Читаем Последний реанорец. Том VII онлайн бесплатно
Последний реанорец. Том VII
Серия: Высшая Речь
Статус: Завершена полностью
Самиздат, сетевая литература / Боевое фэнтези / Попаданцы в магические мирыГлава 1. Канет во времени и возродится во иссушённой плоти...
После слов Бездны непроглядная тьма стала расступаться прямо на глазах, и тёмные тона чертогов великой матери стали светлеть и размываться. На смену внутренней пустоте стала приходить ноющая и мерзопакостная боль в каждой клеточке тела, а также невероятная усталость и непонятный озноб. Полное же истощение организма шло лишь довеском и придатком к вороху отвратных чувств и ощущений, которые в единый миг умножились многократно и ударили со всей мощью в едином порыве. Потому как забитые какой-то вязкой дрянью лёгкие сделали, будто бы свой первый в жизни вдох, отчего пришлось закашляться.
Трепещи Ракуима! Дерите меня мертвецы вечного поля битвы! Вот же дрянь!
‒ Уж… лучше бы… я… сдох… ‒ невольно вырвалось у меня. ‒ Пас…кудство-то… как…ое!
Однако после произнесенных слов, что были похожи на непонятные животные хрипы недобитого зверя, моё состояние стало лишь хуже. Складывалось впечатление, что по горлу и внутренностям с особой жестокостью несколько раз провели наждачной бумагой и присыпали всё это мелкой солью. Взгляд в очередной раз размылся, головная боль усилилась в несколько раз, но сделав усилие над собой я попытался сесть. Однако вместо этого получилось лишь конвульсивно дёрнуться.
И знаете что?.. Мои жалкие потуги оказались не напрасны, потому как в следующий миг пришло осознание того, что реанорские чувства вновь при мне. Секунду спустя нос уловил множественные запахи лекарственных эликсиров, настоек и зелий, а следом за обонянием, стало медленно возвращаться и зрение со всеми остальными чувствами. Присутствовал лишь один минус ‒ в ушах стоял непонятный глухой гул и шум, будто бы я находился долгое время под толщей воды.
Первое за что зацепились глаза это знакомый потолок моих покоев в московской усадьбе, а также несколько тонких трубок и проводов, которые были подсоединены к моему телу.
‒ Это… что еще за… дрянь? Прикончу всех… к чертовой мат…
Правда, слова мгновенно застряли в горле, потому как взгляд невольно коснулся собственного тела и от увиденного пришлось выпадать в глубокий осадок. Потому как кожу, натянутую на скелет, нельзя было назвать полноценным и здоровым мужским телом. Хотя чему удивляться? Скажем так, я еще легко отделался. Углубленный реанорский транс пожрал мои силы, а слова Высшей речи вдобавок прихватили еще и мою физическую структуру. Получилось полное, но закономерное дерьмо.
‒ Твою мать… Лучше бы я действительно подох. Нет сил смотреть на этот позор и жалкие трепыхания…
Сучья кровь! Стоп!.. ВМЕСТИЛИЩЕ! РЕЗЕРВЫ!
Стоило сконцентрировать хоть немного внимания на собственных силах, как из горла вырвался гортанный выдох тотального облегчения. Всё необходимое оказалось на своих местах. Зачахшим, ослабленным, но главное всё было в целости и сохранности.
Правда, в следующий миг краем глаза удалось засечь какое-то движение. Я с трудом повернул голову вправо, и мои глаза моментально встретились с ошеломленными глазами какой-то незнакомой молодой девицы в тёмно-зеленом одеянии целительницы, которая сидела рядом со мной на кресле с телефоном в руках и было видно, что не могла поверить в увиденное. А если судить по шокированному виду жизнючки теперь я просто обязан вернуться в объятия Морфея только для того, чтобы её душевное состояние продолжало оставаться в равновесии.
‒ Не знаю, кто ты такая… но разве на мне растут цветы? ‒ хрипло выдал я.
В ответ та лишь медленно и пару раз отрицательно покачала головой, а рот её раскрылся в немом изумлении.
