Читаем Последний бой онлайн бесплатно

Говорят, каракалпакская степь во всей красе открывается лишь всаднику. Привстанет на стременах — и нет утомительного однообразия. Дух перехватит от неоглядной шири, и выльется ликование «в отчаянно-восторженном крике». Дабы знал мир: «Есть ты в этом раздолье!»

Жившие здесь некогда роды, племена не оставили потомкам ни каменных дворцов, ни вознесенных в небо минаретов с лазурными майоликовыми куполами. Историей дышит сама земля. История живет в преданиях и легендах. В памяти. Удивительно! Лишь бугорки спрессованной глины свидетельствуют о древних поселениях, но знают люди, что неподалеку от Чимбая, вот где-то здесь... бий Айдос строил первый каракалпакский город, дорога на Арал приведет к бранному полю, на котором сложил голову народный герой Ерназар Алакоз. А на этом месте каракалпаки устраивали привал, везя обременительную дань коварному хивинскому хану...

И впрямь, историю мы накрепко запоминаем отнюдь не по учебникам. Для меня, как и для многих, драматическая судьба каракалпакского народа, его исконное тяготение к русским стали известны из произведений Тулепбергена Каипбергенова, в частности, из его трилогии «Дастан о каракалпаках», удостоенной Государственной премии СССР.

Воздухом истории будущий писатель дышал с детства. Слушал вольнолюбивые песни поэта Бердаха, пронесенные сквозь десятилетия, предания о Маман-бие, о «черных клобуках», присягавших на верность Русскому государству... Да и разве сам он, мальчик из маленького каракалпакского аула, не был свидетелем не столь давних, но тоже грандиозных событий, когда «богом забытый народ» утверждал свое право на жизнь. «Богом забытые»... Не раз и не два Т. Каипбергенов, его герои вспомнят эту притчу, в основе которой суровая правда о нелегкой судьбе каракалпаков, изгнанных в древности сильными врагами из Азии, скитавшихся по Европе, вновь вернувшихся в Азию. О народе, вырванном не на годы — на десятилетия из общего хода событий.

«Меня часто спрашивают, — говорит писатель, — почему в названия своих книг я вставляю слово «каракалпак»? «Дочь Каракалпакии», «Дастан о каракалпаках», «Каракалпак-наме»... Я повторяю имя моего народа, чтобы больше людей знали о нем».

Творчество Тулепбергена Каипбергенова многогранно. Но особое место в нем занимает жанр исторического романа. Сосредотачивая внимание на ключевых моментах истории, писатель воскрешает один за другим неведомые пласты ее, идет от изображения революции; гражданской войны к давнему прошлому. Вглядываясь в глубь веков, осмысливает место своего народа в судьбе всей страны и — связывает прошлое и настоящее воедино. Это роднит лучшие произведения Тулепбергена Каипбергенова с историческими романами русских писателей — И. Калашникова, В. Чивилихина, Л. Балашова...

Любимые герои Каипбергенова — и современники наши, и те, кто отдален от нас веками, мучаются мыслью: «как жить так, чтобы все, что делаешь, было по совести?» Ошибаются, сомневаются, страдают в поисках «истины мира» и в конце концов приходят к выводу: «В этом мире все люди в долгу друг у друга. И когда они начнут платить свои долги, мир станет добрым и справедливым». Не отсюда ли берет исток сквозная тема творчества писателя — исконное стремление народов к пониманию, к сближению...

Уже в ранних рассказах и повестях («Секретарь», «Спасибо, учитель!», «Ночи без сна», «Ледяная капля») прозаик поднимает общечеловеческие проблемы, ратует за активную доброту, дефицит которой мы ощущаем острее год от года.

Первым крупным произведением Т. Каипбергенова явился роман «Последний бой» (1959 год). Отправной точкой для его создания стали события тридцатых годов в родном писателю местечке — Шортанбае. Они сохранились, жили в памяти, в воспоминаниях его родителей, стариков. Тогда в шортанбайский лес — тугай бежали, снявшись с насиженных мест, многие крестьянские семьи, не желавшие объединяться в колхоз.

Действие романа развертывается в глухом ауле. По всей Каракалпакии завершается коллективизация единоличных хозяйств. Лишь здесь, в Курама, этом «лоскутном» селении, люди разрознены, никому ни до кого дела нет. Сюда-то и приезжает из райцентра организовывать колхоз молодой коммунист Жиемурат Муратов. ...Тревожно в ауле. Накалены страсти. Басмачи орудуют на дорогах, убивают активистов. Однако неумолим процесс единения людей вокруг мечты о социальном братстве.

Роман создавался в пятидесятые годы, и время это, несомненно, наложило на него свой отпечаток. Читая сейчас «Последний бой», мы многое воспримем иначе, нежели чем в ту пору. Да и сам писатель признавался, что тот же роман теперь написал бы по-другому, при том, что коллективизация имела немаловажное значение для жизнедеятельности нищих поселений Каракалпакии.

