Читаем Последнее пророчество (ЛП) онлайн бесплатно

ПРЕДИСЛОВИЕ

Вечер на ферме. В золотом свете солнца танцуют мотыльки и поют птицы. Гораций бегает вокруг, с лаем пытаясь поймать бабочку. Арес, одетый в свои кожаные штаны, без рубашки, колет дрова.

ГОЛОС (с сарказмом): Какая милая картина.

Арес оборачивается. Недалеко от него на золотой доске для сёрфинга парит красивый, золотоволосый молодой человек в мерцающей одежде в бело-золотистых тонах. Это Аполлон, смотрящий на Ареса с надменной усмешкой.

АРЕС (отворачивается): Что ты здесь делаешь?

АПОЛЛОН: Неужели я не могу придти, просто чтобы сказать привет моему братцу?

АРЕС: Скажи-ка мне кое-что другое, золотой мальчик. На Олимпе стало так скучно, что ты вынужден был прилететь и злорадствовать по поводу моих проблем, чтобы получить по шее?

АПОЛЛОН (подплывает вниз к земле и спрыгивает с доски): Ах да, старый унылый Олимп. Ничто в сравнении с бесконечно веселой жизнью на ферме. Должен сказать, забавно видеть прежнего Бога Войны, бесстрашно владеющего топором, чтобы сокрушить целую армию мертвых ветвей. (Арес уныло отводит взгляд) Но я уверен, оно того стоит, не так ли, брат? Поскольку, когда ты возвращаешься домой, твоя подружка ждёт тебя там, правильно? Та, для кого ты бросил все это? Держу пари, она стоит на пороге и прямо сейчас готова приветствовать тебя глубоким поцелуем.

Арес возвращается к дровам, мускулы напрягаются от гнева, который он едва сдерживает.

АПОЛЛОН (с ложной симпатией): Оох, прости. Я забыл. Она бросила тебя. Хотя, "брошенный" даже неправильное слово, потому что ты никогда не получал так много, как любовная интрижка, от неё, да? Хм, какая соответствующая метафора в этой идиллической обстановке.* (Хихикает) О, но зато она позволяет тебе оставаться в этой лачуге. Как мило.

*( roll in the hay – можно понять как "валяться в сене" или "крутить любовь" - прим. перевод.)

Опуская топор, Арес неожиданно делает выпад в сторону Аполлона. Со смехом Аполлон исчезает, и Арес падает на землю, ударяясь лицом. Гораций подбегает и нюхает его.

АПОЛЛОН (повторно появляясь): Ну и нрав, ну и нрав, мой мальчик! Знаешь, похоже, ты больше не в состоянии стоять на ногах.

Смеясь, он бросает в Горация огненный шар – но он кажется более слабым чем обычно, и пес с визгом отбегает.

АРЕС (встает, вытирая кровь с губы): Наигрался уже?

АПОЛЛОН: Оуууу. Ты думаешь, что я здесь, чтобы только мучить тебя? Верь или нет, но я вообще-то пришел, чтобы сообщить хорошие новости. Тебе хотелось бы вернуть свою божественность?

АРЕС (резко оглядывается): О чем ты говоришь?

Аполлон протягивает ему ладонь с маленькой коробочкой и поднимает крышку. В ней лежит амброзия, светящаяся изнутри. Жадным движением, Арес протягивает руку к коробке, но Аполлон телепортируется на несколько шагов дальше.

АПОЛЛОН: Ээээ! Смотри, но не прикасайся. Думаешь, ты можешь просто подойти и взять её после того, как предал нас?

АРЕС: Ах, так вам что-то нужно. Ну, может быть, но сейчас я занят.

Он собирает дрова и идет к дому, Гораций забегает вперед него.

Внутри дома, находящегося в не на много лучшем состоянии, чем когда Зена и Габриэль только привезли сюда Ареса. Аполлон с интересом озирается, пока Арес пьет воду с фляги.

АПОЛЛОН: Очаровательно. Не совсем Гора Олимп, конечно, но мне нравится то, что ты сделал с этим местом.

АРЕС (допивает флягу): Что тебе нужно?

АПОЛЛОН: Ну, если честно, нет ничего лучше, чем возвращение домой. Теперь, когда многих богов не стало, оставшиеся не пользуются особым почитанием. В храмах разгуливают собаки, количество верующих уменьшилось. И ... между нами ... наши силы истощаются.

АРЕС: Ты просто разбиваешь мне сердце.