‒ Раз не растут, то не смотри так внимательно, а то могу и испугаться. Поэтому, если ты не хочешь, чтобы я подох, то дай воды…
Пару мгновений та обмозговывала все вышесказанное, но вместо того, чтобы выполнить моё поручение девица как ужаленная подскочила на ноги и миг спустя громогласно хлопнув дверью, стремглав умчалась восвояси.
‒ Госпожа Хельга! Госпожа Хельгаааа!!! ‒ стали раздаваться приглушенные крики целительницы по усадьбе. ‒ Палач Империи! Ой!.. То есть граф! Его преблагородие! Он… Он… Пришел в себя! Он… Он… жив! Нужно уведомить её высочество Оксану Прокофьевну!
Ох, Бездна, что за глупая баба всё-таки! Конечно же я жив. По крайней мере, теперь. Хотя, что с жизнючек взять? Стоп!.. Это что еще за Палач Империи, рога беса мне в зад?! Что за бредятина?!
От бессилия пришлось вновь прикрыть глаза, потому как шевелиться не хотелось от слова совсем. Но все мои вялотекущие размышления были прерваны настоящим людским галопом, и стоило вновь раскрыть веки, как несколько секунд спустя в уже открытом дверном проёме замаячило несколько женских силуэтов знакомых лисиц, но в глаза почти сразу бросилась неприкрытая радость и наполненные небывалым удивлением глаза.
‒ Лазарев… ‒ горько сглотнула фон Тек, нерешительно ступая вперед и чуть ли не спотыкаясь при каждом шаге. ‒ Живой…
Простояв недолго в проёме, остальные лисицы одна за другой прошествовали внутрь покоев следом за своей начальницей. Правда, я разглядел один неоспоримый и важный факт. Точнее целых два факта. Во-первых, девушки выглядели совсем не так, как прежде, и все кардинально переменились в лучшую для себя сторону. В особенности Хельга. Чего только стоил брючный официальный костюм и длинная светлая коса. Теперь магиня выглядела не извечно уставшим изгоем, а настоящей дворянкой, которой на вид было всего лет двадцать пять, да и улыбающееся лицо женщины, словно сияло.
А во-вторых, взор практически сразу устремился за выпирающий живот обескураженной Ванессы. Магиня жизни оказалась беременна, и срок был уже довольно солидный. Мозги еще не успели сложить все неоспоримые факты воедино, как лицо тотчас скривилось, будто от зубной боли, а глаза закатились от дерьмового осознания ситуации.
Чтоб меня херувимы на свои копья света вознесли! Теперь мне понятно, о чем именно говорила Бездна. Дрянь!
‒ Ну привет, красавицы, ‒ усмехнулся кисло я, вновь разлепляя веки. ‒ По глазам вижу, что не ждали.
‒ Это действительно он… ‒ кивнула с нарастающей лучезарной улыбкой ла Валет, переглянувшись с лисицами.
‒ И всё такой же суровый грубиян и язва, ‒ вырвалось у Ванессы.
‒ А ты всё также не можешь держать свой длинный язычок за зубами, ‒ не остался я в долгу.
‒ Ха-ха-ха! ‒ рассмеялась заливисто целительница, прикрыв ладошкой губы. ‒ Это и вправду Лазарев.
А затем уже вдох спустя я оказался в объятиях Хельги под довольный и радостный смех остальных девушек.
‒ Живой… Пришел в себя… А мы уже… ‒ с покрасневшими глазами шептала фон Тек, лаская мои волосы и покрывая щеки поцелуями. ‒ Живой…
Отчего так гадко и в то же время приятно на душе?
‒ Сколько я провалялся овощем? ‒ потеплевшим тоном спросил я, пальцем убирая выбившийся локон из прически женщины.
‒ Год. Даже чуть больше… ‒ с расцветающей и обворожительной улыбкой на губах прошептала та. ‒ Если точнее, то год и тридцать пять дней.
Чтоб я сдох! Вот же сучья кровь!
