Читаем Последний путь онлайн бесплатно

 18 января - 20 марта, 2010 год

  (с) Шукшин А. И. 2010

  ПОСТАПОКАЛИПСИЧЕСКАЯ ПОВЕСТЬ

  ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ

  Андрей ШУКШИН

  Румата. Поменьше думайте о государственной необходимости и побольше думайте о собственной шкуре.

  Рэба. Вы правы. Сейчас самое время.

  "Без оружия". Братья Стругацкие

  Часть первая. Три дороги.

  Глава 1. Сити-22

  1

  Антон сидел в чистом вагоне длинного пассажирского поезда, приближающегося к железнодорожному вокзалу города Сити-22. Внутри было тепло и душно, но он все равно вздрагивал от холодных мурашек, бегающих по спине, глядя на город, до боли знакомый, оскаливший свой страшный клык - башню.

  В памяти всплывали знакомые улицы, заброшенные высотки, магазины, черные патрули, вышагивающие по городу днем и ночью, и, само собой, серая башня.

  Кроме него в вагоне практически никого не было. Только две худощавых женщины сидели в самом конце вагона возле тамбура и тихо о чем-то шептались, сидя на мягких сиденьях, но их напряженные фигуры выглядели так, будто они сидели на бетоне.

  Над головами пассажиров горели ртутные лампы. Возле них еле слышно шипела вентиляция и черный квадратный радиоприемник, из которого лился равномерный голос Владимира Чернова: "Чтобы не тратить свою жизнь впустую, чтобы нести благо всему человечеству, нужно стремиться к присоединению в Союз. Вы уже не те дети, которые бессмысленно носятся по улицам города и рисуют на стенах граффити. Пора понять, что вы повзрослели и пора становиться на путь истинный. И будущее ваше будет в надежных руках...".

  За окном под октябрьским противным моросящим дождем, за пределами станции, в центре города вершина серой башни Союза возвышалась над городом на фоне заходящего алого солнца как скалистая черная гора. Равномерно, в такт под ногами стучали чугунные колеса поезда, впереди трубил гудок тягача. И странно кружилась голова после семичасовой поездки на скоростном поезде правительства.

  2

  Поезд приближался к станции, загодя останавливаясь после бешеной скорости. Зашипели вакуумные тормоза, заискрились рельсы под поездом, создавая громкое скрежетание, послышался стон останавливающейся железной машины. Поезд проехал еще пару десятков метров и, дернувшись, остановился. С приятным "чуфф" раскрылись автоматические двери, и тот немногий люд, что прибыл на вечернем поезде, поспешил спуститься на бетонный перрон, который этим вечером не пустовал.

  Приезжих встречали солдаты Союза. Черные патрули. Бравые солдаты - гордость правительственной армии. На их защитных от радиации черных спецкостюмах поблескивали кевларовые пластины, на прочных широких ремнях крепились рации, постоянно потрескивающие и что-то говорящие. В руках у каждого из патрульных был автомат, за спинами в пластиковых кобурах торчали рукоятки пистолетов. Наличники черных шлемов были подняты и серые самодовольные лица смотрели на новоприбывших, как на врагов.

  Шла проверка.

  Один из сержантов с белой наклейкой на правом рукаве и с черными, как смоль волосами, гнусавил, обращаясь ко всем:

  - Документы, удостоверения и прочие бумаги на проверку...

  Антон немного испугался. Даже не испугался, а порядком трухнул. Липкий холодный пот потек меж лопаток, моча рубашку и производя эффект бегающих мурашек. Ведь с собой он вез нечто запрещенное. Нечто такое, за которое его могли сейчас же арестовать и уже к вечеру после долгого допроса и недолгой пытки расстрелять, как врага Союза и общества. Он надеялся, что солдаты ограничатся поверхностным досмотром.

  Так и произошло.

  Люди доставали из потрепанных чемоданов и рюкзаков синие паспорта, книги, журналы, исписанные клочки бумаги - складывали их прямо на бетон.

  Рядовые солдаты лениво наклонялись, ворошили разложенную бумагу в поисках запрещенной литературы. Они работали недобросовестно, неохотно, что было на руку Антону. Да и, может, кому-нибудь другому, такому же, как он.