АПОЛЛОН: Мой оракул в Дельфах составил пророчество...

АРЕС (закатывает глаза): О, Великий. Еще пророчества.

АПОЛЛОН: Боги Олимпа умерли из-за ребенка, рожденного не от мужчины...

АРЕС: Расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю. Погоня будет, а?

АПОЛЛОН: Если этот ребенок будет убит прежде, чем пройдет год с момента убийства Зевса , то Олимп и боги, которые все еще живы, получат прежнюю власть и силу. И не будет никаких последующих угроз их царствованию в течение еще двух тысяч лет.

АРЕС (уставился на него): Вы хотите, чтобы я убил Еву.

АПОЛЛОН: Поздравляю. Ты сама проницательность.

АРЕС: Почему бы вам не сделать это самостоятельно? Испугались, что попадёт от Зены, да?

АПОЛЛОН: Пророчество является довольно определенным. Боги не могут приложить руку к смерти маленькой сучки. Это должен сделать смертный.

АРЕС: И вы свалили все на меня.

АПОЛЛОН: Ты можешь подобраться к девчонке. Кроме того, некоторые из нас хотят дать тебе второй шанс. (Арес ничего не говорит, обдумывая предложение.) Ты ведь уже не чахнешь по её мамаше, не так ли? Хватит уже. Это бессмысленная...

АРЕС (нахмурившись, сжимает кулаки): Заткнись!

АПОЛЛОН: Эй, я просто хочу сказать, что ты уже испортил все однажды. Во второй раз это будет просто жалко.

Пауза.

АРЕС: Прежде чем пройдет год – это всего лишь через неделю. Вы не дали мне достаточно времени.

АПОЛЛОН: Мы узнали о пророчестве только три дня назад. Кроме того, тебе повезло. Эта троица едет прямо сюда. Они только вернулись из Рима и, вероятно, планируют залечь на дно на некоторое время - проповеди надоедливого ребенка навлекли на них неприятности. Они возвращаются в Амфиполис, но, похоже, сделают остановку здесь – они будут на ферме уже завтра. (Длинная пауза.) Итак...?

АРЕС: Я подумаю об этом.

АПОЛЛОН: Не думай слишком долго. (Бросает украшенный золотом кинжал на стол.) Ты можешь воспользоваться этим.

Великолепное оружие ослепительно блестит в лучах заходящего солнца, проникающих через окно. Несколько секунд Арес молча смотрит на кинжал. Потом он быстро хватает его, как будто боится думать об этом дольше.

АПОЛЛОН (смеется): Ай да молодец! О, и я забыл сказать тебе еще кое-что.

АРЕС (уставившийся на него подозрительно): Бьюсь об заклад, это будет самое веселое.

АПОЛЛОН: Можно сказать и так. Для осуществления пророчества, есть еще один, который также должен умереть. Убийца богов.

Он хлопает Ареса по плечу и, взорвавшись ликующим смехом, исчезает в облаке золотистого дыма. Арес ошеломленно смотрит на место, где только что стоял бог. С криком боли и гнева он вонзает острое лезвие кинжала в стол.

[... Во времена древних богов, воителей и королей, простой народ искал защитника... Им стала Зена, королева, заколенная в боях... Сила, страсть, опасность... её отвага изменит мир...]

На следующий день. Зена, Габриэль и Ева едут по направлению к ферме.

ЕВА (угрюмо): О, мама. Не могу поверить, что я должна быть рядом с ним целых два дня.

ЗЕНА: Я пообещала ему, что навещу. Кроме того, это хорошее место, чтобы отдохнуть перед тем, как продолжить путь. (Пауза) Ева - ты всё ещё влюблена в него?

ЕВА (злясь): Мама - как ты можешь даже спрашивать меня об этом?

ЗЕНА (с невеселым смешком): Поверь, я могу.

ЕВА (потрясённая): Ты..?

ЗЕНА (перебивая её): Слушай, Ева. Арес причинил нам всем много боли. Но в определённый момент, если бы не он, мы были бы мертвы. Возможно, если бы он не был всегда где-то рядом, то мы не дожили бы и до того момента, но - кто знает. Если бы я считала все разы, когда... Я уже не знаю, кто кому должен.

ГАБРИЭЛЬ: К тому же, это уже не тот Арес. Ты бы видела его с этой собакой. (Смеется над воспоминаниями) Ева, прощение является - частью твоего нового пути - не так ли?

