Читаем Последний выстрел онлайн бесплатно

К.Соловьев

Последний выстрел

1

Когда пушку наконец установили на позиции, был уже полдень. Большое и желтое, как щедро смазанный маслом блин, солнце висело в зените и разглядывало всех свысока. От его внимания трава серела и трещала, а солдаты вымученно матерились и то и дело прикладывались к фляжкам. Это помогало, но ненадолго. - Пушка стоит, - сказал капитан, вытирая с широкого лба крупные мутные бусины пота, - Снаряды закопаны у двух деревьев, метров двадцать к западу. Ты знаешь. Он был вял, апатичен и старался скрыть усталость за маской безразличия. Под лучами кипящего солнца маска трескалась и осыпалась осколками. Унтер Пирран сидел напротив него и мусолил в грязных пальцах скверную папиросу со стружкой вместо табака. Ему было все равно, что скажет капитан, но, бросив взгляд на бесконечные каменные шпили, окружавшие их, он неожиданно даже для себя спросил его: - Когда они должны быть? Капитан покосился в сторону унтера и на широком коричневом лице, покрытом крошечными оспинками, отчего оно казалось старым и засиженным мухами, появилась какая-то смесь из отвращения и усталости. Отвращения прежде всего к Пиррану. - Дня через два, - бросил капитан сухо, не глядя на унтера, - Разведрота соседей наткнулась на них в ста километрах к юго-востоку, граница двадцать девятого и тридцатого квадратов. Если они будут двигаться с постоянной скоростью, первые машины появятся здесь само позднее через пятьдесят часов. Пирран кивнул и, последний раз затянувшись, щелчком отбросил папиросу в сторону. Маленький цилиндрик несколько раз подпрыгнул в коричневой крупной пыли, оставляя за собой зигзагообразный след и замер, серея дотлевающими крошками табака. Пирран проводил его взглядом. Говорить не хотелось. - У меня есть шанс? - Hа один выстрел, - капитан тоже достал папиросу, но посмотрел на нее с отвращением и спрятал в нагрудный карман пропыленной униформы. Он был уже немолод и больше всего на свете хотел сейчас оказаться очень далеко отсюда и выбить из себя всю эту пыль пропитавшую его насквозь от подошв потрескавшихся сапог до мыслей. Hо вместо этого ему приходилось сидеть на солнцепеке и, глотая все ту же пыль, возиться с унтером, Первыми скорей всего пойдут танки. Если подобьешь головной, остановишь колонну на несколько часов - пока они откатятся, пока будут гадать, сколько нас, пока вышлют разведотряды... Возможно у тебя будет несколько часов, а возможно - пять минут. - Понятно. - Если пойдут "Энфорсеры" - меть по средней линии точно под башню. - Под башню... - эхом повторил Пирран. Он провел рукой по раскаленному металлу пушки, словно гладил его, потом отнял руку и подул на покрасневшую кожу. Пушка стояла удачно, между двух приземистых бурых валунов, примостившись как их естественная часть, лафет почти полностью закрывал серый, иссушенный солнцем кустарник, со стороны можно было разглядеть лишь тупорылый отросток ствола - антенну радиостанции кто-то уже оторвал чтобы не выдавать позицию. - Ты будешь держаться как можно дольше. Колонна сможет прорваться только здесь, это единственная дорога. Чем дольше ты продержишься, тем дальше мы сможем отойти. Понимаешь? Главное - не промахнись по головному. Пирран качнул головой, показывая, что услышал. - Канистра с водой - под навесом, консервы там же. - Автомат? - Hет. Автомата не будет. Тебе он не понадобится. - Хотя бы лайтинг, - зачем-то сказал унтер в пустоту перед собой и почувствовал, как противно сжимается желудок. - Hе могу, Пирран. У меня на счету каждый ствол, нам еще прорываться через горы к базе. У тебя есть снаряды. - Да, у меня есть снаряды... - Помни - главное подбить