Не согласимся мы в чем-то с Жиемуратом Муратовым, этим честнейшим человеком, рыцарем революции, свято верящим в праведность своих поступков. Но... «райком велит, требует, торопит» сдать подчистую хлопок, и Жиемурат конфискует у старого дехканина кустарный прядильный станок. Преступник Бектурсын? Расхититель народного добра? Расхититель — уверен Жиемурат. Однако семье нужна какая-то одежка. Да и хлопок тот своими руками выращен. В нем пот и кровь старика... Было, было такое...

Хотя и есть налет романтизации на изображаемых событиях, молодой автор убедительно передает атмосферу тех лет, само состояние крестьянской жизни, и уже в этом, первом романе ищет свои формы подачи материала, старается избежать схем в обрисовке характеров. Интересно задуман образ Айхан, дочери бывшего бая Серкебая. Училась в городе, в комсомол вступила. Душой — за новую жизнь. Любит Жиемурата, и тот отвечает ей взаимностью. Айхан знает о тайных «гостях» отца, догадывается: готовится что-то подлое. Но донести на него выше ее сил, ведь кровь родная... Пытается уговорить отца, мечется между ним и Жиемуратом. И это по-человечески понятно. Да и сам Серкебай хочет жить не таясь, покоя жаждет, не пойдет на убийство Жиемурата даже под угрозой смерти...

Осмысливая место своего народа в истории, писатель неминуемо должен был вернуться от тридцатых годов назад, в пору становления Советской власти в Каракалпакии. Необходимо было оглядеть время, когда народ, на протяжении столетий влачивший поистине драматическое существование, получал завоеванную в борьбе свободу.

«Судьба каракалпаков в прошлом, — делился Т. Каипбергенов с автором этих строк, — видится мне в трех ипостасях: ребенок-сирота, больной среди здоровых, наконец, забитая восточная женщина».

Центральный персонаж романа «Дочь Каракалпакии» (1965 год) — женщина, Джумагуль Зарипова. Но неверно было бы рассматривать произведение как жизненную историю Джумагуль. Тематика книги значительно шире. В одной судьбе и далее — в судьбе одного аула отразился путь всего каракалпакского народа, Джумагуль — частица его. Женская же доля резче выявит перемены, происшедшие в бытии целого народа, его восхождение.

Замысел романа складывался давно, но, как всегда, толчком к написанию стал случайный эпизод — встреча молодого писателя с Джумагуль Сеитовой, одной из первых женщин-активисток в Средней Азии. Мне посчастливилось познакомиться с ней. В молодости ушла от мужа, уехала учиться в город, потом занимала высокие посты в республике, была даже председателем Верховного суда Каракалпакии.

Много реальных фактов вошло в роман, однако жизненный материал Сеитовой стал лишь основой. Для воплощения замысла его было недостаточно, и писатель обратился к архивам, постановлениям первых лет народной власти по женскому вопросу. И оказалось: таких, как его героиня, в Средней Азии было немало. Революция сразу выдвинула личность.

Теме эмансипации женщины отдали дань почти все писатели Советского Востока. Обычно это была история бедной девушки, выданной замуж за богатого. «Я не хотел повторяться, — рассказывал Т. Каипбергенов, — моя героиня — дочь богатого человека, выгнанная им из дома, выданная замуж за бедняка». Но и бедняки не всегда были на стороне Советской власти. Среди тех, кто поддерживает богатеев, — Турумбет, муж Джумагуль. И не один он... Сложны взаимоотношения в каракалпакском селе.

Перед нами пройдет тяжкая, похожая на страшный сон, жизнь Санем, матери Джумагуль. Да и только ли ее жизнь? Обратимся к начальным страницам романа. ...В дырявой юрте, где на волосок от смерти бьется в бреду жестоко избитая мужем, выгнанная из дома Санем, собираются женщины аула. Входят в юрту, «опасливо озираясь». И уже этим «опасливо озираясь» — многое сказано. Усевшись на кошме, пьют чай из одной кисайки, еле слышен шорох их голосов, словно песок пересыпают... В этой сценке — драматургия. Загнанные, притерпевшиеся ко всему рабыни... Та же судьба уготовлена и Джумагуль.

Писатель откроет нам душу девушки, тайники ее. Именно глубокий психологизм, проникновение во внутренний мир героини делают этот женский образ одним из привлекательнейших, на мой взгляд, в нашей многонациональной советской литературе. Какая она, Джумагуль?.. Гордая? — Да. Но — и покорная до поры. Ранимая, отчаянная, сильная. Разная. Джумагуль — мир огромный и сложный. В ее душе живет благородная смелость ее предков — вольнолюбивой Кумар, матери Ерназара Алакоза, тех каракалпачек, что заступали на поле брани вместо павших мужей. Потому и нашла в себе силы отринуть прошлое, пригибавшее ее к земле.

