Читаем После Победы онлайн бесплатно

Елия.

Сладкий запах табака раздражал ноздри, бил молоточком в висках. Кальян вызывал противоречивые чувства. Мне не нравился запах, но дым был прекрасен. Смешиваясь с полумраком кафе он скрывал лица, приглушал надоедливое щебетание Ольги – очередной пассии моего друга – Стаса. Сегодня ему исполнилось девятнадцать. Ольга сидела у Стаса на коленях, держась одной рукой за его плечи, а второй размахивала во всех направлениях. Длинные пальцы невольно притягивали взгляд, а роскошные светлые волосы елозили по тарелкам. Но этого уже никто не замечал. Окружающие стол ребята наблюдали за плавными движениями девушки и потягивали кальян. Я наблюдала за ними и думала, что Стас и Ольга подходят друг другу – красивые, эффектные, богатые и счастливые. Они заражали позитивом и жадной ненасытностью жизни, впечатлений, страсти и адреналина.

Трубка кальяна кочевала из рук в руки, лица сливались в однообразную пелену улыбок, смеха и перешёптываний. Какофония доносящейся из общего зала музыки разбивалась на отдельные составляющие. Протяжно гудели басы, фортепиано вплеталось в мелодию минорной лентой. Дым скрадывал очертания лиц, переводил изображение в двухмерное пространство, давал воображению вступить в игру. Но главное – дым давал возможность не принимать участия в беседе. Руки сами собой вертели салфетку. Закручивали её в фигурку лошади. Уже пятую за вечер.

– Эй, Ель! Ееееель! Или сосна? Всегда путаю. – компания разразилась хохотом, будешь? – Руслан, один из многочисленных друзей Стаса протянул трубку кальяна.

Оторвавшись от закручивания хвоста, я не сразу поняла, чего он хочет. Заметив протянутую трубку, покачала головой. Шутка про сосну тянулась за мной ещё со школы, и с каждым годом всё сильнее подогревала мой интерес к длительности своей жизни, а заодно интерес новых друзей Стаса к моему имени.

– Боишься? – трубка перешла к веснушчатой девушке. – Не бойся, здесь нет ничего дурманящего. – Руслан опять засмеялся.

Скучно. Как же скучно.

Я тихонько попрощалась с именинником и вышла из кафе. Прощаться с остальными не было смысла – никто даже не заметил моего ухода. Это радовало и печалило одновременно.

Мартовский воздух прочистил мозги всего за пару минут. Пошёл снег. Он падал, ложился на тротуары, козырьки и крыши. Хорошо. Успела на последний автобус – ещё лучше. Спустя час я уже шла от конечной остановки в сторону частного сектора. В детстве каждый вечер дедушка с бабушкой брали меня с собой на прогулки. Они шли и тихо разговаривали, а я отбегала вперёд или хваталась за их руки. Во время прогулок моё детское воображение придумывало новые игры или адаптировало любимые сказки под окружающую действительность. Я мысленно сражалась с разбойниками, в роли которых выступали кусты или снежные заносы. Это было детство. Оно оставило мне тихое ощущение уюта маленьких городов.

Тонкий слой мокрого снега искрился в свете фонарей и оставлял на себе следы моих ног. Я шла сквозь тишину и думала – дотянут ли следы до утра. Трёхэтажные дома длинными боками сдавливали улицу. Светилась вывеска одинокого круглосуточного бара. За последними домами уже виднелся частный сектор. Мне было тепло и спокойно. Погрузившись в мысли, я любовалась ночью, пока что-то твёрдое с запахом перегара не упёрлось в лицо. Я попятилась и натолкнулась спиной на ещё одного человека. Двое других стояли по бокам. Шапка слетела с головы, по телу пробежала дрожь. Секунды потянулись медленно. Пытаясь сохранять спокойствие, я оглянулась в поисках прохожих. Пусто. Уже поздно и в этой части города никого нет. Мысли закрутились бешеным водоворотом: что делать? Попросить пропустить? – Так ведь не пропустят. Закричать? – А смысл?

