Читаем Последний повод простить онлайн бесплатно

— Валентина, — начала свекровь свой визит с привычных нравоучений. — Почему котлеты не на пару? — сунула свой нос в готовку. — Хочешь, чтобы у Сережи была язва желудка? — тонкие нарисованные брови заходили волнами возмущения.

Валя не оборачивалась и не огрызалась. Она давно не девочка, чтобы дергаться из-за нападок матери его — Светланы Гавриловны. Помешав лопаточкой овощное рагу, переключилась на шкворчащие котлеты, повернув их на другой бочек. Они, кстати, вышли пузатенькими с ее тайным секретным ингредиентом – творогом. Аромат на всю кухню. Пальчики оближешь!

Свекровь пыталась испортить ей настроение, да не выходит. Придирки не жалят, не унижают. Валентина выше ее интриг и наговоров. Сережа знает, свою мать как облупленную и часто встает на сторону жены.

Отключив газовые конфорки, Валя глянула на настенные часы. Есть время привести себя в порядок до прихода мужа, а потом уже вынуть сырные булочки из духовки.

— Валя, хватит прятать голову в песок! — свекровушка бесцеремонно проникла в спальню. — Ты должна моего сына отпустить! — ее лицо сморщилось от всего лишь брошенного на кровать халата, в котором недавно была сноха. Взгляд такой, будто здесь развели помойку.

Валентина застряла в платье, с поднятыми руками, разглядывая в дырку выреза пенсионерку. Вздохнула и начала натягивать свой любимый наряд дальше. Застегнула молнию сбоку. Посмотрела в зеркало. Хороша! Фигура как у гитары. Широкие бедра… Ей бы детей рожать. Вот, только деток Боженька пока не дает. Они и по врачам с Сережей ходили — все анализы в норме, никаких патологий нет. Ни у нее, ни у мужа. А, часики-то тикают… Тридцать пять скоро исполнится.

— Не можешь родить ребенка, дай сделать это другой! Знала бы, что ты бесплодная, ни за что не позволила Сереженьке на тебе жениться.

Валя посмотрела, как двигаются и кривятся губы новоявленного «репродуктолога», которая так легко поставила ей диагноз. И ведь на честном глазу Светлана Гаврилова верит в то, что несет. Ей и результаты диагностики показывали, и объясняли много раз, что так бывает. Но, все равно свекровь ходит за ней и скребет по нервам. Тычет и тычет ей, что Валентина пустоцвет. Глаза злые, недоверчивые. Мамулечка приперлась после обеда с «официальным визитом», как к себе домой.

О чем с ней можно говорить? Свекровь уже для себя все решила. Там, где не слышат, лучше молчать. Любое твое высказывание уйдет в пустоту.

Хлопнула дверь, и Светлана Гавриловна преобразилась, будто переключилась с программы «Расследование ведет Каневский» на «Домашний». Грудь вперед и потюхтила встречать сыночку-кровиночку, обиженного Валюшей.

— Мама, здравствуй, — послышался мужской до боли родной голос. — Где Валя? На кухне? Оттуда вкусно пахнет.

— У нас котлеты и овощное рагу, — закурлыкала журавлем свекровь. — Вон те тапочки надень, что я тебе на двадцать третье февраля подарила.

«У нас?!» — выпучила глаза Валя, одергивая подол платья. Тряхнув копной густых каштановых волос, постриженных в модную прическу, которая ей очень шла, Валентина вышла из комнаты. Губы непроизвольно сложились в улыбку. Сергей окинул ее фигуру плотоядным взглядом. В глазах чертовщинка и извинение за мать. Он прекрасно знал, что характер у нее — не сахар. Наверняка опять лишнего наговорила. Досадливо поджал губы и только взглядом теплым спросил: «Ты как?».

«Бывало и хуже» — пожала плечами Валентина и закатила глаза в потолок. Оба вспомнили, как мама сдернула с гардин шторы, что они заказывали по каталогу и повесила свои «веселенькие» в ромашку. «Нечаянно» разбила любимую вазу Вали, в которой по праздникам и без повода были подаренные мужем цветы. Виноватой выставила ее же… Дескать, у хорошей хозяйки нигде и ничего не шатается, все на местах стоит. Это наверняка вместо извинения было.

