберечь… Да?

По ее лихорадочному, нездоровому взгляду было ясно, что агроном не примет никакого другого ответа, кроме утешительного.

– Да, шанс невелик, но он есть, – сказал Владимир и обнял Ольгу, буквально чувствуя, как она перестаёт дрожать и успокаивается.

А она впервые за долгое время почувствовала себя умиротворенной и защищенной. Сквозь теплое чувство пробивались неожиданные мысли. Конечно, они с самого начала нашли с Владимиром общий язык и стали хорошими друзьями, но… Однако прежде, чем она что-то сказала, он отстранился и ободряюще улыбнулся ей на прощание.

– А теперь выпей таблетку и ложись в кровать.

Так она и сделала. Действительно, хороший сон пришёл к ней спустя несколько ночей. Первые сны были о полёте в космосе, где она летала меж звезд, не имея тела, будто невидимый космический корабль. И вот однажды одна звезда показалась ей особенно притягательной, будто подмигивая ярким светом, и Ольга поменяла курс полета, стремясь к этой мигающей озорнице. Созвездия и галактики проносились мимо размытыми очертаниями и у женщины захватило дух от великолепия сна, она даже не заметила, как манящая её звезда стала дверью, застывшей посреди космоса. И эта дверь открылась.

После мрака космоса её ослепил солнечный свет и яркие, сочные цвета вокруг. Зелень травы и невероятно лазурный цвет неба. Ольге даже казалось, что она чувствует теплоту солнечных лучей. После нескольких лет жизни в замкнутом пространстве ощущение себя на поверхности планеты вызывало эйфорию.