‒ Уведомьте остальных! ‒ вдруг обернувшись к девушкам, громко заявила начальница службы безопасности. ‒ С кого начать вы сами знаете…
‒ Но прежде, чем вы начнете обо всём докладывать, ‒ резко отозвался я, прекращая начавшийся гвалт, отчего телодвижения лисиц замедлились и все присутствующие уставились на меня. ‒ Кто-нибудь подайте мне, наконец, воды, принесите зеркало и срочно узнайте, как сейчас себя чувствует Рита. Срочно!
***
Лёд и разлитая сила духа были повсюду. Появись сейчас на полигоне какой-нибудь незнакомец, то многие могли бы посчитать, что в радиусе нескольких десятков метров в начале жаркого лета вновь вернулась суровая и лютая русская зима, однако весь заснеженный и заледенелый пейзаж лишь своим присутствуем разбавлял силуэт высокого черноволосого мужчины, что был пропитан потом до самой нитки.
Ростислав Романов был в своей стихии. За минувший год будущий император Российской Империи изменился до неузнаваемости. Он заметно повзрослел, в глазах исчезло юношеское ребячество, а на смену ему пришел ледяной и колючий холод. Количество мышц на теле заметно увеличилось, однако один неоспоримый факт оставался неизменным. Парень так и не смог вернуться к возможному пику своих сил, а раны от амерских проклятий так и не покинули его тело до конца и продолжали медленно, но верно подтачивать организм цесаревича с каждым днём.
‒ Брат, дядя Мирослав говорил уже, что тебе лишний раз лучше не перенапрягаться. И я тебе об этом говорю, но уже не как сестра, а как целительница, ‒ подала сердитый голос Виктория, переглядываясь с Голициной, с которой пятью минутами ранее прекратила свои занятия по воинскому искусству, и всё это время те на пару наблюдали за действиями парня.
Каждый из Романовых и их приближенных знал, что нрав будущего императора кардинально переменился, и не сказать, что в лучшую сторону. А всему виной оказались обстоятельства Камчатской бойни по одну и по другую сторону пространственных врат на территории некогда истребленного древнего клана Ясака.
‒ Знаю, ‒ сухо отчеканил юноша, протяжно выдыхая и развеивая свои ледяные клинки, а также между делом подхватывая полотенце на границе рассеивающегося купола. ‒ Поэтому я уже закончил.
‒ Ростислав, не нужно так себя истязать, ‒ вдруг тихо добавила Марина, медленно подступая к мужчине и обхватывая его лицо своими руками. ‒ Ничего ведь уже не изменить. Не нужно себя так корить и истязать. Да и не думаю, что Настя оценит такое твоё поведение.
После слов любимой регаццы и стоило той упомянуть о Морозовой, как взгляд парня неуловимо потеплел и тот прохладными пальцами коснулся рук девушки.
‒ Знаю, Мариша, ‒ тихо обронил парень. ‒ Но будь я тогда чуточку сильнее, а не так жалок, то подобного могло и не произойти.
‒ Ты же ведь понимаешь, что Захар знал на что шёл?! Он ведь твой друг и исполнял свой долг перед империей. Тебе лишь всего-то и нужно, что вспомнить его последние слова, ‒ утешающе прошептала Голицына. ‒ К тому же он невероятный феномен даже среди всей знати. И по своему развитию мог бы потягаться с твоим отцом. Многие именно из-за этого его боятся до сих пор и желают ему смерти. Сам ведь знаешь, что за прошедший год страсти так и не улеглись.
‒ Ты права. Жаль только, что «мог бы», ‒ кивнул парень, повторив слова девушки. ‒ До меня только недавно дошли его слова, и я понял то, о чем он тогда говорил. Захар сказал, что возьмет всё на себя, а я, дурак, что-то бормотал тогда, что помогу ему. В итоге всё вышло так, как он и предсказал. Его заклеймили палачом, а я как цесаревич Романов вышел сухим из воды.
‒ Знаешь, брат, хочу кое-что сказать тебе по секрету, ‒ с тёплой улыбкой проговорила Романова, прислушавшись к разговору Ростислава и Марины. ‒ Граф самый непредсказуемый... человек, которого я знаю. И этим всё сказано. Поверь мне на слово.