– Оохх, хорошенькая! Пойдёшь с нами. – просипел голос за спиной.

Слова подействовали, как катализатор. Я попыталась оттолкнуть мужчину, стоящего впереди, но он вцепился в мою куртку, поскользнулся и мы упали. За спиной послышались крики и возня. Мужчина, пытался встать, не отпуская моей куртки. Я пиналась. Затрещала ткань. Он сдавленно хрюкнул и откатился в сторону. Я села, попыталась встать, но увидела перед собой исполински высокого парня и попыталась отползти. Руки соскользнули, я больно ударилась локтём. Увидела, что парень стоит и смотрит на меня и замерла. Невольно я почувствовала себя кроликом перед удавом.

Снежинки, кружась в свете далёкого фонаря, опускались на ресницы, оседали на волосах. Зад уже начал примерзать к мокрому асфальту. Я с трудом оторвала взгляд от парня, стоящего передо мной, огляделась и заметила, что четверо мужчин лежат в снежном месиве, постанывают и матерятся.

– Держи шапку, дурында! – мне в голову прилетел мокрый комок. – Ну? Чего расселась? – парень грубо взял меня за руку повыше локтя и поставил на ноги.

– Сспасибо. – голос задрожал.

– Что ты там лопочешь? – зло гаркнул парень сверху. – Нашла кого благодарить. – парень посмотрел на мужчин с омерзением.

– Ты почему ночью одна шарахаешься? – сказал он со злостью. – Пошли, тормоз, тут холодно. – он отпустил мою руку. – Провожу.

– Ттуда мне – я кое как кивнула в сторону частного сектора.

В ответ парень бросил на меня полный презрения взгляд. Волшебство ночи потерялось безвозвратно. Сердце бухало в груди, но дрожь в коленях потихоньку проходила. Только сейчас оформилась мысль, вызывающая панику – парень уложил четверых и у него даже дыхание не сбилось! Как такое возможно? И зачем он пошёл меня провожать? Снова накатил, отступивший было, страх.

Я подняла глаза на своего спасителя, увидела, что он ушёл на несколько метров вперёд. Пришлось догонять.

Парень продолжал идти с бешеной скоростью. Лёгкие обжигал холодный воздух, приходилось практически бежать.

–Ну и откуда ты идёшь в такое время? – грубый голос заставил меня вздрогнуть.

–С дня рождения друга. – почему я оправдываюсь перед незнакомым человеком?

– И что он такси вызвать не мог? – парень не смотрел на меня -Почему тебя никто не встречает?

– Это допрос?! – я налетела на остановившегося парня.

Несколько секунд его холодный взгляд сверлил дыру в моём черепе.

– Я одна живу. Встретить некому. Всё? – ответ утонул в тишине.

– Всё. – мы остановились на перекрёстке. – Куда?

Я повернула налево. Мы прошли мимо двух домов и остановились перед деревянной калиткой. Одноэтажный домик в темноте выглядел унылым.

– Пришли. – я посмотрела на парня и открыла калитку.

Он скептически осмотрел дом, пожал плечами и вошёл в калитку вслед за мной.

Возле дверей дома я снова остановилась. Мой спутник прислонился к косяку и стал наблюдать за тем, как я медленно достала ключи и наощупь вставила в замок. Мне стало неловко – парень спас меня, а я не хотела впускать его в дом. Бесцеремонность спасителя меня пугала.

Буду благодарен, если ты нальёшь что-нибудь горячее – он вошёл в дом, скинул уличную одежду и уселся за стол. Я замерла на пороге. Вряд ли он хуже тех четверых, но от него я точно не отобьюсь – подумала я и с тяжёлым сердцем набрала воды в чайник. Чувство опасности вопило мне о том, что надо бежать. Куда? Деваться уже некуда. Проскользнула мысль облить гостя кипятком, но тут же улетучилась.

