Читаем Послушание (СИ) онлайн бесплатно

========== Часть 1 ==========

«Закрой глаза. Не смотри. Держи глаза закрытыми. Не смотри. Пожалуйста. Это всё, что я от тебя прошу. Не открывай глаза. Хорошо? Пожалуйста, Рома, не открывай».

Я помню, что сам глаза не закрывал. Миша положил руку на моё лицо. Опустил веки.

Когда я из любопытства пытался их поднять, он снова опускал. Повторял, что нужно не открывать глаза.

Почему-то об этом я забыл. Забыл, что он просил не видеть. Почему. Почему это было так важно. Почему он просил тогда, когда я уже закрыл глаза.

Прошло много времени, чтобы говорить об этом. Больше десяти лет. Мне так кажется. Я не помню, сколько нам было тогда, но уверен, это случилось после того, как отец ушёл. А отец ушёл больше десяти лет назад.

Я не могу подобрать момент. Миша занят на работе. Мы мало проводим времени вместе. Когда разговариваем, я не вспоминаю об этом. Вспоминаю, когда разговор уже окончен. Когда Миша лёг спать. Когда я ложусь спать. Когда уже не получится нагнать диалог. Когда это не имеет значения.

Подступиться сложно.

Мысли нависают тучным облаком.

— Хэй, Рома.

Денис был не тем, кого я думал встретить на выходе из универа. Денис вообще не был тем человеком, который должен общаться со мной и проявлять ко мне внимание. Он был другом Миши, но не моим. Да и как стал другом Мише – тот ещё вопрос. Когда они вместе, то вечно о чём-то спорят. Будь то алкоголь или новости недели, реакция на политические события или извержения спящих по сотни лет вулканов, рост криптовалюты или популярный сериал, зарплаты или здоровье.

Они не подходят друг другу и это видно, но сами они будто этого не замечают.

— Чего тебе? — спрашиваю, когда подхожу к нему.

Весь в чёрное одет: рибовские кроссовки, узкие джинсы, майку и кожанку. Для полного комплекта недоставало чёрного байка за углом, который, как я могу быть уверен, у Дениса есть. В отличие от него, Миша не одевался броско, о своей одежде никогда не беспокоился, только о моей: есть в чём ходить, не нужно ли ничего нового, а сам, когда гулять выходит, не знает, что надеть, застиранный костюм или менее застиранный костюм.

Миша на фоне Дениса всегда выглядел как высвеченная фотография.

— Чё ты вечно такой хмурый? — улыбается он и пытается взлохматить мне волосы.

Я перехватываю его руку.

— Если ничего, я пойду.

Проводить время с другом брата не входило в круг моих интересов.

— Да ты как Миша, — усмехается, — пойдём посидим где-нибудь, я угощаю.

Раз он угощает, я соглашаюсь.

И соглашаюсь так каждый раз. Не буду тратить деньги, которые мне выдаёт Миша. Не буду съедать лишнюю порцию дома. Маленькая экономия. Ради неё я могу перетерпеть трёп Дениса.

Если Миша с Денисом вечно спорили, то я вообще не участвовал в диалоге. Просто слушал и кивал. Мне это неинтересно, но и не ненавистно.

Мы зашли в небольшую кофейню около университета. В обед людей было немного. И пусть Денис угощал, я никогда не пользовался его предложением сверх меры. Не было желания даже насолить.

— Опять милкшейк? — Рома недоволен моим выбором. — Ты бы хоть чё-то нормальное взял, а.

Мне без разницы. Калории там тоже есть.

Мы расположились на втором этаже возле окна. Я смотрел на недостроенный каркас здания, а Рома смотрел на меня. Он всегда смотрел на меня, если мы не разговаривали. Кажется, когда были с Мишей, он тоже больше смотрел на меня, нежели на Мишу. Это как-то неправильно. Будто он не знает, как нужно вести диалог и почему люди смотрят или не смотрят друг на друга.

— Как дела? — спрашивает.

— Нормально, — говорю и продолжаю глазеть на сквозной скелет.

— А с учёбой как?

— Тоже нормально.

Его вопросы нервировали. Какое ему дело до меня? Моей учёбы? Если отвечу, что он сделает?

Я посмотрел на него. Он всё ещё пялился на меня. Улыбнулся. А до этого сидел с мордой-кирпичом.

— Эт хорошо, — непонятно зачем говорит.