  - Оружие, наркотики, спиртное и прочие средства для смертоубийства и получения экстаза... - продолжал гнусавить сержант.

  Сам он не рылся в разбросанных вещах и ничего не осматривал. Вероятно, считал себя слишком высокой шишкой, чтобы нагибаться над всем этим мусором. Для этого существовали подчиненные.

  - Все режущее, колющее, зажигающее и отравляющее...

  "Лишь бы не начали контактный обыск" - умолял неизвестно кого Антон. В Бога он не верил, как и большинство выживших. (Весьма странно, скажите вы: выжили люди после мировой эпидемии и не верят в Бога? Ничего странного. Люди потеряли все, чем они когда-то дорожили. Теперь у них осталось лишь жалкое подобие жизни, лишенное моральных и духовных ценностей. И страх за эту никчемную пустую жизнь, полную опасностей и горя. После этого им остается верить в Бога? Черта с два. Они верят в кого угодно, только не в этого мифического старика, который не смог избавить их от страданий и отчаяния).

  На бетон свалились спички, авторучки, зубочистки.

  Солдаты быстро распотрошили все разложенное в поисках чего-то опасного или запрещенного. Ничего не нашли:

  - Можете забирать.

  Собрали свои вещи, Антон забрал паспорт, думая о невероятной удаче.

  Гнусавый сержант сказал, махнув рукой в сторону города, который начинался с конца перрона и с металлической таблички с надписью: СИТИ-22.

  - Свободны. Выход там. Надеюсь у нас вам понравиться, - сержант улыбнулся ехидной улыбкой.

  Вслед за ним подобострастно засмеялись рядовые солдаты.

  3

  Люди поспешили в город, пока окончательно не стемнело. Вечером было несколько безопаснее находится на улице, нежели ночью, когда даже черные патрули, следящие за порядком, не могли обезопасить горожан от бандитов и вандалов. Антон шел в центре группы людей, направляясь к выходу.

  Оказавшись в черте города, люди разбрелись кто куда по своим делам, и Антон зашагал по своему. Под ногами сновали крысы и крупные тараканы, валялись пустые пластиковые бутылки, консервные банки и куски разбитого асфальта. На серых стенах домов были вывешены лозунги Союза на пластиковых табличках и железных щитах: ВО БЛАГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА или ВАШЕ БУДУЩЕЕ В НАДЕЖНЫХ РУКАХ ("В надежной хватке - подумал Антон. - А не в надежных руках") и призывы участников Сопротивления, написанные баллончиками и мелом: НЕ ДАЙ СЕБЯ УНИЧТОЖИТЬ, СОЮЗ - ЭТО ДИКТАТОРСКИЙ СПРУТ, ОКУТАВШИЙ НАШУ ЗЕМЛЮ, ВСТУПАЙ В СОПРОТИВЛЕНИЕ!

  "Здесь тот же хаос, как и везде" - думал Антон.

  Город не шумел как утром или днем - серо и буднично, он был нем и тих.

  По улицам ходили черные патрули, во главе которых вышагивали сержанты. Некоторые из них строго маршировали, другие шли, как могли - не в ногу, но от этого слабее они не становились. Среди куч мусора сновали худые коты. Редкие прохожие улыбались и говорили между собой. На рекламных стендах не было никакой рекламы, только призывы и лозунги, и лица героев Союза, одним из которых являлся Владимир Чернов, круглосуточно вещавший по радио и телевидению. Над головой летали фотороботы, изредка озаряя белой вспышкой чье-то бледное лицо.

  Большинство домов пустовало, так как жить там было невозможно после налетов мародеров еще в первые годы Мора, там селились только бомжи, бандиты и редко - сопротивленцы.

  Было тихо.

  Не было смеха детей и веселых разговоров их мамаш, не было криков играющих в домино мужиков, не сетовали старушки, сидя на скамейках возле подъездов домов, на боли в суставах. Только где-то в центре города под землей беспрерывно и бесперебойно гудела работа стального механизма башни.