«Маленький свет» – лампа над раковиной, осветил комнату. Чайник вскипел быстро. Я нарезала вчерашний пирог и налила чай. Год назад я, наконец, собралась с духом и разобрала бабушкины вещи. Среди них нашлась толстая тетрадка с пожелтевшими листами и десятками рецептов пирогов. С тех пор я пеку пироги каждую неделю. Это напоминает о бабушке, о беззаботной жизни и тепле семейного очага. В то время меня дома ждали.

Незнакомец сидел за столом напротив окна. Кухонный гарнитур темнел сбоку от него, а, с другой стороны, терялась в полумраке комната. После смерти бабушки я выбросила большинство вещей. В этой комнате остался диван, комод и телевизор, стоящий на нём. Два окна расположились напротив друг друга – одно над диваном, другое рядом с телевизором. На полу стояли горшки с большими цветами – гордость бабушки. Огромные листья монстеры отбрасывали жуткие тени на стену.

– Откуда у тебя браслет? – спросил парень, когда я поставила перед ним кружку.

Я уселась напротив него и отпила чай.

– Неожиданный вопрос.

– И всё-таки?

– Родители подарили. – я пожала плечами и начала разглядывать незнакомца.

У него было слегка вытянутое лицо. Подбородок прихватился щетиной. В полумраке было непонятно какого цвета глаза. На подбородке выделялся белой чёрточкой шрам. Волосы стали для меня неожиданностью –длинные, чуть ниже плечей, и серые, как небо на рассвете. Я подумала, что если одеть его в рыцарские латы, то можно будет снимать в средневековой мелодраме без грима. Или боевике.

– Интересный браслет. Это же рысь, если я не ошибаюсь? – гость смотрел на меня с непонятным выражением лица. Если бы он сейчас вскочил и закричал «Бинго!» – я бы не удивилась.

– Не ошибаешься, странно только, что ты смог его рассмотреть в полумраке. – комнату заполнило наэлектризованное молчание.

Браслет был со мной всегда. Бабушка рассказывала, когда меня нашли – он был намотан в два ряда на руке. В детском доме его снять не смогли. Сказали, что замок заело. Потом, когда браслет стал перетягивать руку, мама без усилий сняла его и надела обычным способом. Они с бабушкой потом удивлялись что браслет не скатывался с руки. Выглядел он как тонкая золотая цепочка с круглым медальоном. На медальоне оттиск головы рыси и трёх цветков.

– Называй меня Влад. – парень улыбнулся и протянул мне руку. – У меня зрение хорошее.

– Ель. – я ответила на рукопожатие.

– Что?

– Меня зовут Ель.

Тишина заполнила комнату, как вода подземелье. Я смотрела на Влада в ожидании шутки про имя. Страх ушёл, на его месте остались любопытство и усталость. После смены в магазине, я сразу поехала на день рождения Стаса, потом случилась потасовка возле бара. Усталость укрыла тяжёлым одеялом. Но что же делать с гостем? Выгнать человека в два часа ночи на улицу мне не позволила совесть. А оставлять его на ночь в доме было страшно. Гость молча доел пирог и продолжил рассматривать меня. Сложилось впечатление, что он что-то искал в моём лице. В самом обычном лице, которое только можно придумать. Чуть широковатые скулы, ровный нос, брови прямые, а глаза тёмно-синие, но в полумраке этого он разглядеть не мог.

– Ты можешь переночевать здесь – наконец, я решилась произнести вслух единственную мысль, которая не вызывала мук совести.

– Ты такая смелая? – Влад посмеиваясь откинулся на спинку стула.

– Нет. – я тоже улыбнулась. – Если бы ты хотел что-то сделать, то уже сделал бы. Воровать у меня нечего.

После этих слов я встала и начала убирать со стола.

– Считай это проявлением благодарности.

– Хорошо. – сказал он, выдержав паузу.

Если бы я была зверем, то сейчас у меня бы встала дыбом шерсть на загривке. Его улыбка не вязалась с холодным и оценивающим взглядом. Чувство опасности снова взвыло и заметалось во мне, а сердце громыхало всё время пока я молча мыла посуду и стелила ему на диване.

