Читаем Поставь на меня (ЛП) онлайн бесплатно
Поставь на меня (ЛП)
Что может случиться, когда твоя «сексуальная забастовка» становится заразной… и неожиданно каждый мужчина в городе желает сорвать приз? Я хотела лишь одного — немного старомодной романтики. После череды неудач на сайте знакомств «Тиндер», где рыцарство не предполагало на первом же свидании подарить мне жемчужное ожерелье, я дала обещание — пока парни не станут более романтичными, я не собираюсь выставлять «свой товар на рынок». Но как-то после одной бутылки «Шардоне», моя пьяная тирада моментально стала настолько популярной, что я сама превратилась в самого известного человека, не занимающегося сексом с тех пор, как «Братья Джонас» надели «кольца непорочности». Один мужской журнал даже назначил награду за мою (хм) невинность: пятьдесят тысяч тому, кто заставит меня завязать с «сексуальной забастовкой». Говорят же, бойтесь своих желаний… Теперь мой офис выглядит как взрыв на фабрике «Холлмарк», полно парней, выстроившихся в очередь, чтобы поразить меня…, но единственный мужчина, которого я хочу, находится под запретом. Джейк Уэстон — игрок до мозга и костей. Он также единственный, кто сквозь хаос знает меня настоящую, но как я могу ему верить, что он не хочет всего лишь прославиться за мой счет? И как я смогу выдержать все это, испытывая ужасный зуд… особенно когда этот зуд выглядит так чертовски хорошо без костюма? («Братья Джонас» (англ. Jonas L.A.; ранее JONAS) — сериал, вышедший 2 мая 2009 года. С 15 февраля 2010 года по 3 октября 2010 года снимался второй сезон. Впервые сериал был показан на Disney Channel. В России премьера состоялась 11 августа в 18:00. — прим. пер.) Книга содержит реальные сексуальные сцены и нецензурные выражения, предназначена для 18+.
Романы / Современные любовные романы / Эро литератураВы же знаете, что говорят о мужских руках. Нет, не тот миф о размере члена. Я имею в виду то, что могу подтвердить с почти научной уверенностью — руки не лгут. Парни с великолепными руками — пальцами, которые могут играть концерты на рояле, или легко, уверенно прикоснуться, чтобы сделать спасительные надрезы скальпелем, я об этих руках, которые завораживают и заставляют вас выпрыгивать из своей кожи. Я хочу сказать, что некоторые девушки любят объятия или пресс, или дорожку волос на его животе, а я? Я все время думаю о руках.
И какая-то часть меня одновременно впечатлена и ужасающе возбуждена, пока я наблюдаю за почти хирургическим подходом Колина к маканию куриных крылышек в супер шипящий сладкий соус, и как он разделывается своими пальцами с этими куриными крылышками.
Говорят же, будьте осторожны в своих желаниях.
— Ты точно ничего не хочешь? Сейчас же два по цене одного, — ухмыляется Колин, набив полный рот цыпленком. — У меня есть купон и все такое.
— Спасибо, нет, — слабо говорю я, наблюдая, как его великолепные, элегантные руки размазывают соус барбекю по всему подбородку. Вот так, в воскресный день с желанием провести время с симпатичным парнем, не утруждая себя чтением его профиля на сайте, может окончиться в понедельник вечером.
Я беру свой бокал теплого «Шардоне» и стараюсь не морщиться. Не то чтобы Колин даже это заметил. Я стараюсь, чтобы он услышал меня в переполненном спорт-баре недалеко от Таймс-сквер, где показывают очередной матч с оглушительной громкостью на бесконечных плоских экранах, пиво подается такое холодное, что ты почти не чувствуешь его вкус, наверное, больше похожее на мочу в теплом виде.
— Что это было, черт возьми? — Внезапно орет Колин, его руки взлетают в воздух в тандеме с каждой рукой других чуваков в баре-чуваков, которые явно не обладают яйцами, не имея находчивости, решив совместить просмотр футбольного матча в понедельник вечером со свиданием из «Тиндер».
— Извини, извини… я просто не могу поверить, что только что произошло, — говорит он, наконец отворачиваясь от экранов. Он застенчиво мне улыбается, обнажая ослепительно белые зубы. — И так чем ты сказала увлекаешься? — Он одним глотком осушает свое пиво и громко рыгает.
Парни в наши дни такие «обаятельные», что я с трудом это выношу.
Колин хватает еще одно куриное крылышко, как будто от этого зависит его жизнь, прежде чем отделить мясо от костей, он просто целиком запихивает его в рот. И прежде чем я успеваю вставить слово, он продолжает говорить с набитым ртом.
— Так расскажи мне об этом подробнее… Итак? Искусство, говоришь?
Его лоб морщится, брови хмурятся, будто для него вспомнить несколько деталей, который я написала в своем профиле, очень трудная задача, способная вызвать сердечный приступ.
