Читаем Постчеловек (СИ) онлайн бесплатно

Массивный дверной замок сочно лязгнул. Раз, второй, третий.

Тяжелая дверь, протяжно скрипнув ржавыми петлями, отворилась, впустив в одиночную камеру тусклый свет из коридора и запах прокисшего супа.

Лысый небритый арестант лежал на единственной шконке возле стены. Услышав шум, приоткрыл глаза и покосился в сторону звука — в камеру заходили двое облаченных в синий камуфляж надзирателей.

Их коллега, заперев внутреннюю решетчатую дверь, сжал в руках автомат и остался стоять по ту сторону свободы.

— Чего разлегся? — деловитым басом поинтересовался красномордый детина, что зашел первым, и рукавом вытер лоб. Осужденный, мысленно окрестив краснолицего «Свин», брезгливо поморщился от нахлынувшего аромата дешевого одеколона, пота и табака.

— Подымайся, мусор, — скомандовал второй надзиратель и с ленцой пнул лежащего мужчину по ляжке, — не на курорте.

«Мусор» нехотя подчинился и, встав на ноги, едва разглядел на бледной впалой щеке гостя штрихкод. Длинная строчка мелких цифр растянулась от скулы до самого уха. Ниже номера — имя. «ЭРА-107-82». Электронный Робот. Андроид. «Восемьдесят второй».

— Так, начнем с протокола, — известил арестанта Свин и неловким движением крутанул лампочку, висящую под потолком на единственном проводе. Помещение озарил неровный свет, с трудом пробивающийся сквозь мрак.

Красномордый раскрыл толстую папку, которую все это время держал в руке, и принялся бегло читать написанное, близоруко прищурившись и бормоча себе под нос.

«А клюв, как у орла», — переиначил пленник слова детской песенки и насмешливо ухмыльнулся:

— Неужели в вашу засекреченную супер-пупер-мега тюрьму прогресс не завезли? — полюбопытствовал он и тотчас получил легкую зуботычину от Восемьдесят Второго. На губе выступила капелька крови.

— Каждый день будешь спрашивать?! — Андроид вновь замахнулся, и арестант инстинктивно прикрылся от удара. — Руки! Убрал! Быстрее!

— Оставь его, — пробубнил Свин, — не видишь, издевается? А ты ведешься всякий раз.

— Нарывается он, а не издевается! — резонно возразил андроид, но послушно отошел.

Видя, что его не собираются бить, узник сухо процедил:

— Как долго буду спрашивать? Пока не выйду отсюда.

Тюремщики переглянулись — повторяющийся ежедневный ритуал шел по привычному сценарию. И так изо дня в день, из недели в неделю… почти полгода.

— Не выйдешь, — заверил пленника андроид. — Не на своих двоих. В то, что вынесут мертвое тело — в это еще поверю…

Уголок губ осужденного чуть заметно дернулся:

— Посмотрим!

— Помолчи, любитель научной фантастики, — бесцеремонно заткнул его красномордый.

Арестант решил не спорить. Наступила тишина.

Удовлетворенно хмыкнув, Свин поднес папку поближе к лицу и зачитал написанное:

— Гражданин Кукоев Джабраил Сабитович, прозвище Понтифик, две тысячи восемьдесят второго года рождения, приговорен к пожизненному заключению по статьям… так, это неинтересно… это тоже неинтересно… это мы и так знаем-помним… — Он громко хлопнул папкой. — Короче, гражданин Понтифик, проходим к коннектору и подключаемся.

Джабраил молча проследовал к дальней от входа стене. Там, под узким прямоугольным окошком, стояла устаревшая модель коннектора: конструкция, состоящая из вкрученного в пол стула с десятком лампочек, датчиков и торчащих во все стороны проводов. Сверху над сиденьем навис ковшеобразный шлем-преобразователь.

Когда узник смотрел на коннектор, в его голове частенько возникали мысли о собственной смертной казни — он сидит на электрическом стуле, в зубах зажата резиновая кость, кожаные ремешки надежно фиксируют руки и ноги. Тюремщик в балахоне средневекового палача дергает рубильник, и… Ничего не происходит. Эпоха электричества прошла больше двадцати лет назад.

— Быстрее, мусор! — нетерпеливо рявкнул андроид, вырывая Джабраила из размышлений.

