Читаем Последние сумерки онлайн бесплатно
Последние сумерки
Что делать, если ты одержима бесами, а от мести Медведя не спастись даже в монастыре? Юля, еще недавно обычная московская девушка, а теперь главная разменная монета в противостоянии Добра и Зла, пытается убежать от оборотней, чтобы спасти будущего сына. Слава, которого она считала человеком и на которого оставалась единственная надежда в той стороне мира, где правят демоны, также оказался не тем, за кого себя выдавал. Ей придется обернуться волчицей, чтобы выжить, но что надо сделать для возвращения в нормальную жизнь, или ей суждено остаться в мире, который невидим обычным людям?
Фантастика / Ужасы и мистика– Вот, Медведь, так все и было…
Велемир поднял уставшие глаза от ветхой книги, что лежала у него на коленях. Длинные худые пальцы его продолжали скользить по странице. И не понятно было со стороны – то ли он читает дальше, но уже слепым методом, то ли просто ласкает пожелтевшую от времени бумагу.
– Как было – это я и без твоих напоминаний знаю, – огрызнулся Медведь, в который раз утирая крупные капли пота с крутого лба. – Для этого не стоило в такую жарищу париться и книгу из хранилища доставать…
– Тогда – что же ты хочешь знать?
Велемир утомленно взглянул на Бера и сразу же отвернулся к низкому окну сруба. Там, снаружи, адское пламя сушило до времени листья на деревьях и траву на земле. А еще – сушило оно веру людей в то, что все идет правильно.
– Ты сам знаешь, чего я хочу, друг Велемир. Зачем пророчить то, что было? Твой дар нужен для того, чтобы провидеть будущее, разве не так?
Медведь тяжело дышал. Как всем тучным людям патологическая жара этого лета давалась ему нелегко. Без меховой безрукавки и кожаных брюк, босиком, в одних лишь широких холщовых штанах, он все равно изнывал от зноя. Муки его были видны Велемиру, но понять их он мог лишь разумом. Навий жрец принадлежал к тому типу ярко выраженных астеников, которым никогда не бывает жарко. В крайнем случае – тепло. Вот как сейчас. Но даже он признавал, что сейчас было… очень тепло.
– Будущее известно лишь богам. Они могут поделиться этим знанием, если сочтут нужным. А могут – и утаить.
– Так как же ты узнаешь его в таком случае, а?
– А ты не догадываешься?
На узком лице ведуна появилось выражение, которое при большой фантазии можно было принять за лукавое.
– Не догадываешься, зачем я читаю тебе легенду о Бусе Белояре?
– Потому, что я тебя о нем недавно спрашивал, – недоуменно пожал плечами Медведь и от этого движения мгновенно покрылся новой порцией пота. – Так что?
– Гррр-хххх!!!
– Не рычи, не рычи, это не я сказал, а в древних летописях так записано, Бер. При его рождении также явилась новая звезда-комета. Об этом упоминает «Боянов гимн», сказывающий о звезде Чигирьугорь… Комета Галлея, слышал о такой?
– А то как же? – усмехнулся Медведь. – Так что с того?
– То, что по ней-то при рождении князя звездочеты и предсказали его великое будущее.
По комете, упоминаемой «Бояновым гимном», определили дату рождения великого Буса. Родился он 20 апреля 295 года нашей эры.
А по различным знамениям, бывшим при рождении его, волхвы предсказали, что он закончит Сварожий Круг.
Медведь тяжело поднялся на ноги. Подошел к Велемиру и стал рядом, заглядывая в книгу.
– Так это что же? – спросил он тихо. – Это человек, который стал богом?
– Ты еще не все услышал, глава лютичей. А чтобы будущее провидеть, – Велемир грустно улыбнулся, – нужно просто понимать и знать прошлое. Потому что все повторяется в этом мире, Бер. Все повторяется.
– Вот это-то нам и нужно!! Ха-ха! Читай дальше!
Медведь ниже склонился над книгой, оперся ладонями на широко раздвинутые колени. Дыхание его стало частым и хриплым, как бывало всегда, когда грозным Бером-оборотнем овладевала какая-либо важная мысль или идея.
Еще долго читал Велемир своему другу и соратнику сказание о Бусе Белояре. Пока красное солнце в грязно-желтой дымке от торфяных пожаров не опустилось за высохшие кроны елей. И пока голос его не начал хрипеть от непривычного напряжения.