В отличие от Миши у него было столько свободного времени, сколько он предоставлял себе сам. Работает фрилансером, сам выбирает количество переводов и может неделями ничего не делать. Миша никогда не мог себе такого позволить. Он работает пятидневку, возвращается домой в восемь вечера и на выходных отсыпается по полдня.

Если бы я мог говорить с ним так часто, как это пытается проделать со мной Денис, я бы уже давно спросил его. Но это не так. Вечно не получается. Никак не подступиться. Никак не заговорить, когда есть возможность. Я слишком часто об этом забываю, потому что есть вещи поважнее «закрытых глаз». Потому что я хочу знать, как он себя чувствует, чего хочет на ужин, что мне лучше сделать, как облегчить ему жизнь, что ему всё-таки важнее: своя жизнь или моя.

— А Миша как? — спрашивает Денис.

— Разве ты с ним не общаешься? У него и спроси.

— Блин, Ром, я ж не об этом. Мне он может что угодно сказать. Я имею в виду, дома… как он себя ведёт? Всё хорошо? Или… он там, ну, мутит что-нибудь? Может, бесится?

Его слова отзываются клокотом в груди.

— Не понимаю, о чём ты, — говорю. — Нормально он себя ведёт и не бесится, и ничего не мутит. Чего ты пристал к нему?

Денис лишь улыбнулся.

— Я просто спросил.

Как же. Просто.

Хочу уйти, но только отвожу взгляд. Опять смотрю на недостроенное здание. Там лазают дети.

Мы молчим. Потом Денис уходит за заказом. Ставит на стол поднос. Я забираю свой милкшейк. Денис берёт суп, а половину бутерброда протягивает мне.

— Не хочу, — говорю.

— Возьми, а. Ешь нормально, а то это не дело.

Какая ему разница?

Но чтобы он не развозил, я беру бутерброд. Лезет еле-еле.

Я закрываю глаза.

***

После кофейни Денис отпускает. Не мучает. Будто понимает, что мне почти нетерпимо его общество. Но он вернётся. Всегда возвращается и встречает у универа. Спрашивает, как дела и учёба. Как Миша и как он себя ведёт дома. Всегда пытается взлохматить мне волосы и взять за руку. Пытается быть ближе, когда я против этого.

«Закрой глаза. Не открывай их. Пожалуйста».

Сплю до вечера. Миша возвращается после девяти.

— Привет, — говорю ему.

— Привет, Рома, — Миша мне улыбается.

— Разогреть поесть?

— Да, спасибо большое.

— А что пить будешь: чай, кофе?

— Чай, пожалуй. Спасибо, Рома.

Миша всегда меня благодарит. Всегда следит за моим состоянием и никогда не трогает меня, если я против.

Как он сошёлся с Денисом, я не понимаю.

Макароны с мясом ставлю на разогрев. Заливаю чайник и жду, когда микроволновка запищит. Миша переодевается, потом идёт в ванную. Я достаю макароны и включаю чайник. Беру пакетик с чёрным чаем и кладу две ложки сахара в кружку. Когда Миша выходит, всё готово.

Я сажусь рядом с пустым зелёным чаем.

— А ты сам ел? — спрашивает Миша.

— Ага, перекусил после универа.

Миша замирает.

— Но это же было давно.

Сказал, как было. Не подумал.

— Мне хватило, честно. Не лезет особо много в последнее время.

— Всё точно хорошо? — не уминается Миша, откладывает вилку и смотрит на меня. — Ты не заболел?

— Нет, ты чего, лето на дворе. Просто Денис… — сказал.

— Что? Денис? Он донимает тебя?

— Нет-нет, — я начал мельтешить. — Просто иногда пересекаемся, а ты знаешь, он такой… ну, с ним спокойно не поговоришь.

— Я поговорю с ним, если надо, — напирает Миша. — Не дело, если он лезет к тебе, а ты этого не хочешь. Боже, — вздыхает он, — что с него взять…

Поэтому не понимаю, как они сошлись.

***

В следующий раз Денис объявляется быстрее, чем обычно. Опять в чёрном. Как клякса. Он улыбается, но не потому, что рад видеть или хочет поговорить. Улыбка такая, сжатая, напряжённая. Хочу проигнорировать его, но он идёт следом за мной.

— Рома, — повторяет, — Рома, ну это не дело!

Он хватает меня за руку, а я пытаюсь вырваться. Он физически сильнее. Больно пережимает запястье.

— Так я донимаю, значит?