Сейчас по лицу матери так не скажешь, что опять винила Валю во всем. Сама скромность и доброта. Волосок к волоску приглажен и собран в култышку. При полном параде: в бусах, губы накрасила… Хоть сейчас на обложку «Домашний очаг».

— Дорогие мои, — голос Светланы Гавриловы звучал скрипуче и наигранно. — Я тут подумала, что вам бы подарить на десятилетний юбилей свадьбы?

— Мам, да ничего не надо, — Сергей перестал жевать котлету.

Судорожно сглотнул, уже заранее чувствуя подвох. Подарки? Им обоим? Что-то выбросить стало жалко? Тот уродливый комод, который она все впихнуть в их квартиру хотела? Древние отцовские пудовые гири?

— Надо, сынок. Не спорь со мной, — свекровь метнула короткий взгляд на притихшую Валю, наколовшую фасолинку на вилку. — Я купила вам путевки в один очень хороший санаторий. Все современное. Бассейны, спортивные площадки, парк большой. Чистый горный воздух. Разные процедуры на выбор, в том числе косметические…

«Угу, и прикормленный медведь в кустах, ожидающий команды «фас» — подумала Валентина, рассматривая лоснящееся от жирного крема лицо пожилой интриганки. Должен быть подвох, к гадалке не ходи!

— И себе взяла путевку, ревматизм минеральными водами подлечить. Весной в Кисловодске еще не так жарко, смогу такой климат выдержать, — она выдержала театральную паузу. Голова у свекрови затряслась, словно она в припадок сейчас грохнется.

Сергей и Валя переглянулись: «Не позвонить ли в скорую?».

— Чтобы мне не скучно было, поедет моя хорошая знакомая. С дочерью.

— Валь?

— М?

Они лежали в кровати. Муж обнял ее сзади, прижавшись вплотную, пыхтел в макушку. Твердь его намерений недвусмысленно упиралась в междупопий.

— Что делать будем? Мама подгадала к нашему отпуску. Валь, надо сейчас решать…

— Что решать, Сережа? За нас все уже решили. Путевки куплены, билеты в аэропорт забронированы… Где-то же нашла наши паспортные данные, — Валентина чувствовала его руку на животе, движения поглаживающих пальцев.

Должны быть мурашки и тепло, которое обычно разливается и тянет вниз… Но, все было наоборот, кишки закрутились в тугой узел. Хотелось скинуть мужскую ладонь и отодвинуться. Ее грызла обида и раздражение. На себя в первую очередь. Давно нужно было конфисковать запасные ключи у свекрови или замок поменять. Сколько лет прошло с тех пор, как оставили ей ключ, чтобы полить цветы, пока они были в отъезде? Валя просила пару раз вернуть, но всегда находились отговорки.

Получается, Светлана Гавриловна рылась в документах, когда их не было дома? То-то Валя замечала, что иногда вещи находятся не на своих местах. Говорила Сергею, а тот отшучивался: «Ты устала после работы. Сама не помнишь, куда и что положила». Валентина проглотила его оговорку, про забывчивость. Не раз. Думала, вдруг ей блазнится чужое присутствие у них дома. Может, барабашка завелся?

Понятно, какая барабашка хозяйничает без ее ведома. «Нужно документы на квартиру проверить и заначку, что она хранила в наличных от продажи отцовской дачи» — по спине пробежал холодок.

Валентина так погрузилась в себя, что не заметила, как настойчиво с нее стягивают трусики. Сережа у нее очень темпераментный мужчина. Секс любит. Много и часто. В своем тридцати восьмилетии, может дать фору любому молодому. Валя всегда отвечала, шла навстречу любимому мужу. Но, не сегодня…

— Сережа, я не хочу, — шлепнула по шаловливой руке.

Семенов замер, будто не верил, что ему сказали: «Нет».

— Валь, ты пошутила? Я что… Куда с этим? — вильнул бедрами, показывая свой стояк.

Где-то она краем уха слышала, что для мужчины секс начинается уже с поцелуя. Для женщин романтичные обнимашки и чмоки-чмоки. Для мужчины, уже — секс! Рефлексы такие, инстинкты. Дала себя пощупать, пометить, значит должно быть продолжение.