Ева неловко отводит взгляд, и три женщины останавливают их лошадей перед покосившимся забором. Гораций с радостным лаем вылетает из дома.

ГАБРИЭЛЬ (спрыгивает с лошади): Привет, Гораций! (Она гладит пса, который счастливо виляет хвостом и облизывает ей руки)

Арес сидит внутри за кухонным столом и беспокойно вертит кинжал в руках. Он выглядит измученным, заметно, что бывший бог войны почти не спал. Услышав счастливые поскуливания своего питомца и женские голоса, доносящиеся с улицы, он мрачно осматривается, и, после короткого колебания, кинжал скользит за кожаный жилет, который мужчина теперь носит. Затем Арес выходит наружу.

АРЕС (с наигранной жизнерадостностью): Что ж, посмотрим, кого сюда занесло!

Большой зал на Олимпе. Все еще видны следы разрушений, вызванных сражением Зены и богов: некоторые из поврежденных колонн обрушились на мраморный пол, части разбитых статуй и плит все еще лежат по углам; есть и менее заметные признаки упадка: увядшие цветы, разорванная драпировка или ваза с обитыми краями, пыль на некоторых поверхностях, паутина под потолком... Трон, когда-то принадлежавший Зевсу, а затем Афине, теперь занимает Аполлон. Он смотрит в "зеркало наблюдения" и внимательно следит за тем, что происходит на ферме, одновременно наслаждаясь вниманием нескольких полуголых девушек - трёх из девяти муз. Каллиопа, муза эпической поэзии, с несколькими свитками за поясом, сидит на его левом колене; Эвтерпа, богиня музыки, одевшая огромное количество украшений в виде музыкальных инструментов, справа, и Терпсихора, богиня танца, в пачке балерины и пинетках, у него за спиной, обвивая руками шею бога. Остальные из выживших богов и богинь окружили трон, напряженно вглядываясь в "зеркало". Только Афродита сердито стоит в стороне.

ТЕРПСИХОРА (кусая Аполлона за ухо): Так ты думаешь, он сделает это?

АПОЛЛОН (гадко улыбается): Посмотрим. Он хочет снова стать богом, это точно. Но она все еще может обвести его вокруг пальца.

АФРОДИТА (всхлипывая): Но это выглядит таким романтичным ...он очень любит ее ... это так не справедливо!

АПОЛЛОН: Эй, сестренка. Нам нужно, чтобы Ева и Зена были убиты смертным в течение недели и, честно говоря, мне наплевать, кем именно. Но это - самый легкий путь. Если это причинит серьезную боль нашему дорогому братцу, учитывая, как он "помог" этой семье, я сочту это за небольшое "вознаграждение". (Хихиканье муз.) Хотя, должен признаться, это вроде как запасной вариант. Несколько запутанно, но действенно. (Довольный смех) А если не нравится...что об этом тебе сказала однажды Афина? – не смотри.

Афродита, надув губы, уходит прочь. Аполлон поднимается со своего места, стряхивая с себя цепкие руки муз, и направляется к Гестии – чопорной, любящей читать нотации женщине в строгом костюме и волосами, собранными в пучок – являющейся богиней - хранительницей очага и, по совместительству, тетей бога солнца.

АПОЛЛОН: Я думаю, вы должны пообщаться с моей сестрой, тетя Гестия. Мы же не хотим никаких сюрпризов на этот раз.

Покои Афродиты, всё еще роскошные и красивые, но уже начинающие приобретать легкий налет запущенности, как и все залы Олимпа. Сама богиня сидит на троне, вяло перебирая пальцами колье. Рядом с ней появляется Гестия.

АФРОДИТА (почти плача): Здравствуй, тетя Гестия...

ГЕСТИЯ (поглаживая её по плечу): Тише, тише. Ты же знаешь, что мы не можем позволить себе быть сентиментальными сейчас. Конечно, говорить тебе не быть сентиментальной так же бесполезно, как говорить не одеваться подобно потаскушке, но, дорогая, постарайся хотя бы в этот раз включить голову. Это серьезно. Ты знаешь, что мы теряем силу. Вчера возникла экстренная ситуация в одном из моих храмов, а мне пришлось пытаться трижды, прежде чем перенестись туда.

АФРОДИТА: Что за ситуация?