— Немного, но да. Только понял?

— И ты поэтому Мише нажаловался?

— Что? Я ему не жаловался.

Но я понимаю, в чём дело. Миша всё-таки поговорил с Денисом. Он слишком переживает за меня, вот и действует наперёд, не думая, что я в состоянии перетерпеть. Он сам может терпеть сколько угодно, но не желает, чтобы терпел я.

— И именно поэтому он мне мозги полночи выносил! — Денис был зол. Сильнее сдавливал руку и не обращал на это внимания. А я терпел.

Мне нечего сказать. Я пытаюсь выдернуть руку, а Денис тянет на себя. Прохожие смотрят. Уже не могу. Думаю дёрнуть так, чтобы Денис точно отпустил, но, кажется, я себе скорее запястье выверну или сломаю, нежели получится.

Я опускаю голову.

— Ничего я ему не говорил, — у меня дрожит горло. Трясётся подбородок. Вместе с языком и губами.

Запястье ноет.

Денис ослабляет хватку. Почти отпускает.

— Извини… — говорит, а я убегаю.

День сижу в комнате. Запястье не проходит. Погано.

Если кто и бесится, так это Денис. Миша никогда не позволял себе повышать на меня голос и держать так. Даже если я крупно косячил. Даже если случайно камнем разбил стекло чужой машины, штраф за которое пришлось покрывать Мише. Даже когда он не спал днями и ночами из-за подработок. Даже когда ему пришлось бросить колледж из-за меня. Чтобы обеспечивать меня. А Денис… он сам что-то мутит и лезет туда, куда его никто не просит, а потом срывается, потому что думает, что может. Если не нравится, что Миша ему мозги выносил, так сказал бы ему. Ко мне чего прикопался?

Я вздыхаю.

Закрываю глаза.

***

Когда Миша просил об этом, когда его рука была на моём лице, я почувствовал, что она мокрая.

Вспотел?

Он о чём-то переживал? Очень не хотел, чтобы я увидел.

Он был с девушкой? А я пришёл не в подходящий момент и заглянул в комнату? Я им помешал? Но, кажется, Миша тогда был одет. Успел одеться? Или не успел раздеться?

«Пожалуйста, не смотри», — его голос дрожал. Рука тоже.

Было холодно? Жарко? Было лето? Было душно?

Сколько бы ни пытался вспомнить, не вспоминаю больше его слов и действий. Даже не помню, сколько мне тогда было. Какое было время года. Только его слова. Только его рука на моих глазах.

***

— Хочешь чем-нибудь заняться? — спрашивает Миша.

Сегодня он вернулся раньше. У него было время. Я помнил о его словах, но не мог спросить о них. Не хотел портить вечер. Не хотел напрягать Мишу.

— Да нет, ничего на ум не приходит.

Возможно, сейчас не лучшее время.

— Посмотрим чего-нибудь? — предлагает он.

Я соглашаюсь. Мне далеко без разницы, чем мы будем заниматься. Мне хорошо так, как есть.

Фильм смотрели в тишине. Эта тишина мне нравилась, она говорила о спокойствии. Она расслабляла. Совсем не была похожа на ту тишину, которую мы соблюдали при отце. Она была напряжённой и тяжёлой. Она сковывала и принуждала вести себя как можно тише.

Отец не любил лишние звуки. Не любил, когда мы с Мишей переговаривались в комнате или за столом, когда шутили и смеялись. Он всё время злился. Бил Мишу. До меня не успевал дойти. Уставал. Махал рукой и грозил, чтобы мы заткнулись. Чтобы вели себя так, чтобы не напрягать его. Потом он ушёл. С концами.

Похоже, он считал, что я и Миша испоганили ему жизнь. Миша мог злиться на меня. Мог, как отец, бить и кричать, но он был его полной противоположностью. Если говорить, кто больше похож на отца поведением, то это Денис.

Я сжимаю руки.

Это странно. Незакономерно. Или наоборот. Потому что у нас был плохой отец, мы стали людьми получше. Не хотели быть как он. Не хотели повторять его ошибок.

— Миша, — говорю я.

— Что такое?

Он как созревший одуванчик. Не составит труда раздуть.

— Не надо было Денису ничего говорить. Он не сделал ничего такого.

— Рома… извини. Просто он такой человек, если его вовремя не осадить, он может перейти границы. Поэтому я подумал, что будет лучше, если я сразу ему об этом скажу… Он тебя не достаёт?