— Ты действительно увлекаешься этим, да? Старыми фильмами? Моя мама никак не может насытиться ими. Хотя я не знаю, что она нашла в тех давнишних парнях. Например, Кэри Грант? Я имею в виду, что он явно из темных веков. Телевизор — это телевизор. Ты смотрела «Игроки»? Вот это, бл*дь, отличное шоу… Вот черт! — кричит он, вскакивая на ноги, как будто его ударило током, бедром, ударяя о стол, опрокидывая стакан пива… мне на колени.
Поговорим о холодном душе. Я хватаю стопку салфеток со стола и начинаю промокать платье. Это определенно мне намек, чтобы убраться отсюда к чертовой матери, пока не случилось чего по хуже. И давайте честно скажем: я довольно одинока и достаточно взбудоражена, чтобы после трех бокалов «Шардоне» закончить тем, что в меня будут тыкать и тыкать, как в еще одно сочное крылышко к концу вечера.
— Приятно было познакомиться, Колин, — сладко заявляю я, щеки аж болят от фальшивой улыбки, прилипшей к лицу. Я отодвигаю стул, скорлупа от арахиса, разбросанная по полу бара, хрустит под каблуками. Может у Колина и нет романтической жилки в его впечатляюще подтянутом теле, но я ни за что на свете не собираюсь связываться с парнем, который осмелился богохульствовать над Кэри Грантом в моем присутствии.
В конце концов, у девушки могут быть свои стандарты.
На его лице мелькает замешательство.
— Постой… ты что уходишь? Но матч еще не закончилась!
О, для меня определенно закончилась.
— Да, извини, — отвечаю я, — мне завтра рано вставать на работу. Дай мне знать, чем все закончится?
— Конечно, — медленно говорит он. — Может мы как-нибудь встретимся еще? — Он склоняет голову набок и серьезно улыбается, как будто понятия не имеет, что мне не терпится убраться отсюда к чертовой матери. — Я имею в виду, нам было же весело, да?
Ну, конечно. Весело так, как поход к дантисту. И как бывает весело в турецкой тюрьме…
Я молча поворачиваюсь и выхожу за дверь спорт-бара. Каким-то чудом «Убер» останавливается почти сразу, и вот я уже развалилась на заднем сиденье, наблюдая за мерцающими огнями Бруклинского моста, мелькающими за окном, пока мы пересекаем реку Манхэттена.
Хуже всего то, что это свидание я бы оценивала в шесть баллов. По сравнению с теми катастрофическими другими, которые пережила, Колин практически рыцарь в сияющих доспехах. Вспомнил мое имя? Галочка. У него собственные волосы? Галочка. Он же не лапал меня? Да, этому парню просто можно дать медаль и назвать настоящей любовью.
Боже, я слишком долго уже встречалась в этом городе.
По крайней мере, в Нью-Йорке я всегда чувствовала себя лучше, даже после самых худших из худших свиданий, а я определенно за последнее время только в такие и попадаю. Я стараюсь не думать о своем послужном списке неудачных свиданий, пока не вернусь домой и не налью себе еще один бокал вина из открытой бутылки в холодильнике, пока не опущусь на диван, стянув свои красные шпильки и не брошу их через всю комнату. Но они далеко не отлетят, так как моя квартира буквально размером с обувную коробку. Очаровательную обувную коробку с кирпичными стенами, окнами, выходящими на Проспект-Парк, и пожарной лестницей, где я оставляю миску с едой для соседского белого персидского котенка (которого медленно приручаю, чтобы потом похитить).
У каждого есть свои слабости, правда ведь?
Все могло быть гораздо хуже. По крайней мере, у меня нет соседки по комнате… или пятерых соседок.
Прежде чем переехать в Бруклин из Толедо, штат Огайо, где я выросла, я представляла себе свою квартиру как очаровательное богемное место, где буду ставить свои Маноло в гардероб а-ля Кэрри Брэдшоу и устраивать гламурные вечеринки, как Одри Хепберн в «Завтраке у Тиффани».
Но Маноло трудно купить на зарплату помощника куратора, даже такого музея, как «Метрополитен». На самом деле, в гостях у меня не было никого, и уж тем более у меня не было повода, чтобы устроить дикую вечеринку в стиле Хепберн, когда люди бы падали лицом на пол и кричали бы: «Тимбер»! С тех пор как мы расстались с Тоддом, кого я считала любовью всей своей жизни, я была слишком подавлена и убита горем, чтобы вообще с кем-либо встречаться до недавнего времени, конечно.
И только посмотрите, как все обернулось.
Я протягиваю руку, хватаю свой ноутбук с пола и открываю Facebook, чувствуя себя лучше, нажимаю на иконку видеосообщения, на экране появляется изображение моей сестры Джесс, выглядящей не старше своих тридцати пяти лет, с размазанной похоже овсянкой по щеке.