Не сразу произошло это. Т. Каипбергенов высвечивает сложнейший процесс победы Джумагуль над собой, медленный процесс выдавливания из себя рабыни. Просто, непостижимо просто решится ее девичья судьба. И как передано это... Нужно прочесть те страницы, сцену первой, а по сути единственной встречи девушки с женихом. Две-три расхожие фразы и — «Дай, думаю я тогда, поеду, посмотрю... Понравится — женюсь». Объяснение Турумбета не обидело Джумагуль: «все было в пределах традиций, освященных веками, все было предельно просто, ясно и оскорбительно». Но — не для Джумагуль. Ей и неведомо, что можно оскорбиться.

И появится вскоре после свадьбы на ее лице заискивающая улыбка. Робкая, блуждающая улыбка без вины виноватой... Что ж, она с детства впитала бесхитростные наставления матери — быть во всем покорной мужу. Раздавлен человек. И — надежды отняты...

Известно, что самый сильный протест тот, который исторгается из груди слабейших. Джумагуль, как и героиня «Грозы» А. Островского, решившись на начальный шаг, идет до конца. Мы станем свидетелями ее духовного оздоровления.

Исподволь зреет этот процесс. Слишком часто, еще ребенком, видела, как отец до полусмерти избивал мать. Чему же удивляться теперь? Знает, как, впрочем, и все ее ровесницы: противоречить мужу ни в чем нельзя. Недаром перед свадьбой по утвердившемуся в ауле обычаю все девушки приходят в юрту к древней Анараналык выслушать ее напутствие, необходимое для будущей семейной жизни. Как заклятие впитывают они притчу о Бийбипатпе, мусульманской Еве, прародительнице рода человеческого. Та, ожидая с поля мужа, заранее готовила для себя розги, дабы уставший супруг не тратил времени и сил на поиски крепких, упругих прутьев. Надо будет «поучить» жену, усталость на ком-то выместить, а розги — вот они, под рукой...

Но ведь душе не прикажешь. Протестует надругательству: посторонняя на своей свадьбе... Чужая, никому не нужная в юрте мужа...

Турумбет вовсе не злодей, а это тем более страшно, ибо — обычно. Лодырь, бездельник, о жизни не привык задумываться. Матерью так воспитан. Все мечтает «птицу-счастье» ухватить: чем он хуже других? Но ухватить без усилий, без труда. Порой даже какое-то подобие жалости испытывает к Джумагуль, но разве можно «баловать» жену, слабость выказывать. Слабость недостойна мужчины. И, подначиваемый матерью, дает волю слепой ярости. Как всегда у Т. Каипбергенова, и этот образ тоже не прост, далеко не однозначен. Не одно зло в мыслях Турумбета. Но именно на примере его жизни писатель показывает, что стоит темному, подспудному в душе одержать верх — и нет личности. И однако, утверждает он, можно подавить это темное, возродить человеческое.

...А Джумагуль уже нечего терять, нечем дорожить. Кажется, только небытие разрубит узел... Но молодость берет свое, и в последний миг жизнь в единоборстве со смертью одерживает верх.

Нет, не сразу приходит к ней достоинство. Неверно было бы утверждать, что уже на митинге, в городе, под влиянием услышанных Джумагуль революционных речей, сразу изменилось что-то в ее понятиях. Еще многого не понимает. Но мир раздвинулся. Оказывается, он широк, есть в нем иная жизнь, иные люди...

И такое случится: сама ужаснется своей смелости, когда на митинге прикрикнет — на мужчину! Предстоит еще борьба с установлениями, да что там с установлениями — с собой! Но выстрадает свою истину: люди должны быть милосердными друг к другу, брать на себя часть ноши другого, как принимают ее большевик Айтбай, председатель сельсовета Туребай.

Первый протест Джумагуль, уход из дома мужа еще не связан с социальными переменами, их пока в ауле и в помине нет. А годы — бурные. В России революция свершилась. Даже до глухих селений доползают слухи о том, что «большевои» (большевики) землю раздают бедным, собирают народ для обучения в школах. Однако в большинстве аулов, в том числе и в Мангите, жизнь идет по издавна заведенному кругу. Немало воды утечет, прежде чем Джумагуль, другие дехкане осознают себя людьми, исполненными достоинства. Новь до поры робкими ростками пробивается в быт аульчан. Борьба за нее осложняется религиозными предрассудками. Но вот уже ненависть к богатеям, жажда справедливости готовы разразиться взрывом.

Действие в романе протекает в двух плоскостях. Писатель внимательно исследует путь Джумагуль к возрождению и одновременно ведет рассказ о переменах в жизни аульчан. Сам аул Мангит становится активным персонажем романа. Поначалу разобщенный, к концу повествования он — единый, живой организм. Идея социального равенства вселяет в людей святую веру в торжество справедливости, объединяет их.