Демонстративно вздохнув, Кукоев плюхнулся на шершавое деревянное сиденье, успев подумать, что снова проведет вечер с пинцетом, с трудом избавляясь от заноз… Затем, нащупав свисающий рядом синий провод с предохранительным коннект-штекером на конце, взял его в правую руку. Левую же положил на подлокотник стула ладонью вверх.

Часть размещенных на запястье биосенсоров, почувствовав предохранитель, весело замигала красным. Другая же часть, отвечающая за имплантированные в руку разъемы под чипы, никак не отреагировала.

— Подключайся! Живее! — вновь поторопил арестанта Восемьдесят Второй. — Ты у нас не один!

Но Джабраил не услышал. Отстраненно покручивая коннект-штекером рядом с «входом», он размышлял о пытках и издевательствах, которые последуют, стоит лишь вставить провод и переместиться в особую тюремную зону кибернета.

Андроид не выдержал затянувшейся паузы и схватился за болтающуюся на поясе резиновую дубинку.

— Тебе специальное приглашение нужно?! — свирепо проорал он. Подскочив к Джабраилу, замахнулся «палкой». — Так могу выписать!

Вспышка!

Камеру — через окошко под потолком — пронзил ослепляющий резкий свет, заставивший Свина зажмуриться и прикрыться ладонью.

Бы-дых!

Стены сотряс мощный взрыв, сверху посыпались остатки побелки.

— Что за черт?! — пробасил красномордый надзиратель, переглянулся с застывшим андроидом и вцепился в висящую на груди рацию: — Центр, прием! Центр, прием!

В ответ с улицы донеслись длинные автоматные очереди и короткие тихие — пулеметные.

— Наши стреляют, — констатировал Восемьдесят Второй. — У противника, судя по всему, оружие со значительно ослабленным звуком выстрела.

— Твою мать, с каким еще ослабленным?! Так и говори — оружие с глушителем! — проревел Свин. — Ты связался с Центром по своим роботоканалам?!

— Докладываю — доступ к системе безопасности заблокирован. Связи нет.

— Центр, что за херня у вас там творится?! — Красномордый еще раз попытался докричаться до базы. Безуспешно. — Прием!.. Молчат, сука… Пошли!

Андроид покосился на Джабраила, который заинтересованно следил за импровизированным «представлением нервов».

— А этот? — поинтересовался Восемьдесят Второй. — Вход в кибернет так и не осуществлен…

Свин махнул рукой:

— Да хрен с ним, пусть сидит! Никуда не денется. Эй, коридорный, открывай!

Находящийся возле двери андроид повернул ключ, потянул на себя ручку… и остался стоять, обессиленно понурив голову и глядя в пол безжизненными глазами.

— А?! Что с тобой?! — удивился красномордый.

За спиной послышался звук падающего на пол тела.

Надзиратель обернулся — это Восемьдесят Второй, потеряв равновесие, рухнул на бетонную поверхность и замер с неестественно поджатыми под себя руками.

— А ты чего развалился?!

Видя, что напарники не реагируют, Свин выскочил из камеры. Поглядывая на Кукоева, который с улыбкой наблюдал за суетой, вырвал автомат из ослабевших рук коридорного андроида и захлопнул дверь.

Лязгнул, закрываясь, замок.

…Едва шаги тюремщика стихли, Джабраил оторвал зад от коннектора и двумя прыжками преодолел расстояние до шконки. Забрался на нее, стараясь дотянуться до узкой прорези под потолком. Бесполезно, слишком высоко.

Впрочем, он и так знал, что именно происходит снаружи — за ним пришли люди Кондора.

Присев на шконку, Понтифик бросил взгляд на хронометр — «07.07».

— Я же говорил, что выйду отсюда, — довольно пробормотал он и плюхнулся на одеревенелый матрас.

Его слова венчал еще один взрыв и треск автоматных очередей.

Вокруг раскинулся серый и безлюдный город.

Стальные радиационные тучи, царапая крыши домов и трубы котельных, нависли над опустевшими улицами. Испещренные копотью панельные девятиэтажки, длинной россыпью стоящие вдоль дороги, смотрели на мир пустыми глазницами окон. На несуразном сиротливом дереве каркала одинокая ворона.

Город умер.