  И накрапывал октябрьский дождь.

  4

  Антон поселился на северной черте города - подальше от оградительного периметра башни и патрулей - в жилой многоэтажке, где сохранились хоть какие-то условия для нормального проживания и даже более того.

  Стоимость жилья оказалась невысокой - всего пара юд в сутки, при условии не шуметь и не устраивать пьяные драки. Дешевизна квартирной платы обуславливалась тем, что проживающих в них людей с каждым днем становилось значительно меньше. Кто уезжал из Сити-22 в другой город в поисках лучшей доли, кто шел на "большую дорогу", кого арестовывали патрули, кто поступал в патруль добровольно - работать.

  - Оплату за комнату хорошо бы отдать заранее, молодой человек, - просипел толстый хозяин дома, с бледной как известняк физиономией. - Сами понимаете, бывают нехристи, которые поживут дня два и смоются, не оплатив. Я мог бы, конечно, сказать об этом патрулю, у меня есть паспортные данные всех жильцов, они бы поймали неплательщиков, вышибли бы из них всю дурь и вернули бы мне деньги. Да, сами понимаете, если повстанцы, не дай бог, узнают, что я обратился к союзному патрулю, то камня на камне не оставят от меня и моего славного домика. Так что прошу деньги вперед.

  В квартире, которую выдал в пользование бледный хозяин дома, находящейся на третьем этаже с видом на трущобы, было почти чисто, если не считать немытые полы и неубранную постель, да слегка грязноватый кафельный пол. Присутствовали даже удобства. Как то: двухканальный телевизор, печатный приемник к нему и струйка ржавой воды из крана.

  Антон улегся на раскладной диван, задрав ноги на спинку, и включил телевизор.

  На экране мелькали разные лица. Зачастую в черных спецкостюмах. "Доблестные патрули Союза защитят вас от бандитов и мародеров" - значилось в бегущей строке. Один из рядовых в блестящей от новизны форме, видно, что совсем еще юнец говорит:

  - Я счастлив, что вступил в Союзный Отряд Спасателей человечества и горд этим! Так же я горжусь тем, что я теперь полноценный равноправный гражданин Союза. - "Его юное лицо так и светится от псевдосчастья. Наивный щенок, каких еще тысячи, десятки тысяч... И я был таким" - думал, Антон. - У меня есть все: собственное жилье, почет, уважение, новые друзья и деньги! Присоединяйтесь к СОС, и у вас будет все. Во благо человечества!

  Экран потемнел. Затем на нем появилась лысая голова Владимира Чернова. Лицо выражало строгость, на высоком лбу четко проступали голубые вены, в глазах проявлялись твердость и уверенность. Он верным и убеждающим голосом произносил:

  - Вступайте в СОС, присоединяйтесь к Союзу! И ваше будущее будет в надежных руках...

  Антон переключил на другой канал, где тоже безумолчно твердили о Союзе, но здесь еще рекламировали предложения на работу. Выбор был невелик. Много мест на восток - чистить окраину города от радиоактивного мусора, два места на механика в подвалы башни и бесконечное число в патруль, куда набирали всех, даже страдающих хроническими болезнями сердца и печени.

  Он набрал на пульте дистанционного управления номер, проявившийся на экране, телевизор мигнул. И тут же из печатного приемника высунулась как язык карточка приглашенного на работу. Это был небольшой пластиковый листок, на котором отпечатались черные палочки штрих-кодов и цифры.

  "Завтра иду на восток. Интересно, меня уже ждут, или мне придется дожидаться?" - подумал Антон, укладываясь спать на диване.

  Сон налетел мгновенно, как цунами, и поглотил в свои безмятежные владения до раннего утра. На такой сонливости сказалась утомительная поездка, во время которой не удалось, как следует, выспаться и нервное перенапряжение за месяц непосильной работы.

  Спал Антон крепко, ни разу не проснувшись, несмотря на то, что всю ночь над ним зудел комар, и в правый бок больно упиралась выскочившая из-под обшивки дивана пружина.