Несмотря на то, что она все еще в своем возрасте напоминает студентку колледжа (ботокс), она всегда выглядит очень сконцентрированной, совсем не удивительно, учитывая тот факт, что у нее двое малышей — Амелия, год и два месяца (свет моей жизни), и Джексон трех лет (дьявольское отродье), который уже пытается начать свой собственный интернет-бизнес по продаже кофейных кружек с напечатанным на них хэштегами #Blessed и #Basic. Когда я спросила свою сестру, какой подарок она хотела бы получить на свой день рождения в этом году, она ответила: «Я хочу остановиться в отеле на всю ночь, заказать в номер еду, есть картофель фри, смотря реалити-шоу, пока меня не будет тошнить уже от телевизора. А потом хочу проспать шестнадцать часов, не просыпаясь».
Что ж, материнство — это радость.
— Лиззи, детка, что случилось? — спрашивает она.
— О, боже, — говорю я, протягивая руку и делая глоток вина, затем подтягиваю ноги под себя, чтобы усесться, скрестив ноги. — У меня только что было худшее свидание в жизни.
Джесс вытягивает одну руку за пределы экрана, вероятно, чтобы засунуть какую-то липкую домашнюю смесь в рот Амелии, улыбка дергается в уголках ее губ.
— Ох. Подробнее. Давай.
— Тебе лучше этого не знать.
— Прошу тебя. Весь день я придумываю замысловатые сказки, чтобы заставить своих детей принимать антибиотики. Напомни мне, пожалуйста, чем вообще занимаются взрослые.
— Наблюдать, как незнакомец пожирает острые крылышки в дерьмовом спорт-баре, полностью игнорируя наше свидание, это ты хочешь услышать?
— Ой, — вздрагивает она, прежде чем ее внимание отключается. — Джексон! Не души собаку!
— А почему дети еще не спят? — Спрашиваю я, прекрасно понимая, что моя сестра терпеть не может выбиваться из графика. Она управляет своим домом, как военной базой… или высококлассной тюрьмой.
— Не спрашивай, — вздыхает она, протягивая ложку моей племяннице. — Ричард работает допоздна, мой распорядок пошел ко всем чертям. Амелия, открой рот, милая, — воркует Джесс, прежде чем снова повернуться к экрану с раздраженным видом. — Почему она ненавидит пастернак в пюре? — раздраженно бормочет она, обращаясь в основном к самой себе, — и вообще, почему ты тратишь свое время на этих лузеров?
— А что мне еще остается делать? — Со стоном говорю я. — «Тиндер» — это единственный способ познакомиться в наши дни, и все эти парни выглядят достаточно нормально на профиле сайта. Ну, во всяком случае, большинство из них, — говорю я, быстро отступая назад, прежде чем она успевает мне кое-что напомнить.
— Кроме того, я потратила свои лучшие годы в двадцать на Тодда, живя в паршивой однокомнатной квартире, работая на той дурацкой работе продавцом, чтобы воплотить его мечты в реальность, а потом он бросил меня ради своей ассистентки! А теперь мне тридцать, и я застряла в этой Тиндеровской пустоши. Я имею в виду, что последние три парня, с которыми я переспала, остановились посреди секса, чтобы кончить мне на сиськи! Не один, не два, а все три! Я в отчаянии. Неужели романтика окончательно умерла, Джесс? И что еще более важно, может у меня на груди нарисована мишень, которая их так тянет кончать?
Джесс разражается смехом, все еще держа в одной руке покрытую чем-то липким ложку. Я вижу, как Джексон на заднем плане бегает по гостиной голый, как какое-то безумное животное, которому явно вкололи транквилизатор.
— Лиззи! Только не при детях, ладно? — предупреждает она, ухмыляясь. — А ведь тридцать — это даже не старость! Мне уже тридцать пять, знаешь ли!
— Да, но тебе тридцать пять, у тебя муж и двое детей, и ты живешь в шикарном доме в Остине, штат Техас! Мне тридцать лет — ни дома, одинока в городе, где меня уже ничего не ждет, кроме этой бутылки за два бакса. — Я жадно глотаю вино, как кислород, осознавая, что быстро перехожу грань между пьяной и совершенно пьяной.
— Я буквально рыдаю от твоих слов, — протягивает она. — Я имею в виду, из-за этого «Тиндера»! А чего ты ожидала? Что этот парень поразит и моментально влюбиться в тебя, и ты переедешь в его пентхаус в Трайбеке и будешь жить долго и счастливо?
Я вздыхаю и делаю еще один глоток вина. Нет такого я не ждала. Надежда была больше похожа на что-то другое. Я имею в виду, так ли плохо, что я все еще верю, что есть парень, который может пригласить поужинать, предложить вина, также трахнуть, как будто он прямо из «Супер Майк XXL»? Который неожиданно пришлет цветы, оставит маленькие любовные записки в сумочке и принесет домой бутылку просекко просто так?
Выражение «Я же тебе говорила» на лице моей сестры отвечает на мой вопрос громко и отрицательно. По ее взгляду ясно, что большого сочувствия от своей собственной плоти и крови мне нечего дожидаться, поэтому единственное, что могу сделать, это сменить тему.
— Так что это у тебя липкое на щеке? — Озорно спрашиваю я, приподняв одну бровь — движение, которое я месяцами оттачивала перед бесконечными фильмами Джоан Кроуфорд. — Ричард вернулся домой пораньше и положил тебе маску на лицо?