–Ванна и туалет там – я махнула рукой на дверь в пристрой.

Спальня отделялась от основной комнаты тонкой перегородкой. Раньше вместо неё была обычная штора. Когда я пошла в школу дед с папой сделали пристрой с удобствами и поставили перегородку. Я зашла в спальню и задумалась. В отличие от ванной – здесь нет замка на двери. Зато здесь есть тумбочка. С пыхтением я подвинула её вплотную к двери, повалилась на кровать и скрутила влажные после душа волосы в гульку.

По крайней мере я услышу, если он захочет войти – успокоила я себя и уснула.

Кошмар, который преследовал меня с раннего детства, снова вернулся сегодняшней ночью. Во сне я сидела в комнате с графитно-серыми стенами. Передо мной лежала огромная книга с объёмными картинками. За окнами кто-то кричал. Неподалёку разбилось стекло. Няня стояла возле окна и теребила подол платья. Дверь распахнулась и вбежала мама. Моя настоящая мама. Я не помнила её лица – это мучило меня больше всего. Мама надела на мою руку красивый браслет, обняла и что-то заговорила. Я так и не смогла разобрать ни слова. Только стояла и смотрела, как по её щекам бежали слёзы. Потом мамины глаза стали стеклянными, мир исчез и пространство затянулось дымкой. Тёплый ветер обдувал меня со всех сторон, а тьма расступалась от света приближающихся огней.

Проснулась я поздним утром. От вчерашних переживаний не осталось и следа. О тревогах напоминала только тумбочка, косо стоящая посередине комнаты. Ночью мне приспичило в туалет. Сначала я споткнулась об тумбочку, потом соображала что она делает перед дверью. А потом долго чертыхалась в попытках её отодвинуть. Идя обратно я не стала задвигать её. Из соседней комнаты при этом отчётливо слышался приглушённый смех.

Утром Влад уже не казался мне страшным. Когда я надела наушники и начала готовить омлет, мой гость ещё спал. Луи Армстронг быстро растопил мои тревоги, а привычные действия ввели в состояние безмятежности. Про гостя я забыла уже через несколько минут, а когда повернулась к столу и увидела сидящего за ним Влада, то заорала и подпрыгнула.

– И тебя с добрым утром, дорогая. – еле выговорил парень, давясь спазмами смеха.

Я тоже засмеялась и это стало переломным моментом. Страх отступил окончательно.

– Кушать будешь? – спросила я сквозь слёзы.

– Конечно. После такого приёма мне неделю надо стресс заедать. – ответил Влад.

– Но-но! Не такая уж я и страшная. – я скорчила рожицу и достала из духовки сковородку. – Как спалось?

– Неплохо, если не считать передвигания мебели в соседней комнате. – парень ответил с невозмутимым лицом.

К лицу прилила кровь. По спине пробежали мурашки.

– Ты давно живёшь одна? – спросил Влад, и попробовал омлет.

– Два года. – я тоже занялась едой. Здоровый завтрак – залог хорошего дня – так говорила мама. Наступила тишина.

– Вкусно. – парень поставил свою тарелку в раковину и налил нам чай.

– Где твои родители?

– Погибли много лет назад. – я убрала свою тарелку.

– Прости.

– Ничего. Я их почти не помню. Меня с восьми лет воспитывали бабушка с дедушкой. Но их тоже уже нет в живых. – я достала из холодильника остатки пирога и поставила в микроволновку.

– Давно? – Влад наблюдал за мной.

– Дед умер пять лет назад, бабушка два года. – я посмотрела на него, невольно задержалась на глазах, отметив про себя, что никогда не видела такого красивого оттенка серого.

Влад выглядел спокойным. Кружка утонула в его ладонях, а ноги высовывались с другой стороны стола. Когда я достала пирог, поставила его перед ним на стол и села, он убрал ноги и снова спросил

– Сколько тебе лет?

– Девятнадцать. А тебе?

Он задумался на секунду и ответил – Тридцать.