  Глава 2. Восточная свалка

  5

  Антону необходимо было выбраться за пределы города на востоке. А единственный способ выбраться из Сити-22 легально - это устроиться на одну из самых опасных и грязных работ - чистильщиком радиоактивного мусора.

  Он отправился на восток.

  Утренний город несколько отличался от предзакатного. Теперь в нем не висела угрожающая тишина, нагнетающая тоску и уныние, и страх. В Сити-22 пребывал шум.

  Настоящий городской шум.

  На асфальтированных дорогах раскатывали грузовики и транспортеры Союза, набитые солдатами, оружием и продовольствием, грохоча и фыркая бензиновыми выхлопами. Изредка, но все-таки, проезжал одиночный легковой автомобиль, старый ржавый, но все-таки легковой, за рулем которого находился лысый татуированный мужчина со свирепым взглядом. По улицам ходило значительно больше народу. Вылезли на свет бродяги и бомжи. Появились мамаши с детьми, которые опасались каждого постороннего звука.

  Город зашумел.

  6

  Путь Антона, оказавшийся не слишком долгим, оканчивался огромными железными воротами, по обе стороны от которых тянулись двухметровые бетонные стены с колючей проволокой наверху.

  У ворот дежурило, по меньшей мере, десятка три черных солдат. Все три десятка патрулировали практически без остановок, только солдаты с белыми наклейками на рукавах - сержанты - могли себе позволить стоять на месте и разговаривать меж собой. Некоторые курили сигареты или пили дистиллированную воду, коими их в огромном количестве снабжали подземные цехи башни.

  Рядом с закрытыми воротами возвышались две деревянных постовых вышки с крытым верхом, ощетинившиеся стволами крупнокалиберных пулеметов и стволами "мелкашек" - укороченных автоматов постовых солдат.

  Также возле ворот базировался одноэтажный кирпичный блиндаж с узенькими окошками - бойницами.

  Когда Антон приблизился к воротам ближе, чем на двадцать метров, над округой разлетелся усиленный рупором приказ:

  - Стоять на месте!

  Антон послушно остановился. К нему не спеша приблизились три солдата, на груди каждого значились небольшие белые как бирки тюремных заключенных цифры. У всех возрастающие: 1, 2, 3. Наличники шлемов у этих солдат, в отличие от тех, которые встречали поезда, были спущены, и лица злые лица скрывали тонированные противоударные стекла, из-за чего они походили друг на друга как двойники.

  "Как клоны, - подумал Антон. - Зомбированные Союзом клоны".

  Номера первый и второй нацелили на Антона автоматы, а третий подошел вплотную. Слышалось, как механизм внутреннего дыхания всасывает отфильтрованный воздух при каждом вдохе и выбрасывает наружу углекислый газ. Из-за этих звуков солдат походил на вставший на дыбы пылесос.

  - Билет гражданина Союза, - услышал Антон хмурый голос.

  - У меня нет. Я не вхожу в состав... - не успел начать Антон.

  - Без лишних разговоров! - Перебил его третий. - Паспорт с личным номером и карточку рабочего.

  Антон достал из кармана куртки карточку, отпечатанную в квартире многоэтажки, паспорт - алюминиевую пластинку с номером: AD-17-92-D.

  - Пробей в базе данных номер. Проверь. - Приказал первому третий. - А ты стой здесь. - Это уже к Антону.

  Первый так же не спеша удалился в сторону блиндажа, где спустя некоторое время и скрылся. Второй и третий встали напротив Антона, не опуская автоматов.

  - Когда приехал в Сити? - спросил третий.

  - Сегодня днем, - ответил Антон.

  - Я их не понимаю, Колян. - сказал третий второму. - Чего они шастают из города в город? Чего ищут? Все равно везде одно и то же.

  - Черт их знает. Будь моя воля, я бы их всех в одну яму и свинцом их, свинцом... - жестко сказал второй.

  - Жестковат ты парень, - сказал третий.

  - А с ними иначе нельзя, - второй несильно ткнул дулом автомата в грудь Антону. - Такие как он, только и ждут тот момент, как переметнуться на сторону сепаратистов. А потом они нас с тобой не пожалеют!

  - Я иду работать. - Вставил Антон.