К сожалению, именно из-за этого решил достать сильнее.

Я погладил запястье.

— Нет, всё хорошо. Спасибо.

В такие моменты я думаю, что говорю на автомате.

Миша обо мне беспокоится. Больше, чем о себе и своих отношениях с другом. Я хочу быть ему благодарным. Хочу сказать «спасибо» от души, но иногда, мне кажется, он делает слишком многое, чтобы мне жилось хорошо. Чтобы я жил и не знал таких проблем как он. Чтобы я закрыл глаза и ничего не видел.

***

— Хэй, — Денис приходит через неделю. В чёрном.

В этот раз не улыбается. Вроде бы сожалеет. Не смотрит подолгу на меня.

— Чего тебе? — повторяю.

Он вздыхает. Будто я его достал. Будто не этот вопрос я должен задавать. Будто у него в печёнках сижу я.

— Насчёт Миши, — начинает. И снова по старому сценарию.

— Да чего ты к нему прикопался? — не выдерживаю. — И ко мне. Делать больше нечего?

— Рома, послушай сюда, — пытается взять меня за руку.

Я отхожу. Соблюдаю дистанцию. Чтобы не дотянулся.

— Не хочу. Надоел уже. Чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы я, как ты, вечно с ним ссорился?

— Да что ты несёшь? — он не орёт. Сдерживается. — По-твоему, мне с ним хочется «ссориться»? Он не понимает, что делает. И вечно лезет на рожон, а мне его, видите ли, надо спасать. Ром, послушай, ещё немного и у него крыша поедет. Если при тебе он ведёт себя нормально, это не значит, что так на самом деле.

— Нет, нет, нет, это ты что несёшь? — не понимаю. — Сам себя послушай. Ты меня против него настроить хочешь? Да? Если у вас там что-то не ладится, разбирайтесь сами, а. Меня зачем приплетать?

— Ром, слушай, ты просто спроси у него. Спроси, что сталось с вашим отцом, и ты поймёшь, что брату своему ты можешь доверять столько же, сколько и незнакомцу.

Этот бред зашёл слишком далеко. Моё терпение лопнуло. Наконец-то я смог сказать Денису, что не хочу видеть его. И слышать. И чтобы больше ко мне он не приходил.

Что стало с отцом? Он ушёл. Бросил нас. Так Миша сказал. Стал бы он врать? Конечно, нет. Зачем ему это? Да и то, что отец ушёл, только сделало нам лучше. Мишу больше не били, на нас никто не кричал и мы могли разговаривать и смеяться столько, сколько считали нужным, и так громко, как сами того хотели сами.

На это глаза закрывать я не собирался.

***

На выходных Миша чувствует себя не очень. Говорит, заболел. Просит купить лекарства. Судя по наличию товаров в аптеке, мне придётся уехать на пару часов. Миша говорит, что пойдёт. И что я могу не спешить. Он не умрёт от пары часов ожидания.

Я поехал. Возился недолго. Пробок не было. Водитель маршрутки несся без остановок. Туда и обратно. Это были разные водители, но вели себя как один. Я сэкономил больше получаса. Минут так сорок пять. Я почувствовал себя гордым. Когда есть планы и когда ты успеваешь справиться с ними быстрее, чем предполагал, на душе сразу легче.

— Миша, я вернулся, — говорю, когда захожу в квартиру.

На пороге чьи-то кроссовки. Не мои и не Миши.

Я слышу, как что-то упало на пол. Не могу определить по бренчанию.

Миша не отзывается. Я поднимаю голову. В квартире тихо.

— Миш? — зову я и снимаю обувь.

Миша выходит из своей комнаты. Весь бледный. Глаза огромные. Волосы мокрые, прилипли ко лбу. Пятна пота растеклись по футболке под мышками и вокруг шеи. На лице замечаю что-то красное. Как кровь.

Я застываю. Смотрю на чёрные кроссовки, потом на Мишу. Понимаю, что у Дениса были такие.

Я сглатываю.

— Рома, — совсем не тепло говорит Миша, а я поддаюсь назад.

Он идёт на меня, протягивая руку. На ней тоже кровь. Я жмурюсь и сжимаюсь. Его рука накрывает глаза.

***

— Закрой глаза. Не смотри. Держи глаза закрытыми. Не смотри. Пожалуйста. Это всё, что я от тебя прошу. Не открывай глаза. Хорошо? Пожалуйста, Рома, не открывай.