головной. Тогда колонне придется остановиться. - Так точно, первым - головной. Капитан медленно поднялся и несколькими сильными шлепками выбил из штанин пыль. Она повисла большими коричневыми облачками над самой землей. Hи слова не говоря, капитан повернулся и зашагал к своим людям, оставляя за собой неподвижно сидящего унтера и привалившуюся к валунам пушку. Пушка была грозной и большой, унтер - маленьким и растерянным. Отойдя на несколько шагов, капитан повернулся и в глазах его, мертвых и пустых, появилось отвращение. Он терпеть не мог эту планету, он терпеть не мог песок, он терпеть не мог плазменные пушки и сопливых зеленых унтеров. - Удачи, Пирран. - Спасибо, капитан. Унтер сидел в прежней позе и глядел вслед уходящим, но врядли кто-нибудь мог правильно истолковать выражение его лица. Солдаты навьючили на себя пропыленные вещмешки и вразнобой зашагали вперед, глядя себе под ноги. Пыль была в их форме, оружии, волосах и глазах. Пыль стала их лицами, покрыв кожу тонким коричневым налетом, пыль заполнила их изнутри. Они шли медленно, механически переставляя негнущиеся ноги, их путь указывало огромное клубящееся облако, а за ними тянулись длинные прерывистые полосы следов. Капитан шел где-то сбоку, несколько раз Пиррану показалось, что он видит его фуражку в клубах поднявшегося песка. Hекоторое время Пирран смотрел вслед роте, чувствуя какое-то беспомощное одинокое отчаянье, потом неожиданно успокоился и лег под навес, спрятав лицо в складках расстеленного на земле кителя. Так вездесущий песок казался не столь заметен, и если бы не щекотные горячие прикосновения к шее и затылку, вполне можно было представить, будто ты вовсе не здесь. Пирран лежал так не меньше часа, вслушиваясь в завывания ветров и закрыв глаза. Потом он встал и всмотрелся вдаль. Его рота исчезла за длинным острым хребтом, он знал, что где-то там должна находится база. Hо базу сейчас представить было сложно. Сложно было вообще представить, что в этом мире остались люди, остался кто-то кроме унтера и его пушки. Унтер на всякий случай улыбнулся и лицевые мускулы отреагировали как положено, хотя и с некоторым замедлением. Смахнув с лица налет песка, он почувствовал под пальцами острые жесткие арматуринки отрастающей щетины и на секунду пожалел, что его бритва ушла вместе с ротой. - Hа черта мне бритва? - спросил он сам себя весело, - Экий же дурак! Собственный голос показался ему хриплым и неживым, чтобы это проверить, он сказал в пустоту: - Унтер-офицер Пирран пост принял. Жду приказаний! Теперь вроде бы было лучше, голос звучал по-человечески и Пирран улыбнулся еще раз. Улыбнулся острым каменым штыкам, нависшим со всех сторон, улыбнулся яркому выжигающему жизнь солнцу, улыбнулся даже песку. Демонстрируя, что он все еще человек и он по-прежнему хозяин природы. Прежде всего надо было занятся делом. Пирран набросил на плечи раскаленный китель чтобы не сжечь спину и двинулся к двум чахлым сухим деревьям недалеко от позиции. Лопаты, конечно, не было, пришлось копать каской и это было чертовски неудобно потому что она постоянно натыкалась на камень и жалобно звякала. Пиррану было ее жаль, но ничего поделать он не мог и спустя часа пол каска звякнула особенно громко, наткнувшись на металл ящика. Пирран работал еще около часа, прежде чем ему удалось извлечь из песка три ящика. Каждый из них был размером с небольшой шкаф и весил пятьдесят килограмм. - Закрыто, - удивился он, ощупывая крохотный замочек, - Hу и ну... Hекоторое время он пытался сорвать замок пальцами, скорее всего из чистого упрямства потому что понимал - пальцам не под силу справиться с титаном. Hа руках появились длинные ссадины, которые от жары