ГЕСТИЯ (поджав губы): Одна из моих жриц - девственниц вот-вот... скажем так, перестала бы быть одной из жриц с каким-то смазливым жуликом - пастухом. Причем прямо на ступенях храма... (Афродита хихикает) Вам этого, конечно, не понять, но некоторые из нас действительно заботятся о морали.

АФРОДИТА (всхлипывая): А я забочусь об Аресе... Я не хочу, чтобы ему было еще больнее.

ГЕСТИЯ: О....это, это... какое доброе сердце. (Протягивает руку, чтобы обнять Афродиту, но вместо этого быстрым движением оборачивает вокруг неё цепь Гефеста.)

АФРОДИТА (визжит): Что ты делаешь?

ГЕСТИЯ: С позволения твоего покойного мужа, дорогая. Которого, позволь тебе напомнить, убила женщина, которую ты просишь оставить в живых. Мне очень жаль, но мы просто не можем позволить себе упустить кого-то, кто может нам помешать, на этот раз. Некоторое время ты побудешь здесь, обезопасив и себя, и наш план. (Приковывает Афродиту цепью к трону.) Вот так. Это удержит тебя от необдуманных действий, пока все не закончится. (Исчезает)

АФРОДИТА (безуспешно борясь с цепью): Это совершенно не смешно!

АПОЛЛОН (появляется рядом с её троном): Разве? Лично мне кажется, даже очень. Кстати, если заскучаешь, можешь полюбоваться на эту милую парочку.

С неприятной улыбочкой Аполлон ставит "зеркало наблюдения" перед Афродитой и начинает дематериализоваться. Но у него не выходит, и победоносная ухмылка превращается в гримасу ярости. Афродита озабоченно глядит на бога. Тот пытается снова, и на этот раз исчезает. Неохотно Афродита переводит взгляд на "зеркало", показывающее дом, на котором будет сосредоточено внимание всех богов Олимпа следующие несколько дней.

Поздно вечером. Зена и Габриэль разводят огонь в печи на кухне. Заходит Арес и бросает двух убитых кур на стол.

ЗЕНА (с улыбкой поднимает взгляд): Вижу, ты наконец-то научился ведению войны против куриц.

АРЕС: Да, это почти так же весело, как настоящая битва. (Несмотря на сарказм, бывший бог войны не смог скрыть горечи в голосе, и взгляд Зены становится немного испуганным.)

ГАБРИЭЛЬ: Так, ужин скоро будет готов; Ева ушла набрать воды из колодца.

АРЕС: Ушла? (Он явно над чем-то задумался.) Ой. Я забыл взять еще кое-что из сарая.

ЗЕНА: Что именно?

Арес быстро выходит, оставляя её без ответа. Зена слегка озадаченно смотрит ему вслед.

Ева опускает ведро в колодец (который невиден из окон дома из-за деревьев), когда слышит шаги за спиной. Она поворачивает голову, но, увидев подходящего Ареса, быстро отворачивается в другую сторону.

ЕВА: Что ты здесь делаешь?

АРЕС: Просто хотел поинтересоваться, не нужна ли тебе помощь.

ЕВА: Не нужна.

АРЕС (стоит у неё за спиной): Ты меня недолюбливаешь, не так ли.

ЕВА (все еще спиной к нему, склонившись к колодцу): А чего ты ожидал? Ты превратил меня в чудовище.

АРЕС: Святое дерьмо, я никогда ни с кем не делал того, чего им самим не хотелось бы. Ох, ну конечно я мог подтолкнуть их в нужном направлении, но окончательный выбор всегда был за ними. Можешь спросить мамочку.

ЕВА (достает из колодца ведро, пытаясь подавить растущую ярость): Спасибо, что напомнил. Сначала ты многие годы изводил маму... потом развлекался со мной, будучи по уши влюбленным в неё. (Вздыхает) Ладно, зря я подняла эту тему, прости. Не надо было этого делать... закончим на этом. Мы будем жить в одном доме несколько дней и можем попытаться действовать... цивилизованно. (В расстроенных чувствах отпускает ведро, и оно с лязгом падает вниз.)

АРЕС (нащупывая кинжал под жилетом): Цивилизованно? О, да это становится все забавнее. Думаешь, ты мне особо нравишься? (Передразнивает Еву высоким, плаксивым голоском.) "Ты превратил меня в чудовище". (Обычным голосом) А вы превратили меня в смертного. Вот здорово, даже не знаю, как вас отблагодарить!

Он стоит за спиной девушки, держа руку под жилетом, на лице написана мрачная решимость.