…По раздолбанной асфальтной дороге пробиралась четверка, облаченная в защитные костюмы цвета прошлогоднего мха и военные противогазы. Они шли неспешно, гуськом, старательно обходя брошенные на дороге автомобили. Выбитые стекла, перемежаемые блеклой травой и пожелтевшими листьями, задорно хрустели под ногами.

— Проклятое стекло, идти невозможно! И откуда оно только здесь взялось? — хрипло удивился замыкающий шеренгу мужчина, на спине и груди которого, поверх костюма, белой краской были выведены кривые закорючки: «Серый». Его автомат непредусмотрительно болтался за плечом. — Когда реактор бахнул, почему оно внутрь квартир не залетело? Или я тупой и чего-то не понимаю?

Ответ последовал не сразу.

— Так стекла от машин, полагаю. Боковые, — отозвался второй в колонне, на чьей одежде красовалась надпись «Митяй». В отличие от Серого, ремень своего автомата он перекинул через шею, а оружие держал крепко и уверенно, готовый в любой момент начать стрельбу.

— Машины? Сам глянь — они все целехонькие стоят! — не согласился Серый.

Митяй изучающе уставился на ближайший автомобиль. Хмыкнул:

— Действительно! Значит, мародеры в квартиры лезли и остатки стекол изнутри побили.

— Зачем? — не унимался Серый.

— Лень было по лестницам скарб тащить! — разозлился Митяй. — В окна выкидывали! Ты чего докопался?

Серый не обратил внимания на сердитый тон напарника и задумчиво произнес:

— Да, согласен, скорее всего, мародеры постарались. Только, полагаю, били они не стекла квартир, а оставшиеся витрины магазинов… И тащили все, что только могли унести! А потом, наверное, дохли от радиации? Вот тут я не в теме.

— Дохли, дохли. Еще как дохли! — послышался глухой голос «папы Виталия».

Он шел в авангарде и был единственным, кто держал в руках истошно пикающий дозиметр, выполнявший еще и функцию навигатора.

Штурмовая винтовка «папы» висела за спиной стволом вниз, при каждом шаге ударяя того по заднице. При малейшей опасности перевести оружие в боевое положение — дело нескольких мгновений. Нужно лишь освободить руки…

— Кстати, друзья, насчет радиации! — Виталий обернулся. — Фонит. Я бы даже сказал — пиздец как фонит!

— Отец! — звонко, насколько позволял противогаз, воскликнул третий в этой веренице. И, когда родитель обернулся, погрозил пальцем: — Не матерись!

— Простите-простите, Константин Батькович! Забылся, что с нами малолетки! — Казалось, «папа» улыбается под маской-противогазом. — Слов нет, как фонит! Ужас, как фонит! Полный абзац, как фонит!.. Так норм?

Костя кивнул:

— Норм. Хотя мог бы и не паясничать.

— В смысле не паясничать? Сын, тебе не угодить, — вновь уставившись в дозиметр, отчеканил Виталий. — Еще какие-нибудь пожелания имеются?

— А то! Я не малолетка уже. Не называй меня так.

Митяй через плечо глянул на парня:

— Кстати, младший Яковлев, сколько тебе годков?

— Восемнадцать.

— Взрослый уже. Помню тебя во-о-от таким пиздю… кхм. Звиздюком!

— Да нет ему восемнадцати, врет он все, — не отрываясь от изучения прибора, пробурчал отец. — Послезавтра стукнет. Вот поэтому ближайшие два дня, щегол, могу обзывать тебя и малолеткой, и молокососом, и щенком и, как сказал Митяй, звиздюком. А еще…

— Блин, Виталь, ты чего к пацану прицепился? — прервал друга Серый. — Нынче первое совершеннолетие вообще в четырнадцать наступает, сам знаешь.

— В четырнадцать, ага… — пробурчал Виталий и запнулся, придумывая сравнение. — Вчера ребенок ковырял в носу козявки и жег лупой муравьев, а сегодня — бац, и за один день неожиданно становится взрослой самостоятельной личностью! Которой ни ремня не дать, ни указывать, как жить! Тьфу, сопляки!

Выпалив гневную тираду, он возмущенно хлопнул себя свободной ладонью по бедру и прибавил шагу, показывая, что не желает разговаривать на эту тему.