— Голова разболелась, — включила Валентина извечную бабскую отмазку. — Выпью таблетку и посплю на диване.

Под самый «говорящий» взгляд, что его кинули, женщина подхватила подушку и свое одеяло. Подтянув одной рукой трусы, в другой — с ворохом постельного белья под мышку, пошла из спальни. Тихо прикрыла за собой межкомнатные двери. Услышала недовольный рык мужа. Вздохнула. Она правда чувствовала свою вину, но уступить сейчас не могла. Голова действительно отозвалась резкой болью.

Пошелестев в аптечке, нашла нужное лекарство. Закинув таблетку на язык, проглотила без воды. Прислушалась, к звукам. Сергей все еще возился с боку на бок, что-то ворча.

Валя притихла, ожидая действия анальгетика. В окно третьего этажа сквозь тюлевые легкие шторы проникал свет уличных фонарей. Из приоткрытого окна слышны первые трели соловья. Аромат цветущей яблони и сирени кружит голову. Или таблетка подействовала? Зевнув, Валентина обняла подушку. Почмокала губами, чувствуя, как спазмы боли отступают, становится лучше. Глаза начинают слипаться. Мягкое марево сна начинает окутывать расслабленное тело.

Скрежет ключа в дверном замке.

Бах! Глаза у Вали распахнулись, как у совы. Сон, как рукой сняло. Она приподнялась, вслушиваясь в каждый шорох. Нет, не показалось. Действительно кто-то открывает их квартиру своим ключом. И этот кто-то сейчас получит!

Валентина вытекла из-под одеяла змейкой. На цыпочках поскакала до кухни. Схватила с плиты самую большую и тяжелую сковороду. Подняла на уровне головы, как бейсбольный игрок, готовящийся «отбить подачу».

Шаги. Тот, кто пришел явно не хотел быть замеченным. По стенам метался свет от фонарика. Ведет себя уверенно, будто прекрасно знает расположение комнат, с-скотина.

Валюша зубы живым людям сверлит, ей больно сделать — ничего не стоит. Пришлый ведет себя, как вор. А с ворами у нее разговор короткий. Женщина затаилась за углом во всеоружии, ожидая, когда появится ночной «гость». Сердце бьется так громко, что кажется выскочит из груди. Под босыми ногами холодный плиточный пол.

«Не свекровь!» — констатирует Валя высокий рост субъекта, вторгшегося в квартиру Семеновых.

Замах получился приличный. Валя дала ворюге отойти на шаг вперед… И-и-и, хрясь по башке! После глухого удара, человек покачнулся. Телефон в его руке выпал со шлепком вниз, «затушив огонек». Грохот от падения… Стол зацепил, зараза, пытаясь за что-то рефлекторно схватиться.

Фигура распласталась на полу темным пятном. Валя еле нащупала выключатель. Свет лампы вспыхнул, на пару секунд ослепляя… Из спальни, топая, как слон выбежал Сережа. Щурясь слепым кротом, сначала увидел полураздетую жену в коротком топе и трусах. В руках сковорода. На лице хищный оскал: «Зашибу!».

— Стоп-стоп! Не бей. Это я. Дыши, Валя! Дыши, — поднял руки, что по нему лупить не надо.

Валя от стресса, видимо еще раз замахнулась… Опомнившись, кивнула. Руки опустила. Сглотнула.

Оба посмотрели на расхристанного в их кухне чужака в спортивном костюме.

— Это же Колька, брат мой двоюродный! — опознал в пришибленном родственника Сергей.

— Извините, не хотел никого пугать, — держа замороженную курицу у затылка, Николай опустил коротко стриженную голову, и глазами что-то искал на полу. — Теть Света сказала, что могу у вас на диванчике перекантоваться ночку. Ключи дала. Говорит, что не хочет, чтобы я с блохастыми кошками одно спальное место делил. Сказала, тихонечко. Не будить.

Валя склонила голову набок, рассматривая ночного гостя. Коляна она помнила смутно. Родственничек намного моложе Сергея. На свадьбе их был еще пацаном. А, вон какой лоб вымахал. Дембельнулся. Недавно с поезда. Автобус в поселок Кукухи только утром.