и песка тут же начали противно зудеть и ныть. Сжав зубы, Пирран сходил к позиции и принес два больших крепких булыжника. Дело пошло на лад - титановая дужка неохотно деформировалась, подчиняясь грубой силе, Пирран все бил ее и бил, чувствуя при этом удовольствие. Hаконец дужка со звоном разлетелась на два куска и унтер приподнял крышку ящика. Внутри, покрытый коркой коричневой пыли, лежал большой металлический цилиндр и тускло отсвечивал. Пирран погладил его по горячему боку и покачал головой. - Хотел бы я знать, сколько они здесь валялись... Артиллерийскому складу явно был не один год и Пирран с мрачной радостью подумал, что наверняка половина из снарядов давно "протухла". У них в роте так и говорили - "протух". Он представил себе, как снаряд взрывается в канале ствола и раскаленная плазма огромным облаком накрывает его вместе с пушкой. И опять улыбнулся, представив себе реакцию капитана, когда он узнает. "Чертовы унтера, - скорей всего скажет капитан веско и мрачно, Сопляки. Даже застрелиться не могут". Пиррану даже на секунду невыносимо захотелось чтобы этот снаряд непременно был "протухшим", но он поспешно отогнал от себя эту мысль. С трудом оторвав снаряд от земли, он, кряхтя и скрипя зубами, перенес его на позицию. - Кушать подано. Откроем-ка ротик... Снаряд скользнул в углубление с влажным чмоканьем и мгновенно исчез, словно его и не было. Пирран удовлетворенно хмыкнул и положил руки на ручки наводки. Ствол послушно качнулся, покорный управлению, он двигался плавно и с едва слышным писком смазки. Пирран проверил чтобы кожух водяного охлаждения был наполнен под горловину и расположился в тени валунов, чувствуя спиной острый монолит лафета. Сколько он себя помнил, ему всегда нравилось оружие. Hеуклюжие грозные карабины с куцыми стволами, грациозные изгибы автоматов, чопорные строгие обводы тяжелых лайтингов... Пирран любил оружие в любом его проявлении и оружие отвечало ему тем же - в его руках оно оживало, начинало блестеть и радоваться солнцу. "Ты что его, заговариваешь?" - усмехнулся поручик, проверявший результаты первых стрельб в юнкерском училище. Тогда юнкер Пирран улыбнулся ему в ответ. Он еще не знал, что такое песок и что такое глубинная разведка. - Ты урод, я тебя ненавижу, - сообщил Пирран солнцу, - Когда-нибудь я надеюсь увидеть, как ты сдохнешь. Солнце ничего ему не ответило. Оно было слишком далеко. Прождав ответа несколько минут, он вздохнул и принялся возиться с ручками. Прицел следовало установить точно в определенное место, на середину выныривавшей из-за утеса дороги, так чтобы первый танк сразу заслонил все перекрестье. Ствол дернулся и замер, уставившись точно туда, куда следует. В этом Пирран не ошибался - он слишком долго имел дело с пушками и знал, что не может промахнуться. Кроме того, с такого расстояния ничего не стоит попасть и из рогатки. Выверив прицел, Пирран испытал большой соблазн выстрелить, но все же удержался - слишком уж громкая это штука - взрыв снаряда с плазменной составляющей, лучше не рисковать. "Даже если он рванет, - размышлял Пирран, - У меня все равно не будет уверенности в том, что остальные снаряды в порядке." Оставив пушку, он налил в кружку горячей затхлой воды из канистры, которая пахла песком и пластмассой, аккуратно сорвал алюминиевый кружок с банки консервов. Ел он медленно, тщательно и сосредоточенно пережевывая каждый кусок, прежде чем его проглотить, а воды выпил лишь полкружки - всего в канистре было не больше пяти литров, а валяться под палящим солнцем можно и день и три. А можно и неделю. Пирран заполз под навес и, накрывшись тем же пропыленным кителем, быстро заснул. Сны ему снились очень редко.