А после, когда упала на землю тяжелая жаркая ночь, Велемир встал, аккуратно положив книгу на деревянную лавку.
– Хорошо, Бер. Я совершу пророчество, о котором ты просишь. И постараюсь узнать у богов, не настало ли время для нового Буса, возродителя… Только вот, нужно ли это? Ведь стоит ему появиться – мы сразу об этом узнаем, без всяких обрядов. Знаки будут повсюду…
– А это вот разве не знак, жрец? Скажи честно?
Бер указал рукой за окно. Там, за темной громадой Владимирских лесов, среди которых скрывалось крошечное поселение язычников-славян, кровавым отблеском горели убийственные пожары.
– Разве нет?!
– Может, и так, – согласился жрец. – Да только вот знак-то недобрый. А ты, кажется, ожидаешь спасителя Руси?
– Недобрый он для тех, кто сгинет навсегда вместе с иноземной ересью, вот что! Так что иди, друг мой. И принеси мне хорошую весть.
– Иду.
Велемир широкими шагами пересек просторную комнату, в которой горела всего лишь одна свеча. Бер всегда любил яркий свет и тепло огня. Но теперь поселение лютичей-оборотней накрыла мгла. Лишняя свеча – лишнее тепло. А его и так уже слишком много.
Демон, взвизгнув, шарахнулся от сверкнувшего старинным золотом креста в отвратительно-белых пальцах священника.
Метнулся в сторону, при этом опрокинул подсвечник и дико радостно захохотал. Потому что слепящие раздражающие огни свечей один за другим посыпались на пол церкви и погасли!
– Ха-ха-ха!! Вот так! Вот так! – визжал демон, бешено вращая черными навыкате глазами, полными злобы и торжества. И пытался при этом растоптать остатки воска на каменном полу.
– Так будет! Так должно быть! Ха-ха-ха…
– Ох, держи ее! – обычно тихий голос матери игуменьи тоже чуть не сорвался на визг от страха и отвращения.
– Хватайте! Скорее же! – коротко бросил отец Тихон двум дюжим послушникам, растерянно мнущимся у алтаря.
– Свят, свят, свят… – забормотала игуменья? – Пресвятая Троице, помилуй нас; Господи, очисти грехи наша; Владыко, прости беззакония наша; Святый, посети и исцели немощи наша, имене Твоего ради. Господи, помилуй. Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков. Аминь…
Демона стало крючить и выворачивать самым невообразимым образом, как бывало всегда при этой молитве. Но он из последних сил продолжал визжать, хрипеть и бесноваться уже не от злобы, а от охватившего его яростного бессилия что-либо сделать с этими тварями, притворяющимися людьми. И отчаянно желая хотя бы напугать, хотя бы посеять сомнение в жалких душонках, хотя бы поколебать их уверенность в своей правоте, этих уродов, которые грешат и прикидываются святыми. Будто бы так и ждут их всех у престола Божьего!
– А! А а! Аааааааа!!!!
Из пасти демона вырвался вопль, от которого у любого, кто его слышал, волосы вставали дыбом и холодело все внутри. Потом вопли стали перемежаться жуткой грязнейшей бранью – такой, от которой у присутствующих пропадало желание жить.
– Ой!! Царица небесная… – снова не сдержала ужаса старая монашка.
Адское отродье, враг Бога вдруг вскочил на ноги, уродливо растопырив скрюченные пальцы рук. Они шевелились и двигались как будто независимо от него, словно в попытке схватить воздух в церкви за шею и задушить его…
– Пресвятая Троице, помилуй нас… Господи, очисти грехи наша… Владыко…
…и внезапно со звериной проворностью бросился на щуплую старушку.
– Помогите!!! – не благообразно пискнула мать игуменья в ужасе перед мощью ненависти, льющейся из глазниц нечистого духа.
– Помоги… Посети и исцели немощи наша, имене Твоего ради…
Священник мгновенно оттолкнул ее в сторону и, упав на колени, прижал крест ко лбу демона, мечущегося в схвативших его руках. Раздался ужасающий вопль. Два огромных послушника, страшась, что сломают хрупкие кости девушки, из последних сил прижимали ее к полу церкви. Демон безобразно выругался напоследок, дернулся и затих. И пока ушел.
Теперь у алтаря находились только два послушника с покрасневшими лицами, белая как полотно игуменья Варвара, иеромонах Тихон и худенькая девушка с седой прядью в растрепанных волосах, лежащая без сознания на каменном полу.