У него нигде не екнуло, что хозяев как бы… предупредить нужно? Им в кашу антидепрессанты мешали? Или он с детства слабоумием страдает? У Валентины до сих пор руки дрожат и сердце колотится так, будто хочет выскочить и убежать из дома. Сначала думала их грабят, затем, что человека могла запросто убить или покалечить… Режиссер ее очередного стресса — свекровь драгоценная!

Валя посмотрела на мужа и тот отвел взгляд. Чувствует, что поступки мамоньки — уже не шутки?

— Можно тебя на минуту, Сережа? — кивнула головой в сторону гостиной, запахивая халат на груди, который успела выхватить из ванной.

— Валь, не знаю, что сказать. Завтра я поговорю с мамой, — он тяжело вздохнул, присев на расправленный диван. Помял рукой ее подушку, словно душил кого-то.

Ей даже было его жаль. Попал мужик между молотом и наковальней. Мать — она и в Африке мать, ее не выбирают. «Жену можно поменять на любую» — звучал скрипучий язвительный голос свекрови в голове.

Что ей прикажете делать? Валя — взрослая, разумная, трезвая женщина. Мужа своего любит и себя любит тоже. Доходы у них примерно на одном уровне. Как на стоматолога на нее всегда есть спрос. Люди зубы лечить не перестанут. На общем счете за несколько лет скопилось достаточно, чтобы без кредитов обменять квартиру в другом районе, с видом на парк. Расшириться на одну комнату. Подумать об ЭКО. Валентина готова пожертвовать своей фигурой. Ведь гормоны, которые будут колоть — та еще прелесть, которая в будущем аукнется лишним несбиваемым весом, отеками и перепадами давления. Они все обсудили с Сережей, запланировали.

Свекрови не говорят. Это только их решение, личное. Другим в нем не место.

— Сереж, это понятно, что разговоры все потом. Два часа ночи, между прочим, — напомнила ему вполголоса. — Не собираясь читать тебе морали.

— С Коляном, как поступим? — так же тихо спросил он. Такой растрепанный. С пробивающейся щетиной. Родной. Будто, без вины виноватый.

— Я это… На вокзале заночую. Куплю билет. С билетом не выгонят, — Колька высунулся из-за угла. Нос картошкой. Глаза, будто косят внутрь и смотрят доверчиво. Губам толстым позавидует любая любительница силикона.

— Сейчас на диване перестелю. Завтра, после завтрака домой поедешь, — решила Валя за всех, поняв, что тут только ее гнева боятся. Имеет она право на гнев. За ночь седых волос точно прибавилось.

С инцидента прошло три дня — ровно столько отсиделась после взбучки сына Светлана Гавриловна. Сергей ее заставил покаяться по телефону. Зачем? Если все ее «прости» звучат не искренне, через зубы… Которые она, кстати, все перелечила, поставив за свой счет дорогущие коронки. Валя на сей «пас» ничего не ответила. Она лицемерить в отличие от некоторых не стала, и так просто отпускать свекровушке грехи. Просто дала той высказаться и прервала связь на последнем слове с заезженной пластинкой: «Ты ведь женщина, должна понимать, что мать — всего дороже».

Замки в квартире Семеновых поменяны. «Топор» недопонимания временно зарыт. Букет извинений стоит в новой вазе, источая тончайший аромат роз. Сергей и Валя, привалившись друг к другу, смотрели сериал, поедая из большой миски черешню. Для плевательных косточек — отдельное блюдце перед ними на журнальном столике.

Звонок в двери застенчиво коротким. Валентина замерла с протянутой рукой. Ощутила, как сердце мужа учащенно забилось в груди.

— Мы кого-то ждем? — на всякий случай спросила, заглядывая ему в глаза, вскинув подбородок.

— Не-е-ет. Давай, сделаем вид, что дома никого? — Сережа совсем по-ребячески выпучил глаза, подгребая ее рукой поближе. — Потопчутся и уйдут, — повернул голову, прислушиваясь к любым звукам. Одной рукой нащупывал пульт, чтобы сделать потише, и соблюсти конспирацию.

Трезвон повторился настойчивей. Еще и еще.