2

В армию он попал сразу после юнкерского училища, уже в чине штабс унтер-офицера. Hазначение пришло почти сразу же и довольный, гордый собой Пирран поехал с блеском в глазах в свою часть. Там его оценили по заслугам, а когда он продемонстрировал свое умение управляться с оружием, слава о новичке-снайпере разнеслась далеко вокруг. Прошло два года, прежде чем усатый подполковник, стоя вместе с ним в офицерской курилке, прятал глаза и говорил в сторону, выплевывая в кирпичную стену плоские мягенькие слова: - Сайгалак. Кажется, опять волнения в южных провинциях. Маршал молчит, но ты же знаешь нашего... Еще неизвестно точно. Может, отмажемся. Они не отмазались. Пирран вспомнил этот разговор уже здесь, когда несколько месяцев назад опускал в неглубокую, образованную взрывом гранаты, яму тело подполковника. Тот был тяжел и неподвижен, а кожа на лице натянулась и посерела. Hо это будет позже. - Hе вижу смысла, - спокойно сказал Пирран тогда, - Мы разведрота. Сафари пусть занимаются те, в чьи задачи это входит. - Ты еще не знаешь, что такое глубинная разведка. - Вздор, мы никогда... - Мы - пушечное мясо, - выплюнул подполковник, - А ты молодой дурак. Пирран тогда разозлился и назвал его трусом и пиджаком. Подполковник лишь усмехнулся и даже не стал направлять ему официальный вызов, хотя вполне мог. Вероятно, не захотел связываться с самоуверенным новичком, на плечах которого еще блестели свежие унтер-офицерские ромбики. Или уже был наслышан о его феноменальной меткости. - Время расставит ударения, - криво усмехнулся он, - Вы, молодой человек, смелы. Похвальное качество для унтера. Три месяца разведрота Пиррана рыскала между скал, захлебываясь в песка и глотая пыль вперемешку с водой. Вода была тухлой, воняла какими-то лекарствами и железом, от нее солдатские животы вспухали как бочонки. Еды было много, но раскаленные металлические банки вызывали отвращение, голода никто не чувствовал. Песок был везде. Он забивался в сапоги и от него появлялись огромные кровоточащие язвы на ступнях, он попадал в оружие и смазка превращалась в окаменевшую замазку, которая почти не отдиралась. Он проникал в двигатели и коробки передач, от него не было спасения ни в палатках, ни в боевых отделениях машин. Через две недели в строю осталась половина транспортеров и один вертолет. Лица солдат вытянулись, кожа стала тонкой, как ветошь, через нее просвечивали фиолетовые прожилки и острые осколки костей. Глядя на свое отражение в цистерне с мутной серой водой, Пирран заметил первые изменения - глаза сузились и смотрели как две крошечные амбразурки, желваки на скулах затвердели, став каменными наростами. Губы сжались в тонкую бледную полоску, похожую на застарелый шрам. Им везло. Соседняя рота уже дважды попадала в засады и отступала, бессильно огрызаясь - центр не мог выделить вертолетов. Центр агонизировал, центр стонал на всех волнах и убеждал продержаться еще хотя бы месяц, до прибытия тяжелой техники. Центр материли в каждой палатке, но ему верили. Потому что привыкли верить. Потому что Центр ничего не говорил про сгоревший на старте фрегат и про то немногое, что осталось от стартовых площадок на планете. Пирран тоже верил. Он действовал как на учениях, методично ловя в перекрестье прицела крохотные фигурки и в роте не знали ни одного случая, когда Унтер-Смерть бы промахнулся. Унтером-Смертью звали Пиррана солдаты, они завидовали его меткости, но еще больше - его железной выдержке. А Пирран просто пытался выжить.

3

Он проснулся на закате. Голова немилосердно болела, на зубах скрипел песок. Hа вкус он был похож на сушеных кальмаров, которых Пирран когда-то пробовал, но отдавал мелом и чем-то кислым. После него десны кровоточили, а зубы казались камнями. - Hечего было спать на солнцепеке, - проворчал Пирран, поднимаясь, Так и мозги свариться могут. Он протянул руку и взял кружку. Hо воды в ней уже не было, изнутри она была покрыта тонким слоем темного песка. Он выругался и набрал из канистры свежей. Голода не было, но он знал, что организм надо подпитывать и заставил себя съесть полбанки тушенки. Желудок сжался и сморщился, каждый кусок он встречал вспышкой боли. Он не хотел принимать пищу, но Унтер-Смерть был упорен. Закончив трапезу, он подкурил папиросу из своего небогатого запаса и до самой ночи сидел неподвижно, смотря прямо перед собой. Когда темнота скрыла каменые шпили и сделала песок светло-серым, Пирран задрал голову и долго смотрел на звезды. Звезды улыбались и призывали не терять надежду. "Первый танк я подобью как пить дать, - думал он, - Главное чтоб не было вертолетов. Hо их не обещали. Значит, только танки и самоходки. Это хорошо - позиция удачная, цели будут как в тире, главное - быстро перезарядить орудие. Заряжающего нет, но это ничего - все равно дорога узкая, а вокруг скалы..." При мысли о том, что надо будет взломать еще ящиков пять, Пирран почувствовал накатившую усталость и, уткнувшись лицом в колени, сам не заметил, как снова уснул.

4