Однако беседы мгновенно прекратились, когда до всей троицы донесся цокот приглушенных каблуков, а несколько секунд спустя на территорию полигона прошествовала задумчивая Оксана Романова и остановившись подле детей и регаццы со скрытым интересом посмотрела на сына, а после на обеих девушек.
‒ Так как его величество в курсе, между прочим, как и ваш отец тоже, то у меня для вас две новости. Хороша и плохая, ‒ вкрадчиво заговорила женщина. ‒ С какой начать?
‒ Если даже ты ведешь себя подобным образом, то давай лучше с плохой, ‒ после недолгих раздумий хмуро изрёк цесаревич, продолжая утирать пот с тела.
‒ Мне кажется, что в скором времени столицу, а то и всю империю ожидает волна непонятных телодвижений и скрытых интересов.
‒ Телодвижений и интересов? ‒ задумчиво отозвалась Виктория, глядя на мать. ‒ С чего бы это?
‒ Потому как это напрямую связано с хорошей новостью, но для кого-то она окажется крайне плохой, если не катастрофически плохой. Боюсь, и в самом деле столицу ждёт немалое потрясение, ‒ загадочно ухмыльнулась Романова. ‒ Ваш друг, Лазарев. Мне доложили, что полчаса назад он каким-то чудом пришел в себя.
Данные слова прозвучали как гром среди ясного неба. От услышанного рот Марины невольно приоткрылся, Виктория резко просияла, а вот Ростислав ещё долгое время находился в прострации и не мог поверить в услышанное.
‒ Самолет… ‒ хрипло и неверяще выдал цесаревич, обращаясь к Голициной. ‒ Мариша, готовь самолет. Мы возвращаемся в Москву.
***
Обстановка в покоях первой жены Елены Трубецкой была накалена. Точнее накалена до своего возможного предела. Потому как подобные разговоры с участием двух матерей Алины происходили с завидной частотой, а всё из-за одного злополучного случая с целителем, который произошел четыре месяца назад. Но сегодня тандем женщин был как-никогда решителен в отношении своей дочери.
‒ Алиша, ты должна как можно быстрее решить вопрос касательно своего будущего замужества, ‒ порицающим холодным тоном продолжала говорить княгиня, чеканя каждое слово, словно забивала гвозди в крышку гроба.
‒ Мама, я никому и ничего не должна! ‒ твердым тоном изрекла девушка, глядя в голубые глаза женщины. ‒ Это было моё и только моё решение. И я не считаю его ошибочным.
‒ Дочь, ты ведь понимаешь, что если об этом кто-то узнает, то это будет позором. Позор ляжет на весь род! И ты должна сказать нам спасибо, что мы не донесли о произошедшем твоему деду, ‒ подключилась к разговору Жанна Трубецкая. ‒ К тому же благодари бога, что у нас в роду хорошие, а главное молчаливые целители.
‒ Видимо, не слишком молчаливые раз они донесли вам обо всём, ‒ едко заметила княжна.
‒ Алиша, да как ты смеешь?! ‒ вдруг прошипела зло её родная мать. ‒ Это ведь его рук дело? Лазарева, не так ли? Этого несносного мальчишки! Как он только решился на подобное? Мелкий негодяй!
‒ Разумеется его! ‒ нещадно припечатала вторая княгиня. ‒ Она более ни с кем не была так близка. Теперь мне понятно, почему ты отвергла все ухаживания Акинфова и Аксакова. Этот подлец всему виной! Где только была твоя гордость? Чем ты думала, когда отважилась на этот поступок?
‒ Отныне я прекрасно понимаю, почему многие князья желают ему смерти, а всё, что с ним сейчас происходит не более чем расплатой не назовешь! Он это заслужил! ‒ процедила раздраженно Елена. ‒ Поэтому в ближайшие дни ты обязана пойти к целителю за помощью, а после без каких-либо пререканий примешь ухаживания Акинфова, либо Аксакова. Это наше последнее слово. Последнее!
‒ Да и не факт, что он вообще когда-нибудь сможет прийти в себя! ‒ добавила следом Жанна. ‒ Не стоит тешить глупых надежд и мечтаний! Теперь он не более чем спящий труп!..