– Господи помилуй… – пробормотал послушник, утирая вспотевший лоб все еще напряженным кулаком.
– Ох, все зря видно… – покачала головой монашка. – Батюшка Тихон, что же это? А?
Игуменья мелко крестилась, опасливо приближаясь к телу, распростертому неподалеку от упавшего подсвечника.
Она явно боялась приблизиться к Юлии, только что бывшей воплощением сатаны. Но чувствовала, что именно она, а не отец Тихон и не дюжие молодцы и даже не монахини, сбившиеся в кучку у тяжелой деревянной двери, должна опустить неприлично задравшийся подол рясы послушницы Юлии. Игуменья тяжко вздохнула. Ох уж эта новая послушница…
Всего-то два месяца прошло с тех пор, как ее сюда привели… Да и кто привел-то! Сразу нужно было сообразить – не может это быть к добру. Но с тех самых пор нет покоя ни настоятельнице, ни монахиням, никому. А вот теперь еще и батюшка, специально вызванный по экстренному делу из самой Лавры, стоит и задумчиво и осуждающе гладит шелковистую бороду.
– Батюшка… Что же это? Бесы?
– Бесы… бесы… – раздумчиво пробасил тот. – Нет, тут хуже…
– Ой… – выдохнули монашки, на всякий случай еще теснее придвинувшись к двери.
– Чего уж хуже-то? – недоверчиво пробормотал в сторону один из послушников, прибывших вместе с отцом Тихоном в этот женский монастырь на краю леса. И совсем по-детски переспросил у товарища: – Чего хуже? А?
– Одержима демоном раба Юлия, – уверенно и даже деловито изрек иеромонах Тихон, старательно перекрестив себя, игуменью, а заодно и охранников с монахинями. – И демоном сильным, – добавил он, подумав. – Да… очень сильным.
Игуменья Варвара закатила уставшие глаза с мягкими морщинистыми мешками под нижними веками, отчего стала похожа сразу на грустного спаниеля.
– Все-таки он… вот напасть-то на нас! – старушка обреченно склонила покрытую платком голову. – Что же нам теперь делать, батюшка?
Батюшка подумал, прежде чем ответить. Потом все-таки сказал неохотно, не отрывая взгляда от недвижной послушницы:
– Есть в Лавре Загорской отец Серафим. К нему такие со всего света стекаются… н-да. Многим он помогает… Да только вот на это требуется разрешение Патриарха. Да и очередь…
– Батюшка, помоги! – вскинулась матушка Варвара. – Христом Богом прошу тебя, ведь измучились мы уже все, а сколько еще это все продлится? Никакого покоя, ни порядка не стало…
– Продлится… гм…
Батюшка в который раз задумчиво пригладил бороду, провожая глазами послушников, выносящих из дверей храма не приходящую в сознание Юлию. Следом за ними, тихонько переговариваясь, вышли молодые монашки.
– А продлится это до тех пор, пока либо нечистый полностью не одолеет душу рабы Божьей, либо… – он замолчал, остановив взгляд покрасневших от недавнего напряжения глаз на старой монахине.
– Либо? – тихо переспросила та.
– Либо она его не одолеет, – как будто через силу произнес священник и добавил уже совсем печально: – Но это вряд ли.
– Ох… – она в который раз перекрестилась на изображение Спасителя. – Что ж… пойдем, батюшка, отдохнуть тебе нужно. Да и время уж позднее.
– Пойдем, матушка, – охотно согласился отец Тихон. – И то правда.
Это прозвучало так уютно и буднично, словно и не было здесь только что чего-то настолько ужасного, непонятного и мучительного, что и представить себе трудно.
И они двинулись к выходу из маленькой церквушки в темноту весеннего вечера.
– Батюшка, тебе завтра ехать, прошу, забери ты ее с собой! Забери! Ну что мне с нею делать?!
Тот отрицательно замотал головой, с досадой нахмурив густые русые брови. Понять его было можно. Ехать в Лавру отсюда не ближний свет, да еще с такой-то спутницей… да без предварительной договоренности с отцом Серафимом и без разрешения – это было просто немыслимо. Но и он отлично понимал мать игуменью в ее опасениях и даже, чего скрывать, в желании избавить тихую обитель от присутствия… Честно сказать, он и сам толком не знал, от присутствия чего? Он такого на своем веку еще не видел, но догадаться нетрудно – чего-то ужасного.