— Малой, не обращай на папу внимания. Он сегодня весь день не в настроении, — прохрипел Серый и ободряюще похлопал Костю по руке, — наверное, ПМС.

— Сейчас как огрею тебя прикладом по хребтине! — предупредил Виталий, и за маской было непонятно, шутит он или настроен серьезно. — И отмазка уже готова! ПМС!

— Ой, не бухти, — абсолютно не испугался Серый. — Лучше за показателями следи. А ты, малой, за округой… вдруг твари полезут.

Сотню шагов прошли молча, под ритмичный писк дозиметра.

…Асфальт под ногами резко оборвался — дорога под прямым углом повернула в сторону.

Впереди, за поломанным решетчатым забором, показался городской сквер, «украшенный» облупившимися лавочками, пожелтевшей травой и голыми кустами. Вдоль широких забетонированных дорожек сквера, разметав ветви, лежали поваленные засохшие деревья.

— Двигаемся дальше, вон туда! — скомандовал Виталий и указал на трехэтажную постройку, видневшуюся на другой стороне сквера метрах в четырехстах от них. — Судя по навигатору, тот дом нам и нужен… Со шпилем наверху! Или что это?

— Антенна? — предположил Митяй. — Как раз для вызова вертолета.

— Вот дойдем и узнаем.

И они побрели. Так же неторопливо и размеренно, словно вокруг раскинулся райский курорт с ярким солнышком и теплым морским бризом, а не развалил свои щупальца затерянный город, таивший для путников множество скрытых опасностей.

…Ровно посередине, разделив сквер на две части, расположился огромный четырехъярусный фонтан. Округлая неработающая махина, декорированная ажурными рыбьими головами, выглядела впечатляюще.

— Унылое великолепие, — издали увидев памятник архитектурной мысли, ахнул Серый. — Красота!

Возле фонтана разделились по двое.

— Пап, как там фон? — Шедший позади Костя поравнялся с отцом и глянул на дозиметр, стараясь разобраться в безумстве цифр, скачущих на миниатюрном экранчике.

— Радиоактивничает, — философски отозвался Виталий. — Но — в пределах. — Будто что-то вспомнив, завертел головой: — Кстати, сын, сейчас мы вроде как должны проходить одну местную достопримечательность. Только я ее почему-то не… А, нет, вижу! — вполголоса воскликнул он и кивнул на серую одноэтажную будку, которая стояла по правой стороне сквера, возле забора. — Глянь, что там написано!

Костя прищурился, пытаясь прочитать неряшливую надпись, выведенную красным баллончиком: «Выпадение радиоактивных осадков».

— И что это? — фыркнул парень, не особо разобравшись, чему так радуется отец.

— Ну как что? Отсылка! К одной замечательной серии игр моей молодости…

Сказав это, Виталий сконфуженно смолк, вдруг осознав — сын вряд ли поймет и оценит то, что было популярно задолго до его рождения. Потом, боясь ответа, нерешительно спросил:

— Кстати, ты вообще как? Не скучаешь? А то мне кажется, зря я тебя сюда притащил…

— Ну-у-у… — невольно замялся Костя — расстраивать отца не хотелось. Затем начал говорить, тщательно подбирая слова: — То, с каким энтузиазмом ты все это рассказывал — и про атмосферу безысходности, и про веселье от перестрелок, и про… как там было?.. Гнетущий запах апокалипсиса, да?.. В общем, пока слова не вяжутся с тем, что я вижу. Ладно, атмосфера и запах на месте, спорить не буду… Но не считать же за веселье ту мини-стычку, что произошла в самом начале?!

— Лучше не считать, — согласился Виталий и ненадолго замолчал. — Но будем надеяться — самое интересное еще впереди.

— В смысле «будем надеяться»? Ты разве не знаешь, что нас ждет дальше?

— Знаю. В общих чертах! — пояснил Виталий, а после твердо повторил: — Поверь, все самое интересное еще впереди!

…Потрескавшееся бетонное основание закончило свой круг, и четверка вновь сошлась, выстроившись в привычном порядке.

— Жаль, такой красивый фонтан — и не работает, — расстроенно прохрипел Серый. Привычно обернулся, ища взглядом тварей, но вокруг было тихо. Спросил: — Знаете, что меня напрягает?

Митяй негромко хохотнул: